Глава 18

— Ты сегодня невероятно красива…

Давид подходит сзади, обнимает за талию, и мой желудок делает невероятный кульбит. День нашей свадьбы… Я боялась думать о его приближении, скорость событий казалась мне космической. И вот я жена. Сотрудница ЗАГСа прибыла в особняк Бахрамова, празднично украшенный, наполненный гостями, больше половины, которых я не знала. Зачем было устраивать весь этот пафос? Я не могла этого понять. Если цель всего лишь Николь — к чему все это? Волшебный праздник, куча журналистов, камер, все утопает в роскоши, а ужин в честь молодоженов готовят повара из трех лучших ресторанов города. Лобстеры, креветки, шампанское самых дорогих марок. Мой жених явно не бедствует… Моя семья наверняка чувствует себя униженной, ведь все знают о банкротстве… Постоянно об этом спрашивают…

Чудо, что отец вообще приехал. Не знаю, как Бахрамову удалось уговорить его. Со мной папа не разговаривал с момента встречи на благотворительном приеме и до сегодняшнего дня… Ничего не понимаю… Зачем все это происходит. Если Давид хотел меня, то получил и так, без каких-либо штампов. Сблизиться с дочерью… он тоже мог и другими способами.

Делаю шаг в сторону ничего не отвечая, но Давид берет за руку и притягивает к себе. Попытка сопротивляться проваливается. От его близости меня как всегда охватывает слабость.

— С тобой все в порядке? — спрашивает Давид своим звучным, красивым голосом, от которого мне становится еще хуже. — Кажется тебя немного знобит. Но, наверное, для невесты это естественно… Нервничать.

— Не знаю…

— Что тебя тревожит?

— Господи, да ты и сам все прекрасно понимаешь! — восклицаю с отчаянием. — Думаешь, приятно слышать перешептывание со всех сторон? «Он ее купил», «Ее семья разорена и она легла под убийцу своей матери»!

— Ты слишком сильно зависишь от досужих рассуждений, Эрика. Люди всегда будут болтать. Причем чаще всего от зависти.

— Мне не нравится, что мне завидуют! Может быть, ты ловишь от этого кайф… но не я.

— Ты — дитя в грубых мужских играх, малышка. Остается расслабиться и получать удовольствие, — прищуривается Бахрамов.

Хочется с яростью крикнуть в ответ «нет», но пол ускользает из‑под ног, чувствую усиливающуюся слабость. Особенно, когда лаская, Давид запускает пальцы в мои волосы. Для церемонии мне сделали сложную высокую прическу, от которой на данный момент я дико устала. Тем более открытая шея заставляет чувствовать себя ужасно беззащитной. Особенно сейчас, когда вторая ладонь моего мужа ложится на нее властно и чуть сжимает. Перехватывает дыхание. Одновременно Давид вытаскивает шпильки, освобождая мои волосы из плена. Хочется застонать от наслаждения, прикусываю губу чтобы этого не сделать…

— Хочу тебя прямо сейчас, — хрипло произносит Давид.

Вскидываю на него испуганные глаза. Дом переполнен людьми. Я еще не бросала букет и не резала торт. Ушла к себе на пару минут, немного отойти от толпы. Нет… только не так. Не как девку, задрал юбку и…

В желудке воцарилось нечто невообразимое. Обхватываю себя руками, но это не помогает, меня колотит. Только что Бахрамов клялся чтить, оберегать и уважать меня, но в эту минуту дал понять, что не собирается делать ничего из вышеперечисленного. Только иметь меня, когда вздумается.

— Я знаю, что сейчас не время, — произносит Давид тихо, вглядываясь в мое лицо. — Позже. Пойдем к гостям. И не смотри на меня так, словно вышла замуж за «Синюю бороду», Эрика. Хотя бы для публики будь чуть более счастлива.

Мы выходим к гостям, нас тут же окружают, Давид берет бокал шампанского и произносит тост в мою честь. Шампанское весело искрится в хрустальном фужере, притягивая так же, как его взгляд.

— Я сегодня стал самым счастливым мужчиной в мире. Моя жена невероятно прекрасна. За тебя, мой сладкий ангел.

«Но не так, как прекрасен ты», — вдруг приходит мне в голову, и я сразу же одергиваю себя, возненавидев за такое признание. Давид действительно невероятно красив в черном смокинге, белой рубашке. Смуглый, с правильными чертами лица, необычайная чувственность в изгибе губ — и не сразу заметная жестокость. Изысканный и сильный мужчина. Каждая дама на этом празднике облизывается на него. Ловлю безошибочно эти взгляды. Они мне хорошо знакомы — ведь я сама такая. Безнадежно подсаженная на харизму своего мужа. Мужа… Такое странное слово. Так странно называть им Бахрамова. Внутри просто безумный водоворот в котором, сцепившись бешеной спиралью, сражаются отвращение к происходящему, к принудившему меня вступить в брак мужчине, и одновременно влечение к нему. К несчастью, влечения в этой адской смеси намного больше.

Вижу, что к нам направляются мои родственники и ощущаю приступ паники. С ними Николь, одетая в красивое нежно розовое платье. Внезапно почувствовав боль, понимаю, что изо всех сил сжимаю фужер с шампанским и его резные грани впиваются в пальцы.

Чувствую, что мужчина рядом со мной тоже становится напряженным. Нервничает перед первой встречей с дочерью? Трудно поверить, что хоть что-то может вывести Бахрамова из равновесия…

— Прекрасная церемония, — заискивающе смотрит на Давида Инга. Принимаю поцелуи и поздравления от всей ее семьи, Ванда крепко обнимает меня.

— Шикарная свадьба, дорогая. Хоть и в кратчайшие сроки. Ты нас очень удивила.

— Да, все шикарно, ты прекрасно выглядишь, Эрика, — соглашается с дочерью муж Инги Леонид.

На самом деле нельзя сказать, что мы близки. Ванда по большей части все время путешествует, не вылезая с круизных лайнеров. Леонид имеет свою художественную галерею, он помешан на искусстве, и все время там пропадает. Даже живя в одном доме мы видимся в лучшем случае пару раз в месяц, и то если нас собирает за столом бабушка. Только ей под силу заставить нас оказаться вместе в одном помещении. Только лишь потому что у всех разные интересы.

К слову, бабушка не приехала сюда. Она просто слишком стара для того чтобы выходить из дома. Может это и к лучшему. Она слишком любит резать в лицо правду-матку. Сейчас только ее не хватает. Мне достаточно семейства Инги и папы. Который, к слову, поглядывает на Бахрамова уже вполне дружелюбно. Мне же достается немного грустный взгляд отца. Но он все же подходит и заключает в объятия. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться.

Папа держит за руку Николь, которая обнимает меня, щебечет какие-то заученные поздравления. Явно смущается. А еще с интересом разглядывает Давида. Наверное, он не прогадал с планом как привлечь внимание дочери. Все вышло идеально.

— Значит, ты теперь муж Эрики? — смотрит на Давида Николь, спрашивая простодушно. — Ты заберёшь её жить в свой дом? Я не хочу, чтобы она была далеко от меня…

— Да, я муж Эрики. Можешь звать меня по имени. Давид. Хорошо? — подмигивает девочке Бахрамов, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты можешь жить тоже в моем доме, если хочешь. Если будешь скучать по своей тете.

— Спасибо…

- А может быть, кстати, — добавляет Бахрамов, — я не заберу её к себе.

— Как это? — изумленно спрашивает Николь. — Зачем же ты тогда женился на ней?

— Я женился, чтобы быть с ней вместе всегда. Но тебе не кажется, что есть ещё один вариант?

— Не знаю… Какой?

— Мы с Эрикой можем жить не в моем, а в ее доме.

— Точно! — радостно улыбается Николь. — Ты прекрасно придумал, мне нравится. А ты разрешишь мне с ней спать? Я люблю засыпать в ее постели…

— Если будешь вести себя хорошо, возможно позволю, улыбается Давид.

Как ему это удалось? Пара фраз и они уже лучшие друзья. Николь никогда не открывалась так близко чужакам…

— Я правильно понимаю, что твоя затея со свадьбой — все ради того, чтобы заселиться в особняк моего отца? — не могу не задать вопрос Давиду, когда остаемся наедине. Он увозит меня с праздника в своем доме, едем в его квартиру. Давид объясняет это тем, что в особняке должны убраться, и в данный момент там слишком много персонала, а ему хочется отдохнуть в тишине. Хотя дом настолько огромен, что там запросто можно уединиться. Я заметила, этот дом вызывает у Бахрамова не слишком приятные чувства. Его словно тяготит нахождение в нем. Хотя, конечно же, это могут быть лишь мои догадки.

— Ты обожаешь принижать то, что происходит между нами, верно? — отвечает на мой вопрос другим вопросом. — Я уже, можно сказать, привык к этому. Что ж, это твой выбор. Думай как хочешь.

Он выглядит отстраненным. Задумчивым. Ему все время звонят вот уже несколько часов подряд, всю финальную часть праздника. Даже во время разрезания торта ему пришлось отойти чтобы поговорить по телефону. Меня это тревожит. Хочется спросить, что происходит. Но Давид скорее всего снова меня высмеет…

— Или ты сказал это Николь, просто чтобы поддразнить всех окружающих? — продолжаю допытываться.

— Нет, мы правда переезжаем в твой дом, Эрика, — твёрдо заявляет Давид. — Я уже обсудил детали с Ингой, она подготовит нам комнату.

— Ты серьезно?! Моему отцу это не понравится!

- Я спас фирму твоего отца от банкротства. Это был мой подарок ему на мою же свадьбу. Звучит забавно, правда? Поэтому, не нужно говорить мне, что понравится твоему отцу, а что нет, — резко перебивает меня Давид. — Позволь мне это решать самому.

— Я не хочу жить там! — повторяю упрямо.

- Это странно, может тебе к мозгоправу сходить. Почему ты так отчаянно сопротивляешься и не хочешь жить в доме где почти всю жизнь прожила?

Оставляю этот язвительный вопрос без ответа. Как ему объяснить, когда даже себе самой стесняюсь! Жить в доме, где Давид встречался с моей сестрой… занимался с ней любовью в ее комнате… пару раз я их слышала. Это было громко. Звуки хрипов, вскриков Марго стоит только вспомнить — звенят в ушах. А теперь он будет трахать под этой крышей меня… Об этом думать невыносимо.

***

— Прости, Эрика, но мне придется оставить тебя одну, — произносит Давид, толкая входную дверь квартиры. — Мне это не нравится, но ситуация серьезная.

— Это… по бизнесу? — спрашиваю, ужасно смущаясь своего любопытства.

— Да. Настолько не вовремя, что хочется кого-нибудь убить, — лицо Давида мрачнеет на глазах.

— Хорошо… поезжай. Я буду тут… Если так надо.

— Тебя не расстраивает отсутствие первой брачной ночи?

Давид при этих словах так пытливо меня разглядывает, что заливаюсь краской.

— Нет… я очень устала…

— Хорошо. Мне было бы труднее уйти, если бы ты умирала от желания, — вздыхает Давид, еще раз окинув меня мрачным взглядом.

**

Разочарование — не лучшее чувство, с которым просыпаешься утром, но оно лучше, чем сожаление. Стоя следующим утром под горячими струями душа, безжалостно тру себя мочалкой, словно надеясь стереть память о новоиспеченном муже, покинувшем меня в первую брачную ночь. Это ужасно, но меня выкручивает от желания. Спать в его постели одной — непростое испытание. Все время шарю рукой, в полусонном состоянии, думая, что вот он, рядом. Его вещи, аромат туалетной воды еще витает в воздухе. Я становлюсь одержимой этим мужчиной. Который связал себя со мной узами брака, но которого никак не решусь назвать своим…

Говорю себе в который раз, что надо рассказать ему о своих чувствах. Если до этого момента я не была в них уверена, то сейчас, эта тоска по нему, острая ломка, безошибочно сигнализируют — детская любовь никуда не делась. Лишь трансформировалась в настоящее, сильное чувство. Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим. Крепким. Хочу доверять мужу безоговорочно. Хочу дарить ему свою любовь, тепло, заботу.

Что плохого в откровенности? Жизнь не остановится, если скажу правду. Однако трудно решиться, подобрать слова, чтобы выразить эмоции. Ведь с раннего детства я привыкла скрывать их. Возможно поэтому секс с Давидом был таким невероятным. Возбуждающим и опасным. Рушил все барьеры, и на какое-то время я становилась свободной.