65

— Это ложь! — выкрикнула леди Колум, как будто и не была только что едва со смертного ложа.

— Правда? — Аэрон шагнул ближе, нависая над ней. — Тогда почему этот человек признался, что действовал по вашему приказу?

Я даже боялась шелохнуться. В голове шумело. Всё складывалось и всё рушилось одновременно.

— Он лжёт! — повторила леди Колум, но уже без прежней уверенности.

Аэрон достал из-за пазухи сложенный лист бумаги.

— Вот его признание. Подписано кровью, надеюсь, никто не будет возражать против такого подтверждения. Клянусь, он сам споткнулся, но это лирика. Он должен был подстроить нападение так, чтобы все подумали на Элен. А потом устранить её. Снова. Но я перехватил его до того, как он успел завершить дело.

Лекарь попятился, явно не желая быть втянутым в это. Ламари прижала ладони к лицу, изображая ужас. Эйнар наконец оторвался от окна. Его глаза горели холодным огнём.

— Мама… — он медленно повернулся к матери. — Ты хотела убить мою жену?

Леди Колум молчала. Её пальцы вцепились в подлокотники, но она не нашла слов, зато театрально ахнула и обессиленно облокотилась на кресло.

Рейвен Вейн поднялся, аккуратно закрывая блокнот. Он окинул нас всех взглядом, а затем впился глазами в наемника.

Алые пятна крови расползлись по грязной рубашке, изорванная в клочья куртка. Побитый и сломленный… Не таким он мне запомнился. Тогда от него фонило силой, грубостью и гнилью, теперь он был повержен.

— Этого достаточно. Леди Колум, вы обвиняетесь в покушении на убийство и заговоре против собственной невестки. Вы будете доставлены в столичную тюрьму до суда.

— Это невозможно! — она попыталась встать, но ноги подкосились. — Слова какого-то грязного оборванца ничего не значат против слова леди из высшего света.

И она была права.

— В этом уже разберется суд, — спокойно возразил Вейн. — И император.

Я выдохнула.

Эйнар шагнул к матери, глядя на неё с такой болью, что даже мне стало не по себе. Сердце сжалось от боли.

— Зачем? — тихо спросил он. — Зачем ты это сделала?

Леди Колум наконец подняла глаза.

— Я ни в чем не виновата. А что, если твоя жена сама сначала сбежала с любовником, от которого была беременна, но что-то пошло не по плану и она оказалась в рабстве? А потом они решили отобрать у нас все и хотели убить меня. Только подумай, следующим мог быть ты!

Ламари вскрикнула и схватилась за сердце. Наиграно, но все же она смогла привлечь внимание. Все смотрели только на нее.

У меня уже голова шла кругом от этого театра.

— Проклятие! Да посмотрите на нее. Она — ничтожество! — прошипела она. — И должна была исчезнуть. А ты должен был жениться на мне, как и было задумано. Но я не хотела!

— Бред, — усмехнулась леди Колум. — Ты слишком глупа для таких игр.

Аэрон переглянулся с Вейном. Дознаватель кивнул.

— Всё ясно. Леди Колум, прошу следовать за мной. Вас проводит лекарь. Госпожа Ламари, вам также грозит тюремное заключение до исхода разбирательства.

Когда преступную троицу вывели стражники, в гостиной повисла тишина.

Я посмотрела на Эйнара. Он стоял, сжимая кулаки, словно пытаясь осознать, что только что узнал о собственной матери.

— Прости, — прошептал он. — Я должен был защитить тебя еще тогда, но не смог. Мне жаль.

Я не ответила. Слова были лишними.

Аэрон подошёл ко мне, осторожно положил руку на плечо и немного сжал его.

— Я рядом.

Этого мне было достаточно. Я поднялась и сделала шаг к двери, намереваясь покинуть этот балаган, где только что рухнули последние иллюзии о семейном благополучии. Голова слегка кружилась, но я твёрдо решила, что сейчас мне нужно вернуться к себе.

Аэрон уже направился к выходу, ожидая, что я последую за ним.

Острая, резкая боль пронзила низ живота. Я вскрикнула, схватившись за бок, и невольно согнулась.

— Элен! — Эйнар мгновенно оказался рядом, подхватил меня под локоть. — Что случилось?

Я попыталась выпрямиться, но новая волна боли заставила меня застонать.

— Что с тобой?

— Кажется… — я с трудом перевела дыхание, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота, — кажется, что-то не так.

По ногам потекло кипятком. В ушах застучало. Я осторожно приподняла подол платья и во все глаза уставилась на лужицу у ног.

Слава богу или всем древним божествам, что это оказалась не кровь, но от этого проще не становилось.

— Это оно? — голос Аэрона вдруг осип, но он не растерялся.

В комнате мгновенно воцарилась суматоха. Эйнар тут же подхватил меня на руки.

— Быстро в комнату! Надо найти лекаря! Немедленно!

Я хотела возразить. Было еще слишком рано. Ещё не время, но очередная схватка заставила меня вцепиться в рукав мужа.

— Держись, — он ускорил шаг, почти бежал по коридору. — Всё будет хорошо.

Аэрон шёл следом, бледный, растерянный. Обычно собранный и насмешливый, сейчас он растерял всю свою браваду и ухмылочки.

Я и не заметила, как мы добрались до моей бывшей спальни.

Меня уложили на кровать. Служанки суетливо сновали вокруг, принося воду, чистые простыни, разогревая масло для массажа. Я пыталась сосредоточиться на дыхании, как они учили, но боль накатывала волнами, заставляя скрипеть зубами.

А лекаря все не было…

Он отбыл вместе с леди Колум. Все это понимали, но молчали. За другим уже было отправлено, но пока безрезультатно, само собой. Нужно было ждать, а сколько — неизвестно.

Аэрон стоял в стороне, не зная, куда себя деть. Его взгляд метался между мной и Эйнаром, но он не решался подойти ближе. Он боялся. Мы все боялись.

Схватки накатывали одна за другой, не давая передышки. Боль была такой острой, что перед глазами то и дело вспыхивали ослепительные пятна. Я сжимала простыни, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но каждая новая волна заставляла меня вскрикивать.

— Слишком рано… — сквозь слёзы прошептала я. — Ещё не время. У меня еще два месяца до родов!

Эйнар не отходил ни на шаг. Его пальцы крепко сжимали мою ладонь, пока он шептал ласковые слова на ухо.

— Ты справишься. Дыши глубже. Смотри на меня.

Я попыталась последовать его совету, но очередная схватка скрутила тело, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руку.

Аэрон метался у двери, то и дело бросая на нас испуганные взгляды. Он явно не знал, как себя вести, но и уйти не мог почему-то.

— Выйдите, — резко сказала одна из служанок, протирая мой лоб влажной тканью. — Здесь и так тесно.

Аэрон замер, будто не веря, что ему наконец разрешили покинуть мое «поле боя».

— Я буду за дверью.

— Вон! — отрезала служанка. — Ваше присутствие только мешает.

— Не смей умирать, — Аэрон бросил на меня последний взгляд, полный тревоги, и вышел, тихо притворив дверь.

Умирать я не собиралась, но где-то на краешке сознания стало понятно, почему он так переживает. Всему виной его собственные скелеты, спрятанные в темном чулане сознания. Он потерял свою любимую и не хотел терять меня, свою боевую подругу.

— Если что-то случится, ты ведь позаботишься о нашем ребенке? — прошептала я, глядя на мужа.

Он наклонился ближе и коснулся губами моего виска.

— С тобой ничего не случится. Я с тобой.

Его голос и прикосновения немного успокоили меня. Я попыталась сосредоточиться на его глазах. Таких знакомых и таких родных.

— Дыши, — повторял он. — Медленно. Вдохни. Выдохни. Смотри на меня.

Я следовала его указаниям, но боль не утихала. Каждая схватка казалась бесконечной, а передышка пауза — слишком короткой.

Слишком рано. Слишком больно.

— Эйнар, — я снова сжала его руку, когда очередная волна боли накрыла меня. — Мне страшно.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Ты не первая и не последняя. Все будет хорошо.