64

Неделя тянулась бесконечно. Каждый день я ловила на себе косые взгляды слуг и шепотки за спиной. Разумеется, они в курсе всего произошедшего. Такое трудно утаить в мешке.

На восьмой день утром в поместье вновь появился Рейвен Вейн. На этот раз он прибыл, чтобы проводить меня к леди Колум. Свекровь пришла в себя. Планировалась очная ставка.

Меня пригласили в гостиную. Тут уже был Эйнар. Он стоял у окна и наблюдал за суетой на улице.

Когда я вошла, он обернулся и слабо улыбнулся.

— Отлично выглядишь, родная.

Я промолчала.

Мы не слишком хорошо расстались, и сейчас чувствовалась некоторая неловкость.

— Сейчас приведут госпожу Ламари, — сухо объявил Вейн, устраиваясь за небольшим письменным столом. — Прошу всех сохранять спокойствие и отвечать только на мои вопросы. Откиньте предрассудки, мы собрались, чтобы быть непредвзятыми.

— То есть вы и сами пока не в курсе, кто виноват?

Я не понимала, зачем меня пригласили, если дознаватель сам еще ничего не понял.

— Мне картина ясна. Осталось задать всего пару вопросов, и все свободны до суда.

Ах, там впереди еще и суд. С такой скоростью он придется на мои роды. Но что поделать, таков закон, а мне оставалось только подчиниться. Самое важное, что к этому чудовищному преступлению я не имела никакого отношения.

Занятно было и то, что тут не было Аэрона. С его в последнее время обостренным чувством справедливости я могла бы подумать на него, но почти на все сто была уверена, что это не он. А вот почему на него не указал Велен — странно.

Прошла пара минут, и в гостиную завели Ламари с маской трагедии, в которую я никогда бы не поверила. Она то и дело всхлипывала и бросала грустные взгляды на Эйнара. Он же просто отвел глаза и смотрел в окно. Правильно, при жене лучше не объясняться с любовницей.

Открылась дверь, и под руки ввели леди Колум.

Она окинула нас измученным взглядом и опустилась в кресло напротив, с трудом выпрямив спину. В глазах горела прежняя сталь под напускной болезненностью. Рядом с ней стоял лекарь. На всякий случай.

— Итак, — начал дознаватель, раскрывая блокнот. — Леди Колум, расскажите, что произошло в день нападения.

Та медленно подняла взгляд на меня.

— Я не помню.

Лекарь кивнул.

— Потеря памяти для подобных ранений возможна, — подтвердил он.

Я сдержала усмешку. Как удобно, ни подробностей, ни свидетелей.

— Вы помните, кто был в комнате в момент нападения? — уточнил Вейн.

— Только она, — леди Колум кивнула на меня. — Больше никого.

— Это ложь! — Я вскочила с места, но тут же заставила себя сесть обратно. — Я покинула ваши покои задолго до того, как на вас напали. В коридоре никого не было.

Вейн поднял руку, останавливая спор.

— Леди Элен, вы утверждаете, что покинули покои леди Колум до нападения. Кто может это подтвердить?

Это мог подтвердить только Аэрон, потому что он увез меня в тот же час, как я вылетела из части замка, в которой обитала леди Колум.

— Я могу на кон поставить свое имя, но моя жена не имеет к этому никакого отношения. В ее положении уже ходить трудно, не то, что подобраться к здоровой женщине незаметно и нанести ей удары, а потом все так же спокойно выйти и отправиться по своим делам.

— Сынок! — взвыла леди Колум, хватаясь за сердце. — Она хотела упечь меня в темницу, а когда поняла, что у нее ничего не получится, то решила просто прикончить. Подло и со спины.

— Мама, — прорычал Эйнар. — Ты сама-то веришь в то, что несешь. Элен этого не делала. Точка.

Спор был прекращен, когда дверь с грохотом распахнулась. Все вздрогнули. Даже леди Колум приподняла бровь, забыв на миг о своей роли страдалицы.

В проёме стоял Аэрон. Он обаятельно улыбнулся всем присутствующим и как ни в чем не бывало вошел, за собой волоча мой самый страшный ночной кошмар. Того самого наемника, которого леди Колум когда‑то наняла, чтобы избавиться от меня.

— Вот он, — бросил Аэрон, швыряя пленника на пол. — Тот, кто пытался убить леди Колум. И тот, кто продал Элен в рабство.