Глава 13

Провожу языком по опухшим от его поцелуев губам, кладу ладони на все еще влажные после душа, обнаженные плечи Давида, намереваясь оттолкнуть. Но он снова накрывает мой рот своим, напрягаю пальцы, впиваюсь ногтями в гранит его плеч. Его поцелуй по-звериному жестокий, язык врывается в мой рот, лишая остатков гордости и способности к сопротивлению. Халат почти сполз с меня, на Бахрамове только полотенце, обернутое вокруг бедер, что я все это время старалась игнорировать. Но не тогда, когда мокрое тело прижимает к стене. Меня охватывает страх, что сейчас возьмет прямо здесь, стоя… Еще одно унижение. Как девку подзаборную…

Когда Давид отрывает от моих губ, отворачиваю лицо простонав:

— Прекрати… хватит.

Хотела сказать это твердо. На деле выходит жалко.

— Ты этого хочешь не меньше меня.

— Нет…

Его руки скользят вниз, стаскивают с меня халат, накрывают мои груди, сжимая до боли. Давид приникает губами к моей шее, двигается ниже, прихватывая кожу, прокладывая влажную дорожку к правой груди. Резко обхватывает губами сосок, втягивает его, сжав другую грудь ладонью. Поворачивает голову к другой груди, касаясь напрягшегося соска языком. Снова впиваюсь ногтями в его плечи, выгибаю спину. Из горла вырывается низкий стон, услышав который, Давид усмехается.

В этот момент понимаю, что он победил.

И он тоже это понимает. Начинаю безвольно сползать по стене. Подхватив меня на руки, Давид несет меня в свою спальню. С грохотом распахивает дверь ногой, подходит к кровати, опускает на черное покрывало… Как только мои мокрые волосы касаются подушки, наваливается всем телом, вдавливая в постель. Обвивает мое тело руками и ногами, снова и снова нападает на мои губы, шею, словно изголодавшийся отшельник. Его рука двигается вверх по моему бедру, сдвигается на внутреннюю сторону, касается влажных лепестков плоти, и я снова выгибаюсь, резко втягивая воздух.

— Тсс…

Осторожно надавливает, водит пальцами, гладит, заставляя откликнуться тихим стоном, полным желания, которое мне уже не под силу скрыть.

Давид резко приподнимается, разводит мне ноги, опершись коленями о кровать. Бросаю на него взгляд и сердце трепещет. Полотенце где-то потерялось, он уже ничем не прикрыт… Он великолепен… Мускулистые и стройные бедра, широкие плечи, крупные руки с дорожками вен. Он выглядит сильным, мощным, черты его лица сейчас заострены, выражение — пугающее. Он выглядит способным разорвать меня при желании… Причинить боль… У меня давно никого не было, и внутри рождается тревога.

Особенно, когда наши взгляды соединяются. Его глаза полны неистовой страсти. Их взгляд обжигает. Затем Бахрамов склоняется к моей груди, соски ноют от напряжения, твердые, острые. Давид водит языком сначала по одному, затем по второму, отчего выгибаю спину, оторвавшись от постели. Он продолжает ласкать, немыслимо долго, пока моя голова не начинает метаться по подушке. Рука Давида все сильнее надавливает мне между ног, лаская самую чувствительную точку, и вдруг проникая в меня пальцем, погружаясь во влагу, не уставая в то же время ласкать груди острым кончиком языка. В момент проникновения его зубы стискивают сосок, и я вскрикиваю. Меня буквально подбрасывает на постели, жар буквально испепеляет меня.

Давид приподнимается надо мной, оторвавшись от соска. Тянется к прикроватной тумбочке, доставая упаковку презерватива. Но не разрывает ее, кладет рядом. Смотрю непонимающе. Тогда он берет мою руку, прижимает к своему стволу, заставляя поразиться его обжигающей твердости. Проводит моей рукой вверх-вниз. На налитой головке появляется капля жидкости, вздрогнув, растираю большим пальцем, вспоминая как этот огромный орган входил в мой рот. Выбрасывал семя в мое горло. От этих мыслей между ног становится еще горячее.

Внезапно Давид со свистом втягивает воздух и отталкивает мою руку. Раскрывает упаковку, раскатывает презерватив до основания пениса. Затем подхватывает меня под ягодицы. Втягиваю воздух, задерживаю дыхание: большая головка пениса скользит в меня, растягивает узкую плоть. Когда начинает входить глубже, боль от растяжения заставляет вскинуть голову.

У меня вырывается крик боли, начинаю отстраняться, но Бахрамов не позволяет, держа в железном захвате, шепчет успокаивающе:

— Все хорошо. Я сделаю так, чтобы тебе было приятно. Просто позволь мне, детка…

И погружается до самого основания, вжимаясь до предела, пах к паху, испуская гортанное рычание. Он вдруг заводит мне руки вверх, за голову, требовательно произнося:

— Открой глаза, Эрика.

Поднимаю ресницы, взгляд плывет, морщусь от неприятных ощущений нового глубокого толчка. Давид снова выходит почти целиком, и вновь погружается в меня.

— Произнеси мое имя, Эрика.

Его лобок вплотную прижат к моему, он делает надавливающее движение. Вперед и по кругу. Мои внутренности вспыхивают, дышу короткими частыми всхлипами. Зачем он это делает? Зачем сейчас слова? Прикусываю нижнюю губу, морщась, потому что она саднит сильно. Слизываю капельки пота с верхней. Новый заход члена выбивает воздух из легких.

— Давид!

— Да… детка.

Он просовывает руку между нашими телами, начинает ласкать в месте соединения. По телу волнами разливается тепло, достигая кончиков пальцев на ногах. Лоб Бахрамова покрыт испариной. Опустив голову к моим грудям, принимается ласкать их кончиком носа, продолжая ритмично вбиваться в мое тело. Щетина на подбородке царапает кожу, добавляя ощущениям остроты. Хотя, кажется, острее просто некуда. Его пальцы продолжают ласки в месте соединения наших тел. Подушечка пальца нажимает на самую чувствительную точку и наслаждение становится запредельным. Снова вскрикиваю.

Веки опускаются, выгибаю шею, голова мечется по подушке. Движения Бахрамова с каждым разом все жестче, неистовее. Давид вдруг обхватывает мои лодыжки и забрасывает мои ноги себе на плечи. Так проникновение выходит еще более глубоким. Я почти не могу дышать, вглядываюсь в резкие черты его лица, пока он вламывается в меня, точно паровой молот. Со свистом выдохнув, Давид бормочет ругательство, снова продолжает ласки пальцем, подталкивая меня к оргазму. Яростное наслаждение отодвигает дискомфорт от растяжения, боль, и начинает пульсировать в моих венах. Бахрамов двигается быстрее, яростнее в своей жажде освобождения. Жидкий огонь сжигает изнутри. Горячее покалывание распространяется по телу… Я понимаю, что никогда и близко не испытывала подобного. Не знала, что секс может быть таким… Настолько… Никогда мне не приходилось переживать ничего подобного. Он был не просто внутри, Давид заполнил каждую клетку моего существа… Я настолько поглощена им, желание настолько сильно, что больше ничто не имеет значения. Открываю рот, чтобы сказать ему об этом… Я должна… мне необходимо… Но прежде чем выходит выдавить хоть слово, меня настигает первая волна оргазма. Жгучие языки пламени охватывают все тело. Стук сердца отдается в ушах, пока Давид продолжает таранить меня, как дикий, сорвавшийся с цепи зверь. Кончает с громким рычанием, падает на меня, утыкаясь носом в шею, продолжая толчки, уже слабые, но все еще чувствительные, заставляющие мое тело трепетать и вздрагивать от остаточных отголосков оргазма.

Первое ощущение после пробуждения — боль во всем теле. Мышцы ног, бедер, спины — нестерпимо ноют, словно я перетрудилась в спортзале. Но я все еще считаю, что лежу в своей постели, в своей комнате. А потом приходят воспоминания. Распахиваю глаза, резко сажусь на постели, судорожно натягиваю простынь, прикрывая груди. От внезапно нахлынувшей паники сердце пропускает удар, а в животе завязывается тугой узел.

Я одна… В полной тишине. Наверное, Бахрамов в душе. Или на кухне…

Готовит завтрак. Усмехаюсь этой мысли. Чувствую себя полной идиоткой. С какой пафосной жертвенностью я ехала сюда! Намеревалась заключить договор по своим правилам. А в результате меня просто поимели в прямом смысле. Но если Бахрамов думает, что после я буду мило завтракать с ним — сильно ошибается. Что бы он ни приготовил — выверну ему на голову!

Кутаясь в простынь, выхожу из спальни. В квартире полная тишина. Выхожу в гостиную — никого. Никто не готовит завтрак, и я направляюсь к ванной. Когда захожу — хочется зажмуриться, потому что сразу начинают атаковать воспоминания. Боже, как я могла творить такое? Точнее позволить Давиду делать все эти вещи с собой? Как унизительно… Между ног начинает тянуть сладко — тело со мной не согласно. На меня накатывает отвращение к себе, ко всей этой ситуации. Встаю под душ, желая смыть с себя запах Давида. Я так расстроена, погружена в самобичевание, что на какое-то время меня оставляют мысли о том, где может быть хозяин квартиры.

Только вымывшись, завернувшись в белоснежное полотенце понимаю, что поступила глупо. Не следовало мыться, надо было бежать, пока он не вернулся. Может он даже для этого ушел? Давая тем самым мне возможность уйти по-английски.

Но вернувшись в гостиную не могу найти свое платье. Смотрю везде, на полу, на мебели, заглянула даже в мусорное ведро, отыскав его поочередно распахивая дверцы гарнитура.

Меня начинает колотить. Это похоже на Бахрамова. Психологическая игра. Оставить меня голой в своем жилище и уйти. Чтобы дожидалась его…

Вдруг такое бешенство накатывает, просто невероятное. Нет ни одежды, ни белья! Только туфли! Ну и ладно, я в его одежде уйти смогу! Пусть даже буду выглядеть как кретинка. В квартире есть целая комната, выделенная под гардеробную. Ровными рядами висят дизайнерские костюмы, преимущественно черного, темно-серого и темно-синего оттенков. Бриони, Китон… От них веет властностью, богатством. Спортивной одежды тоже много, футболок. Но я выбираю самый дорогой на мой взгляд синий костюм — от Ив Сен Лорана, о чем свидетельствует этикетка. Наверное, на мне это будет смотреться гротескно… Но плевать. Главное выбраться отсюда.

Выхожу из гардеробной, и в этот момент раздается звонок в дверь.

Замираю, прижимая к себе пиджак, который как раз хотела примерить. Это вряд ли Бахрамов, зачем ему звонить в собственную квартиру? Хотя, все может быть. Вдруг он ключи забыл? А если не он, то кто? Нет, не стоит открывать… Но звонок не прекращается, становится настойчивее. Трель очень приятная, мелодичная… Но она все сильнее царапает мне нервы. Наконец прекращается спустя пять минут. Вздохнув с облегчением, примеряю на себя пиджак. Получается длина чуть выше колен. Увы, без брюк никак не обойтись. Понадобится какой-то пояс… Пока я увлекаюсь составлением кризисного гардероба, действуя конечно из упрямства, нежели из логики, звонок возобновляется!

Меня начинает колотить. В какой-то момент, не выдержав, иду к двери. На мне лишь пиджак… нет белья, в ткани явно присутствует шерсть, она колет кожу, но вызывая не раздражение, а возбуждение. Боже, даже одежда чертового Давида сводит меня с ума! Наверное, если надену брюки на голое тело, то и вовсе кончу, пока до дома доберусь…

От этой пошлой мысли меня бросает в жар. Распахиваю дверь, с трудом справившись с замком. Меня настолько отвлекло возбуждение, что я не успела подготовить себя… к встрече с гостьей…