49

Леди Колум медленно перевела взгляд на меня. Холодные, как льдинки, глаза задержались на моем округлившемся животе, а тонкие губы дрогнули в едва заметном оскале. Настоящая хищница. Черная мамба.

Она покачала головой и вновь посмотрела на сына.

Отчего-то я надеялась, что она тут же падет на колени и начнет просить прощения. Глупо, конечно, но мечтать не вредно.

Уже в следующее мгновение её лицо вновь стало непроницаемым. Она выпрямилась и жестом указала на дверь.

— Что ж, раз уж вы здесь, — её голос почти ласков, но недостаточно, чтобы я забыла о боли и ее лицемерии, — давайте устроимся поудобнее. Я велю приготовить нам ужин.

Она не приглашала. Она повелевала в моем доме!

Я сжала пальцы в кулак, до боли впиваясь ногтями в кожу ладони.

Эйнар, не отпуская второй моей руки, слегка сжал ладонь, чувствуя, как сильно я нервничаю. Мы должны были играть роль счастливой семьи, но сейчас, под пристальным взглядом свекрови, это становилось особенно сложно.

Я хотела высказать ей прямо тут всё в глаза, нисколько не стесняясь и не стараясь сохранить видимость приличий, а потом плюнуть в лицо, но Матью не заслуживал такой сцены. Он был еще слишком мал для подобных грязных разборок.

Спустя пару минут свекровь вернулась, сияя, как олимпийский рубль, и пригласила нас рассаживаться. В столовой накрывали на стол.

Мы расселись вокруг стола. Эйнар не выпускал меня ни на секунду.

Это помогало мне собраться, но я все еще боялась снова оказаться в кошмаре, из которого относительно недавно выбралась.

Ламари, которая до сих пор хранила молчание, нервно поправила локон, избегая смотреть мне в глаза. Зато не смогла укрыться от Аэрона. Он буквально пожирал ее недобрым взглядом.

Специально он сел прямо напротив нее. А сама Ламари заняла место рядом с Эйнаром по указке леди Колум.

— Мальчик… — начала свекровь, явно пытаясь уточнить его положение в обществе.

То ли сажать его тут, то ли на кухню к слугам. Но Аэрон был потрясающе находчив.

— Мой сын. Приемный.

Он ведь отлично понимал, если я вернусь к мужу, то маловероятно, что смогу и дальше опекать Матью. Хотя я и не собиралась ни снова сходиться с Эйнаром, ни оставлять ребенка отъявленному преступнику.

Слуги успели быстро накрыть на стол.

— За моего дорогого сына, — леди Колум подняла бокал, не спеша отпить, — и его возвращение. Пусть и в весьма странном составе делегации.

Её взгляд снова скользнул по мне, затем переместился на Матью. Мы ее явно раздражали.

Эйнар улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я знала лучше всех. Вроде внешне тёплая, но с холодным острием внутри.

— Мама, мы приехали, чтобы провести время в семейном кругу. Мы с Элен ждем ребенка и хотели бы провести оставшееся время дома.

Леди Колум закашлялась.

— Конечно. Семья — это святое. Особенно когда в ней… пополнение.

От ее тона по спине пробежал холодок.

Маскарад лицемерия становился невыносимым.

Я сжимала под столом кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Только физическая боль помогала сдерживать рвущиеся наружу обвинения.

Но я молчала.

Матью сидел рядом, доверчиво прижимаясь к моему боку, и я не могла позволить ему стать свидетелем этой грязи.

Леди Колум изящно поднесла бокал к губам и сделала крошечный глоток.

Ламари нервно переложила салфетку на коленях, избегая встречаться с кем‑либо взглядом. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, но леди Колум не собиралась отпускать её из‑под контроля.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Эйнар, не выпуская моей руки, медленно повернул голову к Ламари.

— Ламари, — произнес он, растягивая слоги, — А вас, собственно, каким ветром сюда занесло?

Девушка вздрогнула.

Пальцы судорожно сжали край салфетки, превращая тонкую ткань в жалкий комок. Она метнула испуганный взгляд на леди Колум, но та лишь приподняла бровь, предоставляя той самой себя защищать.

— Я… — Ламари запнулась, — Мы с леди Колум познакомились на благотворительном вечере в театре. Шесть лет назад.

Так этот план разрабатывался не один год. Методичное разрушение моей жизни и брака.

Эйнар склонил голову и улыбнулся.

— В театре, значит. И что же могло связать столь разных людей?

Его тон оставался вежливым, но в каждом слове сквозил яд.

Ламари заёрзала на стуле, явно жалея, что не может провалиться сквозь землю.

— Дорогой, — вмешалась я, не выдержав этого спектакля, — не стоит утомлять гостью расспросами. Что же до леди Колум, то она могла в наше отсутствие приглашать гостей. Почему бы и нет, — я постаралась улыбнуться как подобает до безобразия приличной леди, которой я когда-то была.

Леди Колум издала короткий нервный смешок.

— О, Элен, как мило, что ты так заботишься о чужих правах. Особенно учитывая, что сама ты…

Она осеклась, заметив, как напрягся Эйнар.

Ламари, воспользовавшись паузой, торопливо затараторила.

— Я уверена, что видела вас в особняке. Кажется, вы мыли полы.

О, шпилька засчитана.

Аэрону, кажется, надоело это представление, и как только вошел лакей для смены блюд, то сразу же отправил Матью с ним прогуляться по замку. Это было лучшим выходом в данной ситуации.

Лакей с мальчиком исчезли за дверью, и атмосфера в столовой мгновенно накалилась до предела.

Аэрон откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжёлый и немигающий, по‑прежнему был прикован к Ламари.

— Ты потрясающе наблюдательна, — повторил он медленно, растягивая слова. — Так что ты тут забыла?

Ламари побледнела, её пальцы судорожно сжали салфетку. Она открыла рот, но не издала ни звука.

Леди Колум резко поставила бокал на стол.

— Довольно игр.

Эйнар усмехнулся.

— О, мама, но ведь именно ты всегда так заботилась о репутации семьи. Что ж, давай побеседуем. Прошу, — он указал на дверь и подал мне руку. — Ступай в кабинет. У нас планируется долгий разговор, который касается только нашей семьи.