Глава 19

Я провела в одиночестве, не видя новоиспеченного мужа, целую неделю. Нет, конечно же, я не все время была одна, не сидела безвылазно. Я выходила пройтись по магазинам, один раз забирала Николь из школы, взяла ее с собой в квартиру Давида, девочке было очень интересно посмотреть ее. Устроила ей экскурсию, перед этим мы заехали в супермаркет и купили много продуктов. Кухня Бахрамова была прекрасно обустроена, но на ней похоже никогда не готовили. Я не великий кулинар, но есть несколько рецептов которые мне удаются. Один из них — классический чизкейк. Дома мы часто делали его с Николь вместе, и вот, решили повторить опыт.

Кухня после нашего творческого процесса напоминала поле боя, а чизкейку следовало пару дней вылежаться — он вкусный только через пару дней. Но это нас с племянницей не расстроило, мы прекрасно провели время. Я отвезла ее вечером домой. Но заходить не стала, не было настроения общаться с родственниками. Тем более меня отвлек звонок, мой агент сообщала что на меня спрос очень сильно вырос. Видимо свадьба с Бахрамовым сделала мне рекламу, и теперь все хотели пригласить меня на фотосессию. Она позвонила ни на что особо не рассчитывая, но я ее удивила — согласилась на одну из съемок. Почему нет? Ведь мой муж неизвестно, когда появится. В результате вопросов появилось еще больше. Как же медовый месяц и так далее. Пришлось почти грубо закруглить разговор.

***

Стоило приехать в холдинг, первый с кем столкнулась — Илья Владимирович Вологодский.

— Эрика, дорогая, страшно рад, что ты откликнулась на просьбу и приехала. В этой фотосессии все мои партнеры однозначно видят только тебя и никого другого. Как Давид? Рад, что он отпустил тебя. Я особо не надеялся на такую удачу, если честно, — широко улыбается мне генеральный директор, чем, надо сказать, удивляет. Раньше он не уделял столько внимания моей персоне. Да что там, мы едва с ним знакомы, а сейчас он ведет себя так, словно я его родственница… как и Бахрамов. По всей видимости, именно богатство моего мужа тому причиной. И тут я впервые задумалась — а насколько в реальности богат Бахрамов? Наверное, нормальная женщина задалась этим вопросом куда как раньше. Не зря всю свою жизнь выслушиваю от подруг и родственников что я странная…

— У Давида тоже много дел, — бормочу в ответ, стараясь скрыть неловкость и удивление таким вниманием.

Я, вообще-то, рассчитывала, что отснимусь спокойно и уеду сразу. Не хотелось выслушивать ни поздравлений, ни вопросов. Обычно Вологодский не удостаивает моделей разговором… Но мне как назло повезло с этим… Везение наоборот. Не хватало еще только с Виктором столкнуться. Я уже успела позабыть о неприятном инциденте с ним. Вспомнила только сейчас, из-за Вологодского… Что за напасть…

К счастью, меня позвали на макияж и странный обмен любезностями закончился.

В фотостудии меня сразу же передали на попечение визажисту, затем приятная девушка-костюмер нарядила меня в простое белое платье невинного покроя.

Симпатичный молодой фотограф был мне незнаком. Представился Янисом. Его открытая улыбка сразу располагала к себе. Невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Очень рад с вами познакомиться.

— Можно на «ты». Мне тоже очень приятно.

Работа пролетела незаметно, под конец дня глаза болели от ярких вспышек. Я уже мечтала, как вернусь в квартиру, налью себе бокал вина, наполню ванну. Но стоило попрощаться с Янисом, как на пороге снова оказался Вологодский.

— Могу я пригласить тебя на ужин, Эрика? Прошу, не отказывай. Хочу кое-что обсудить в приватной обстановке, — уговаривает меня тот, кто привык лишь повелевать и приказывать.

Мне страшно хочется послать его подальше.

- Я очень устала, если честно, глаза болят, и голова раскалывается, — пытаюсь возражать, но ясно что этот мужчина всегда добивается чего хочет.

— Ну прошу, выпей со мной хотя бы кофе, это много времени займёт.

**

Отправляемся с Ильей Владимировичем в кофейню рядом с холдингом. Генеральный делает заказ, я жду только латте, но в итоге нам приносят огромное блюдо, на котором около тридцати видов тортов и пирожных. Мои глаза округляются.

— Это все вам?

Ничего себе сладкоежка этот Вологодский.

— Нет, тебе, Эрика. Мне нельзя сладкое, да и не люблю я…

— Зачем так много? Хотите меня сделать с моделью кинг сайз? Мне достаточно латте…

— Ну что ты, и в мыслях не было. Просто не знаю, что ты любишь и заказал всё. Можно по кусочку от каждого…

— Я не люблю сладкое…

— Ну вот, положила меня на лопатки. Так хотел угодить, — мой собеседник делает нарочито расстроенный вид. — А то ещё решишь, что я решил тебя отбить у твоего мужа.

— Надеюсь это не так, — мрачнею, мне не нравится его манера шутить, да и вообще не в своей тарелке себя чувствую.

— Ни в коем случае. Я Давида очень уважаю, и его жену готов носить на руках. Самый лучший контракт, какой только пожелаешь, Эрика. Теперь любой можешь выбирать.

— Спасибо, но мне это не нужно, — старательно натягиваю на лицо улыбку. Прячу зевок, но он не ускользает от Вологодского.

— Устала?

- Да… Все это утомительно, мне бы очень хотелось отоспаться. Может быть, перенесём наш разговор, ужин, на другой раз, когда Давид будет? Соберёмся все вместе.

— Я с огромным удовольствием, ты меня очень порадовала этим предложением.

- О чем вы всё-таки хотели со мной поговорить, Илья Владимирович? — решаю брать быка за рога, чтобы все побыстрее закончилось.

— Пожалуйста, Эрика, прошу тебя, зови меня просто Илья. Иначе себя стариком чувствую, а рядом с такой красавицей это совсем не приятное ощущение.

— Хорошо.

— Если честно, хотел с тобой поговорить о не совсем приятных вещах.

— Каких же?

— У тебя был конфликт с неким Виктором…

— Да. К сожалению. Всего лишь неприятный инцидент. С моделями такое не редкость, — вздыхаю.

— Теперь он рассказывает о тебе ужасные гадости. Они расползаются по холдингу и за его пределы, — качает головой Вологодский.

— Что же он про меня говорит?

— Я уж точно не собираюсь повторять эту ложь и мерзость, — морщится генеральный. — Дело в другом. Я просто подумал, что если это дойдёт до Давида… Может случиться неприятность. Твой муж — горячий парень, набросится на несчастного мерзавца, не дай бог покалечит, или убьет. С его судимостью… Не хочется ведь лишиться молодого мужа, так? Новоиспеченная семья, медовый месяц, а тут такое…

— Но что я могу сделать? Вряд ли у меня есть какие-то рычаги, чтобы заткнуть Виктора, — говорю расстроенно. Вологодский нарисовал очень реальную картину, сердце заболело от этих мыслей…

- Нет, конечно, ты не можешь на это повлиять, дорогая. А я — могу. Но, как ты понимаешь, такие услуги просто так не делаются.

— Простите, вы на что намекаете?

— Ты же умная девочка. Сама можешь догадаться, на что я намекаю, Эрика. Всего лишь немного любви, ласки для одинокого мужчины. Тем более, и ты сама сейчас достаточно одинока, муж оставил такую красавицу ради дел… Это почти преступление. Мы можем скрасить друг другу это время.

- Вы меня только что со свадьбой поздравляли! — восклицаю возмущенно. — А сейчас предлагаете мужу изменить?

Меня буквально наизнанку выворачивает от отвращения, трясёт, колотит, хочется влепить пощечину аж рука горит. Которая, кстати, только зажила и перестала ныть по ночам.

— Я, если честно, ожидал такой реакции, Эрика. Такие дамы как ты очень высокомерны, так просто не подкатишь. И черт, всегда меня тянуло именно к таким. Идеальным, холеным стервам, — мечтательно произносит Вологодский, которому, похоже, плевать на мое возмущение.

Мне стоит огромных усилий чтобы не вылить чертов кофе на колени этому уроду. Этот человек очень влиятельный, но в эту секунду даю себе обещание, что никогда больше не буду работать на него. И вообще, карьера модели, похоже, уходит для меня на второй план. Такие люди, как Вологодский, как Виктор, вызывают во мне глубокое отвращение. Не хочется вариться во всём этом.

— Давайте закончим на этом. Будем считать, что я ничего не слышала. Спасибо за предупреждение о Викторе, думаю, что смогу разобраться с ним сама, не привлекая мужа, — произношу ледяным тоном, встаю со своего места, и не тратя время на прощание, покидаю кафе. Даже не оглядываясь.

Добравшись до квартиры, вздыхаю с облегчением, только заперев за собой дверь. Ощущение, словно мой мозг, как, впрочем, и тело, долго взбивали в миксере. Никак не могу перестать прокручивать в голове все произошедшее. Сначала подмазывался, Давида нахваливал, заискивал… Потом топорно предложил… Что предложил? Он лишь намекал сально. Толком ничего не говорил. Любовницей стать, или на одну ночь? Мерзко думать о таком, но тут в другом дело. Все сильнее складывалось ощущение, что Вологодский меня прощупывал… Испытывал. Но зачем? Нет, главное — для кого? Что, если сам Давид был инициатором всего этого? С него станется. Организовать фотосессию, чтобы не скучала, а потом — подкат, чтобы проверить верность.

Нет, тоже бредовые мысли. Вологодский не из тех, кого можно захотеть, разве что ты нимфоманка. Он не молод, не идеален фигурой, хотя симпатичный вполне…

И снова становится стыдно, за то что в голову лезет какой-то бред.

Наливаю себе ванну, глаза щиплет, но слез нет. Внутри разливается тоска по Давиду, словно он моя единственная опора в этом мире.

Как бы было хорошо, если бы так было на самом деле… Если бы я могла поверить ему безоговорочно…

***

Прикосновение к плечу чего-то теплого вырывает меня из глубокого сна. Открываю глаза и, повернувшись, встречаю темный взгляд Давида. От улыбки, морщинки прорезают уголки его глаз, делая Бахрамова еще неотразимее. Наклонившись, он легонько прикусывает мне плечо.

— Доброе утро, сладкая женушка. Как же приятно возвращаться домой, когда в постели встречает обнаженная, сонная, сладкая жена.

— Сколько времени? — перебиваю, смущенная его словами.

— Чуть больше двенадцати.

Я действительно легла спать голой, причем впервые. Мне это было несвойственно. Все дело в том, что тоска по Давиду обострилась настолько, что я не могла терпеть прикосновение ткани к коже.

Давид успел принять душ, его кожа влажная, душистая, на бедрах полотенце и больше нет ничего. Он начинает целовать меня. Нежное, мучительно дразнящее прикосновение губ… Сначала легкие, дразнящие. Зарываюсь пальцами в его волосы, притягиваю его голову ближе, губы раскрываются ему навстречу. В следующее мгновение Давид целует уже по‑настоящему, умело, страстно. Чувствую, как жар разливается между ног, его руки скользят вверх, становясь все более настойчивыми. И все более страстным становится слияние наших губ. Льну к сильному мускулистому телу. Прикосновение отвердевших сосков к его груди вырывает из моего горла глухой стон.

Давид наклоняет голову, сдвигается чуть ниже, проводит языком по полушариям груди, втягивает сосок в рот, глубоко всасывая, отчего жар заполняет мою голову. Его рука ныряет между ног, где уже горячо и влажно.

— Ты такая сладкая, малышка, такая нежная… Такая мокрая.

Смотрю снизу-вверх в черные, невероятно красивые, окруженные густыми черными ресницами глаза моего мужа и таю от желания.

— Ты тоже вкусно пахнешь… — провожу ладонями по его мускулистым плечам.

И мне с тобой так хорошо — добавляю мысленно. Так хорошо, что страшно поверить, что все это не сон…

Давид вжимается в меня своей возбужденной плотью. Но не спешит проникать в меня, хотя умираю от желания, от нетерпения. Снова ласкает и целует мое тело, доводя до исступления.

— Пожалуйста… — вырывается у меня.

— Пожалуйста что, малышка?

— Я… хочу тебя.

— Покажи, как сильно ты меня хочешь.

Как он себе это представляет? Что я должна сделать? Но меня настолько ломает от жажды ощутить его в себе, что все стеснение и привычная зажатость отходят на второй план. Обхватываю рукой его твердый каменный член. Собственнически сжимаю и направляю в себя, из горла рвется стон. Давид отвечает хриплым рычанием. Вдавив меня в постель, входит в меня одним мощным толчком. Вскрикиваю от нахлынувшего удовольствия.

— Ты в порядке?

— Да… все хорошо.

— Покажи насколько хорошо, крошка.

Толкается еще глубже, выбивая воздух из легких.

Облизнув губы, закидываю ноги ему на поясницу. Приподнявшись, Давид обрушивается на меня со всей мощью.

— Ооо…

— Извини, малыш. Я сделал больно?

— Нет… — это все что могу выдавить из себя. Боль от растяжения проходит, наслаждение чувствовать в себе огромный член любимого — запредельно.

— Не останавливайся, — умоляю со стоном.

И Давид продолжает свои толчки, хотя чувствую, что он немного сдерживает себя. Еще один глубокий толчок, разносящий миллион сладких импульсов по моему телу. Вдруг понимаю, что он не предохраняется. Вот почему настолько хорошо… изумительно. Главное — меня это не пугает. Наоборот. Я хочу почувствовать в себе его сперму. Хочу зачать от него. Меня безумно радует, что мы не предохраняемся.

Из груди Давида вырывается хриплый стон. Обхватив ладонями мое лицо, он шепчет хрипло:

— Ты так крепко меня держишь… Ты сводишь меня с ума, девочка… Ради такого можно даже сдохнуть.

Жаркая волна прокатывается по моему телу от его слов. Смысл этих слов бесконечно далек от вожделенных «я люблю тебя», и вместе с тем прозвучало так… что пробрало до костей…

Не прерывая ритма движений, Давид проводит ладонью по моему бедру:

— Закинь ноги повыше детка.

Его движения становятся быстрыми, жесткими, до звезд в глазах, до хриплых криков. Моя тело охвачено пламенем, весь мир сужается до этой постели, жестких толчков мощного тела. Я что-то бормочу тихо и бессвязно, то ли умоляя продолжать, то ли прося пощады. Давид продолжает неумолимо обрушивать на меня свое вожделение, отдавая всего себя, даря наслаждение, настолько сильное, что теряю разум. Мы кончаем одновременно, сильная горячая струя наполняет меня, добавляя наслаждения, делая его почти нестерпимо изысканным, волшебным. Меня словно наполняет самой жизнью. Тело прошивают несколько сильных судорог, спираль, столь сильно закрутившая нас, улетает в космос, бросая обратно в объятия друг другу.

**

Время на часах полдень, вылезаю из машины Бахрамова — мы приехали в особняк где живет моя семья. Я надеялась, что этого не произойдет. После чудесной близости — брачная ночь спустя неделю после свадьбы, но ее нельзя назвать неудачной, секс с Давидом всегда восхитителен…

Мы приняли душ, позавтракали, и вот муж объявил, чтобы собиралась в дорогу, что, конечно же, меня расстроило.

— Вещи, думаю, не нужны. Оставь все здесь. Там у тебя больше гардероб. Тут будем ночевать иногда, — деловито распоряжается Бахрамов.

Понимаю, что спорить с ним бесполезно. Молча делаю что велит. Одеваюсь, закалываю волосы. Наносить макияж нет никакого настроения. Оно вообще пропало после объявленной новости. А ведь я хотела рассказать Давиду про Виктора, ну и про ужасный кофе с Вологодским… Внутри засело нехорошее предчувствие, интуиция вопила что все неспроста. Что все это было направлено против Давида, как бы не изображал генеральный из себя лучшего друга.…21b4bc

— Хватит дуться, Эрика, — произносит Давид, выходя из машины. — Пора смириться с данным решением. Как жена, ты должна следовать за мужем. К тому же, будешь рядом со своей любимой Николь.

— Мы могли взять её и в твою квартиру. Пока тебя не было, я брала ее сюда, — признаюсь смущенно.

— Это прекрасно. Ей понравилось?

— Да.

— Отлично. И все же, моя квартира предназначена совсем для другого. Давид красноречиво оглядывает меня с ног до головы жадным взглядом, от которого меня бросает в жар. Чтобы скрыть смущение, перевожу разговор, произношу что первое в голову приходит:

— Если ты надеешься таким способом найти убийцу моей матери, то это полный бред, — тут же прихожу в ужас от сказанного. — То есть, я хотела сказать, ты должен понимать…

— Дорогая, расслабься и получай удовольствие от нашего брака, — обрывает меня Бахрамов. — Не стоит тебя лезть в подобные темы.

— Серьезно? Ты считаешь, что меня это не касается?

— Абсолютно.

***

К моему удивлению, родственники нас ждали, были предупреждены. Причем встретили нас довольно приветливо, даже бабушка спустилась и позволила Давиду поцеловать ей руку. Это несказанно меня удивило. Впрочем, она уже настолько старенькая, что вряд ли что-то понимает…

Нам отвели целое крыло, а мою комнату мечтала забрать себе Николь. Чему я, конечно же, совсем не желала препятствовать. Приятно, когда можешь сделать счастливым ребенка таким простым способом.

Давид отправился в душ, а я спустилась на кухню за стаканом воды. Где меня подстерегла Инга.

— Что-то на счастливую невесту ты не тянешь, — начинает сразу с ехидного замечания тётка.

— Извини, но я не собираюсь исповедоваться тебе как священнику, или откровенничать как с психологом. Скажу лишь, что это не моя идея приехать сюда. Я всячески этому сопротивлялась. Поэтому, наверное, нормально, что я немного не довольна.

— Знаешь, я подумала, не такая уж плохая идея была выйти за Бахрамова. Он решил все наши проблемы по итогу. Поэтому мы будем гостеприимны.

Ну конечно, иного я и не ждала. Инга боится, что Давид выживет ее отсюда. Она здесь обитает на птичьих правах…

— Верно, значит ты можешь выдохнуть и расслабиться, — говорю тетке.

- Главное, чтобы все это не было для него какой-то забавой. А еще важнее, чтобы он не имел другие цели. Остальное, как говорится, стерпится-слюбится. Но одно несомненно, он тебя пожирает взглядом. Явно ты его зацепила. Постарайся, чтобы так было и впредь.

- Хочешь дать мне несколько эротических уроков? — вскипаю от теткиной беспардонности.

— Ты стала очень дерзкой, Эрика. Мне это не нравится, циничность тебе не идёт.

— Не нужно давать мне советов, тетя, и тогда я не буду дерзкой. Как ты сама сказала, я теперь дама замужняя. И авторитет для меня теперь — мой супруг. Я буду руководствоваться исключительно его интересами.

Выпиваю стакан воды залпом, споласкиваю и убираю в сушку. Разворачиваюсь и иду к двери.

— А ты быстро повзрослела, девочка, — несется мне в спину голос тетки. Почему-то мне мерещится в этих словах, а может в тоне, каким они произносятся, угроза.