29. Истинность

Самое странное заключалось в том, что я не сразу поняла о чём речь. Только сумасшедший взгляд, пробравший до кости, остановил меня от глупой шутки.

Тело оказалось сообразительнее головы. Одна рука сама дернулась к волосам, а вторая стянула на груди разорванный корсаж. Вскочив, я бросилась к двери, и даже несколько секунд верила, что бегу, пока не обнаружила себя медленно перебирающей ногами в районе одного из разбитых светильников.

Анвар резко развернул меня за плечо, а когда я дернулась вон, без труда зафиксировал на весу, как марионетку с оборванной нитью.

— Отпусти, — сказала задушенно, но Анвар молча и сосредоточенно перебирал мои волосы, словно силясь разглядеть метку.

Если моим первым порывом был побег, то теперь я почти хотела, чтобы Анвар наконец сорвался и все бы закончилось. Требовал или кричал. Ударил. Кажется, так обычно решают свои дела мужчины. Но он просто смотрел, и я не могла понять его чувств. Клянусь, я услышала стук, с которым захлопнулась дверь в его сердце.

— Аланте?

Как в замедленной съемке, он подцепил меня за разошедшееся по шву декольте, пробежал пальцами по рамке кружев, и спустя миг вытянул под одиноко покачивающийся светильник мою ладанку. Похоже, герцог неплохо знал, где женщины прячут свои секреты.

— Вот как… — с застывшей улыбкой он сорвал ладанку с бретели.

Автоматически я качнулась назад и впечаталась лопатками в стену. Лицо у Анвара было такое, что хотелось зажмуриться и тоненько заскулить. Ударит, подумала отстраненно. Теперь-то точно.

И он ударил. Стена рядом взорвалась с оглушающим хрустом, плечо окатило колючей каменной крошкой. Анвар на удивление бережно отодвинул мое закаменевшее от ужаса тело от стены и отряхнул от камня. Ледяная усмешка словно приклеилась к его губам, но в глазах была буря.

— В чем еще ты мне солгала?

Преодолевая страх, скинула с плеча его руку, но не стала ни отворачиваться, ни отводить взгляд. Обдумала ответ и кивнула самой себе:

— Только в этом. Я все еще планирую уехать в Ильву, купить небольшое поместье, в котором можно будет устроить лабораторию и продавать свои зелья. Они неплохо мне удаются.

Не отрываясь, смотрела на ладанку в его руке и педантично пересказывала свои соображения насчет обустройства жизни в столице черных магов, пока Анвар не закрыл мне ладонью рот.

Губы обожгло драконьим жаром, но я промолчала. Пальцы соскользнули на подбородок, после легли на горло, прошли цепью коротких касаний до груди. Несколько долгих минут Анвар жадно рассматривал мое лицо, а после молча поднял меня и усадил на маленький плоский диван, ловко и быстро зашнуровал платье. Повертел, как куклу, жестом фокусника выдернул из подушек на диване газовый шарф и накинул мне на плечи.

«Откуда в столовой женский шарф?» — спросила сварливо драконица.

Я промолчала, но Анвар словно услышал или понял. Поднял мрачные глаза:

— Оставила одна забывчивая вейра. Нет, не моя любовница. Я пять лет живу, как монах, Истинность оставляет шрамы, тебе ли не знать, Аланте.

Монахи не зовут на поздний ужин студенток, не дарят им лисий мех и не заваливают на пол, как распоследних блудниц.

— Я ни о чем не спрашивала, — напомнила холодно. — Так что не трудитесь объясняться и все такое.

Анвар рассмеялся тем мертвым жутким смехом, от которого у меня все волоски на коже приняли боевую стойку.

— Не сказала, так подумала. Теперь я чувствую твою драконицу ничуть не хуже, чем ты чувствуешь моего дракона.

Его дракон свернулся в израненный клубок, и я не могла понять его чувств. Их было слишком много: ядовитых и острых, как его собственные шипы.

Анвар облокотился ладонями на спинку по обе стороны от меня:

— А ты думала Истинность — это сказка о любви? — засмеялся снова. — Это ловушка. Цепь на шее, дернув которую, можно заставить корчиться на другом конце своего сокамерника. Есть такая пытка, Аль, накинув веревку на шею висельника, все время подтягивать ее вверх и заставлять его стоять на кончиках пальцев.

Он с силой встряхнул меня и тут же снова бережно поддержал за плечи, чтобы я не стукнулась головой, на миг с наслаждением погрузив пальцы в мои спутанные волосы. В окрашенной алым радужке мелькнул вертикальный звериный зрачоК.

«Довела», — дрожа не то от восторга, не то от ужаса, сообщила драконица.

Оценив застывшее лицо Анвара я была вынуждена согласиться. Довела я его знатно, хотя и без всякого намерения.

«Это я и сама вижу. Делать-то что?»

«Раздеваться, — оптимистично сообщила романтичная зараза. — Уязвимость избранной самки очень благотворно влияет на дракона».

Рекомендации от заинтересованного зверя меня не устроили, и я ринулась в ответную атаку.

— Есть пытки гораздо хуже этой, — подозреваю моя улыбка напоминала ласковый оскал. — Например, упасть с обрыва и умереть, и жить пять лет с осознанием, что любимый человек не нашел трех секунд, чтобы остановить твое падение. Что он хотел, чтобы ты умерла.

Я даже привстала, чтобы не пропустить ни единой эмоции на застывшем лице.

— Со смертью своей страхолюдной Истинной ты получал шанс обзавестись женой посимпатичнее. Тогда я этого не знала, Анвар, но сейчас все встало на свои места. Ты охотно поменял меня на Лале, а когда нашел драконицу красивее, выкинул и ее, как фантик от конфеты.

На бледном лице жили только глаза, полные до краев той трагичной тайны, о которой я не знала и не хотела знать.

— Да, — сказал он бесстрастно. — Я виноват. Я не смог защитить тебя.

Я не выдержала и расхохоталась. Боже. Защитник. С таким отважным рыцарем враги не страшны. Думаю, у меня была самая настоящая истерика, потому что в какой-то момент я обнаружила себя на коленях Анвара, намертво прижатая к его груди. Сердце у него колотилось, как свихнувшийся метроном.

Сил на скандал у меня не осталось. Я просто-напросто перегорела, как галогенная лампочка. Попыталась отстраниться, автоматически включив на полную мощь свою драконицу, но с таким же успехом я могла бы долбиться в клетку из аэрокосмической стали. Анвар даже не шелохнулся.

Сидел, как сфинкс, сжав меня в руках и уставившись в одну точку.

И я сдалась. Если не могу вырваться, хоть потрачу это время с пользой.

— Как ты снял ладанку? — спросила хрипло.

Анвар медленно скосил на меня горящие алым глаза и нахмурился, и я ткнула пальцем в свой так называемый артефакт.

— Это второй дар богини Смеха, — сказал он бесстрастно. — Мой дар.

Я запуталась. Ну какой дар, если артефакт защищал меня, а не Анвара, и при чем тут богиня?

Не первый раз я слышала про дары, но они совершенно не желали встраиваться в мифологическую версию ссоры далекого предка Анвара с богиней Смеха.

— Та книга… — припомнила я. — Твой далекий предок обманул богиню Смеха. С чего бы богине дарить ему потом еще что-нибудь?

Анвар снова мягко погрузил пальцы в мои волосы, и я с трудом удержалась от стона. После заколки в три кило весом, это было восхитительно.

— Это мифологическая версия договора, пущенная в народ, — Анвар задумчиво изучал темноту, взявшую в плен наш маленький островок, окруженный слабым блеском разбитых ламп.

Мы покачивались в этой уютной темноте, как два светляка на краю ночного озера. Я слушала хрипловатый, теплый голос, рассказывающий страшную сказку своего рода, и перед глазами вставали давно минувшие дни.

Астор был жесток, самолюбив и холоден, согласно традициям своей семьи, но идиотом он не был. И заключая договор с богиней Смеха он не столько желал выжить в междоусобице, сколько повысить свои шансы на престол Вальтарты. Пусть даже трон достанется не ему, но его сыну или внуку, или правнуку. Упав на колени, он молил богиню о договоре, и та снизошла.

— Вы же проходили Божественные сказы, Анте?

Вяло кивнула и наконец выбралась из объятий Анвара. Я не хотела брать ни крошки этой нежности и теплоты, и Анвар это понял. Руки сжались в кулаки, синяя жилка на горле набухла и запульсировала, но он смолчал.

— Договоры, которые проходят в Академии довольно типичны, но Астор заключил страшный, кровавый договор.

Почти каждый из высокорожденных получает дар от богов, кто-то больший, кто-то меньший, неизменно лишь одно правило: бог дает дар на одну драконью жизнь и лишь ему ведомо, каким будет дар. Астор хотел обойти это правило. Просить конкретный дар и получить его, а после передать своим детям.

С ужасом взглянула на Анвара. В моей памяти еще хранились истории драконьих родов, которые имели неосторожность заключать договоры с богами на своих условиях. Обычно это заканчивалось кровавой баней.

В любом случае богиня Астору не отказала и с удовольствием заключила с ним такой договор. Богам нравится наглые и смелые.

— И что она хотела взамен?

Моя драконица сжалась, свернулась клубком. Наши внутренние звери — связующая нить между божественным и животным — особенно остро чувствуют такие вещи. Ей было страшно так же, как и мне.

Анвар развернулся ко мне всем корпусом. Взглянул в упор. Даже с драконьим зрением, я видела этот взгляд, как ночную бездну, в которой нет ни звезд, ни лунных проблесков.

— Помнишь ту сказку… — он нахмурился. — Про Румпель… про злого карлика.

— Ну? — поторопила я.

— Она хотела первенца в обмен на каждый дар. Новый дар — новый ребенок, отданный на алтарь ее храма.

Я вздрогнула. Холодок невидимой нитью скользнул по коже.

— По старинке отданный? — голос у меня треснул, как фарфор, который мы недавно со стола поскидывали.

Ответ я, словно провидец, прочла по глазам. Мрачным и беззвездным. Могла бы и не спрашивать. Несколько веков назад, драконы, подобно ацтекам и инкам, практиковали жертвоприношения, в том числе и человеческие. До младенцев дело не доходило, но Астор понимал, что дар стоит дорого и согласился.

Договор был простым и топорным, как все, составленное на скорую руку. Богиня не может убить бенефициара, а платой за нарушение контракта становится жизнь Истинной.

Беда заключалась в том, что в момент заключения договора, Астор лгал от первого и до последнего слова. Он не собирался отдавать сына. А Истинная…

Истинную было не жаль.

Настоящие неприятности начались, когда ледяной Астор встретил свою единственную и потерял голову.

— Это совершенно нормально при истинности, — пояснил Анвар. — Разве ты не чувствуешь того же?

Я по-честному покопалась в голове и не нашла ничего кроме глухой тоски по красивой потерянной сказке. Пожала плечами.

— Вроде бы нет.

Анвар отвернулся, лицо его совершенно закаменело. Теперь, когда ненависть ушла, мне было его даже немного жаль. Надо же так вляпаться. Не повезло мужику с предками, что тут скажешь.

Несколько долгих минут мы оба молчали. Выглядело это, как минутка траура по умершей любви, что меня страшно злило. Я была голодна и хотела спать, и в то же время меня мучило любопытство.

— Ты не чувствуешь, а я почувствовал сразу, — наконец, тяжело обронил Анвар. — Еще тогда в церкви. Как будто меня с размаху огнем окатило. Императрица хотела осквернить мой род браком с Пустой, а вместо этого сделала мне подарок. Возможно, Ферхе просто не осознают, своей настоящей силы. Неверно ее используют.

— То есть, ты еще в церкви понял, что я твоя Истинная?

Говорить о самой себе было неловко и непривычно. Словно я и Аланте были разными людьми.

— Конечно. Драконы всегда понимают. Я разбудил вторую ипостась очень рано, поэтому успел… сравнить.

Я больше не любила Анвара, но в груди глухо заворочалась драконица. Что это он успел сравнить? С кем? Пор-р-рву!

— Тогда… почему?

К моему удивлению, задать такой простой вопрос потребовало волевого усилия. Хотя казалось, все давно прошло, на старой ране трава в метр высотой выросла, а поди ж ты. Ноет еще в груди.

— Обозначить тебя Истинной во всеуслышание было огромным риском, поэтому я сделал что мог. Моим вторым даром была абсолютная защита, и я вложил ее в твой амулет?

— Ладанку.

Ответила автоматически и растерялась. Не сдержавшись, потерла лицо ладонями, словно пытаясь вернуть мысли на свое законное место. Но ум уже доставал из памяти все странности, все недомолвки и требовал встроить их в новую версию реальности.

Анвар поймал мои руки, отнял от лица и с неожиданной силой поцеловал меня.

Приятно. Тепло. На миг захотелось ответить — просто узнать, как это бывает, когда… по любви. Мысль вляпаться в новую влюбленность в бывшего так меня напугала, что я буквально вырвалась, с силой ударив Анвара в грудь.

— Ну уж нет, — сказала насмешливо. — Никаких вторых шансов. Честно говоря, вся эта история про богиню и про то, как ты смело спасал меня от мифологических сущностей, мне не интересна. Но я бы хотела понять, почему путь к моему спасению оказался таким извилистым? Можно было просто жениться, на этом вопрос был бы закрыт.

— Я не мог, — просто сказал Анвар. — Это был храм богини Смеха. Я не могу взять в жены Истинную в ее храме, богиня просто не выпустила бы мою супругу живой.

***

Императрица требовала свадьбы. Жадно рассматривала его, разложив перед ним запечатленные снимки его невесты.

Он тогда надолго завис у стола, хотел уловить, что его зацепило. Потом понял. У некрасивой, полноватой девицы был неожиданный хороший взгляд. Недоверчивый, но открытый, без второго дна. Несвойственный драконицам. И сразу понял, что женится на ней. А что лицом не вышла, так это мелочи, хороших людей в его жизни было куда меньше, чем красивых.

Все пошло наперекосяк, когда Анвар увидел ее вживую.

Третий дар, позволяющий безошибочно узнать Истинную, стальной лапой сжал сердце, дракон забился в груди, требуя забрать и спрятать свое сокровище.

Его сопровождали доверенные рыцари императрицы, а личная свита через одного состояла из соглядатаев. Богиня наблюдала за ним из чужих неведомых глаз. Он не знал, где она, но чуял, как горит спина под довлеющей божественной аурой.

Аланте смотрела на него доверчивыми испуганными глазами, но он не мог рисковать. Слишком дорого стоило даже одно доброе слово.

И тогда он стал делать то, что у него получалось лучше всего — быть лучезарным, избалованным принцем, которым его видела Вальтарта, и которому любая грубость сходила с рук. Тянул время и искал способ подобраться к своей девочке ближе, найти что-нибудь…

Заколка? Нет. Свадебная. Его девочка не станет носить ее часто. Серьги. Тяжелые, сделанные под элегантное старье. Добровольно она их не оденет. Поясок, туфли, браслеты, свадебный женский амулет на рождение сына, лента…

Ничего. Все эти вещи она надела впервые.

— Неужто я столь низкороден, что должен взять за себя… это. — Анвар заставил себя вытолкнуть из губ очередную мерзость.

Он увидел, как погасла его девочка. Дракон взвыл раненным зверем. Зато он нашел. Артефакт. Аланте отшатнулась от его слов, и в вырезе платья мелькнул артефакт, тесно переплетенный с ее аурой. Эта вещь подходила идеально.

Он отдал ей божественную защиту, вложил в материнский артефакт и запечатал, впервые с момента рождения чувствуя себя беззащитным. Наверное, так последний рыцарь снимает с себя доспех посреди кровавой бойни, чтобы заключить жестокий договор с богами — в обмен на собственную жизнь.

Последующий месяц превратился в кашу из бессмысленных метаний. Анвар добрался до центрального узла пансионатов Пустых, чтобы изъять Аланте из клана Фьорре, сумел перевезти ее в родовое Гнездо. Он даже поверил, что сумел обмануть богиню. А оказалось, что это богиня обманула его.

Анвар мучительно жалел, что не свернул тонкую шейку Лале, когда маленькая дрянь повернула кольцо, активируя защиту над обрывом.

— Кольцо! — Аланте резко выпрямилась. — У сестры было твое родовое кольцо, но ведь ты сам дал его ей. Родовые артефакты подчиняются только владельцам.

— Не только.

Анвар невесело засмеялся, глядя, как осознание накрывает его малышку. Как педантично ум ученого выстраивает цепь логических рассуждений.

Он читал ее личное дело еще когда счел ее просто красивой зацепившей его иномирянкой, видел ее эксперименты и исследования. И не мог понять, почему она до сих пор не монополизировала зельеварный рынок страны. Малышка предпочитала делать штучный товар, изматывая собственную магию. Удивительное сочетание дичайшей наивности с мозгом ученого, нацеленного на идеальный результат. Аланте в самом прямом смысле не знала себе цены.

Она не таила злобы, не носила за пазухой камень. Даже считая его монстром, всего лишь выплеснула гнев самым детским способом из возможных. Он должен поблагодарить ее за причиненную боль и… отпустить.

Если сможет.

— Хочешь сказать, что в тот день, не спас меня, потому что Лале активировала защиту на родовом кольце?

На лице Аланте отражалось удивление напополам с недоверием. Его девочку можно было читать, как открытую книгу. Жизнь, полная боли, ненависти и гонений не сделала ее монстром, как когда-то сделала монстром его самого. Она осталась чистой.

Хотелось засмеяться еще раз. Где-то только таких делают. Таких штучных, как ее собственные зелья.

— Я пробил щит, просто не сразу, родовые щиты всегда сильны. Искал тебя несколько месяцев, не верил, что божественная защита дала тебя убить, но все артефакторы находили на месте твоего падения ауру смерти.

Наверное, в его голосе прозвучала тоска, потому что Аланте бросила на него быстрый взгляд и снова отвернулась. Для обзора остались только пламенеющее полотно волос и тонкий носик, и руки, судорожно сжавшие платье.

— Лале поддерживает императрица? Поэтому ей удалось каким-то образом активировать родовое кольцо?

Его девочка задает правильные вопросы, а значит, ему нужно быть предельно осторожным со словами.

— Нет. Я думал так только до твоего падения. Но мне удобно делать вид, что Лале ставленница императорской семьи.

Аланте еще не поняла, но догадка уже вертелась в ее голове на грани осознания. Но, нет. Пока не поняла, тряхнула красивой взъерошенной головой, отгоняя мысли, и Анвар незаметно выдохнул. У него есть еще есть время.

— Вот дела. Договор заключили Астор и богиня, а крайними оказались Истинные.

— Истинная — слабое место любого дракона. Согласно договору, богиня Смеха даже в случае прямого обмана не может убить герцога, но может убить его Истинную.

— Зачем? — Аланте бледно улыбнулась. — Смерть Истинной не всегда убивает дракона, я читала, что случаи парной смерти достаточно редки.

— Верно. Но целью богини и не было убийство дракона, несущего тяжесть кровной клятвы. Ее целью было наказание.

— А первенца она убить не могла, потому что ему при рождении отдавали божественную защиту?

Невинная Аланте атаковала его вопросами, как опытный мечник, все ближе подбираясь к истине. Ум, не предназначенный для житейских дел, но нацеленный на научный подход, давал ей преимущество.

— Получается, если она получит первенца, все закончится?

Если бы все было так просто.

Астор загнал их в ловушку. Они теряли Истинных, копили дары, и веками строили храмы богини Смеха, чтобы отмолить грех самонадеянного предка.

— Нет, — он качнул головой. — Род Фалаш обманул богиню, и богиня тоже не собирается церемониться. Знаешь, как наказывают боги?

Его малышка умница, но в Божественных сказах не понимает ни бельмеса. К счастью.

— Неужели этот договор никак нельзя разорвать?

Схватила его за руку, сама. Глаза стали испуганными. Драконица заставляла ее бояться, животный инстинкт оказался сильнее разума. Это было низко, но Анвар хотел попробовать еще раз.

Наклониться, коснуться губ, поймать судорожный выдох, граничащий с протестом. Дернуть невидимую нить истинности на себя и… найти пустоту. Внутри Аланте стояла приятная тишина: ни любви, ни ненависти. Она буквально отрезала от себя драконицу, не позволяя влиять на свой разум. И это было больно и хорошо. Лучше, чем он надеялся, и хуже самых страшных кошмаров.

— Прекрати! — оттолкнула, но он не дал, сжал сильнее, целуя так крепко, словно от этого зависела его жизнь.

В какой-то мере так и было.

После отстранил свою девочку сам. Он не может вернуть ей жизнь или радость, но может вернуть долг.

— Я не имею права просить тебя, но помоги мне разорвать договор с богиней.

— Как? — такие чистые, распахнутые навстречу глаза.

— Мы нашли способ, но без помощи супруги мне будет непросто соблюсти все кровные клятвы. Поэтому мне просто нужна жена.