Глава 20

На удивление, жизнь в особняке потекла по спокойному руслу. Даже отец стал относиться к Давиду более дружелюбно, Инга заискивала перед ним, как и ее муж. Ну а Ванда пожирала Бахрамова такими взглядами, которые мне совсем не нравились. Будь я, наверное, более решительной, то сразу пресекла бы подобное. Прямо объяснила бы, чтобы не зыркала так плотоядно на моего мужа. Но мне не хотелось создавать дома конфликты, Ванда была довольно обидчивой особой, да и главное, что Давид никак на нее не реагировал. Разве что посмеивался, и я прикладывала максимум усилий, чтобы не дать ему повод подумать, что ревную. Глупая гордость, но пока я не могла вести себя иначе…

Давид, к слову, в особняке бывал в основном по вечерам. Рано утром уезжал в свой офис, и пропадал там допоздна. Он не откровенничал со мной по поводу своей работы, но я видела, чувствовала, что у него какие-то проблемы. Я надеялась, что со временем мы станем ближе, и он будет рассказывать мне обо всём. Ну или хотя бы о том, что его тревожит. Я чувствовала, что у этого мужчины много тайн, как и скрытых травм, возможно тянущихся с самого детства. Усыновленный ребенок из страны третьего мира, вырванный из своей родной среды, из своей религии… иначе и быть не могло.

Приезжая с работы, Давид обычно вез меня ужинать в какой-нибудь ресторан. Чаще всего это были заведения, предназначенные для семейных пар с детьми, с разными развлечения для детей, какими-нибудь мини представлениями. Естественно, это потому что мы брали с собой Николь. Отец и дочь на моих глазах сближались с каждым днём. Мне очень трогательно было наблюдать за Николь, которая с каждым днем все больше тянулась к отцу, явно чувствовала зов крови. Давид, как мне казалось, полностью созрел для отцовства и очень хотел стать для девочки настоящим родителем, поддержкой и опорой. Эти двое все больше проводили времени вместе, смотрели канал Дискавери, разговаривали, Давид начал учить Николь играть в шахматы. Он никогда не отказывал девочке, во чтобы она ни захотела поиграть, в любые настольные игры, или бадминтон, или настольный теннис на лужайке перед домом. Мне так нравилось наблюдать за ними, ну и конечно тоже принимать участие. Мы становились настоящей семьей. Как же хотелось расслабиться и до конца поверить в это!

Что мне мешало? Глупость. Мелочь. Отсутствие слов любви. Но возможно, это совершенно архаичная, не нужная вещь. Я все чаще задумывалась об этом.

Прошел месяц, за ним еще один, я привыкала к этой жизни и влюблялась в Давида все сильнее. Страх перед неизвестностью постепенно притуплялся. Бахрамов был действительно верным и преданным мужем, мы бывали на разных вечеринках, ходили по галереям, по музеям, он свозил меня и Николь на выходные в Париж, и ни разу, нигде он не бросил даже единого взгляда на другую женщину. Все его внимание было посвящено мне и Николь. Это было потрясающе…

**

— У нас с тобой не было медового месяца, — удивляет меня как-то вечером этими словами Давид.

— Ты возил меня в Париж… Вообще-то я приняла эту поездку за медовый месяц, — отвечаю с улыбкой. — Хотя ты ничего не говорил…

— Потому что это не так. Это были лишь выходные в Париже. Я хочу съездить с тобой в настоящий медовый месяц, Эрика. Только ты и я.

— И куда же мы поедем?

— На Бали.

— Почему именно туда?

— Там у меня есть дом. Забыл тебе рассказать об этом.

— Мы не возьмём Николь?

— У неё учёба. А потом, как я и сказал, хочу побыть с тобой вдвоем, наедине. Прекрасный остров и только мы двое.

**

Это звучало восхитительно, но я не могла не нервничать. Причина была в том, что у меня вот уже вторую неделю была задержка. Вот-вот Бахрамов это заметит, ведь каждую ночь мы занимались любовью, начнет задавать вопросы, потому что он очень внимателен к деталям… Я же с каждым днем все хуже себя чувствовала по утрам. Недомогание, тошнота, поэтому, почти уверена, что беременна. С последней ночи в квартире Давида, когда он вернулся через неделю после нашей свадьбы, мы больше ни разу не предохранялись, но и не обсуждали это. Я никак не могла заставить себя заговорить на эту тему. Мы были женаты. Но с другой стороны — разве этого достаточно? Хочет ли Давид детей? Если сам не предохраняется… то, наверное, да? Я знала только за себя, что очень сильно хочу забеременеть от Давида.

Мы прилетели ночью, ужасно вымотанные перелетом, сразу легли спать. Я даже от еды отказалась, хотя нас встретили очень радушно — семья местных аборигенов, которые живут на этой вилле, и круглый год за всем присматривают. Очень радушная пара, женщина представилась Маде, мужчина — Ваян. Они сразу начали с поздравлений, очень радовались, что хозяин наконец женился, и даже вручили нам подарок в яркой упаковке, там оказалась изумительная работа — вырезанная из сандалового дерева Лакшми, богиня счастья и процветания.

Очень милые люди, но я чувствовала себя совершенно обессиленной и попросила сразу показать мне комнату. Давид же, удивил меня тем, что после легкого ужина еще собирался сделать пару звонков. Из-за разницы во времени, в Москве как раз начинался новый рабочий день…

Меня так сильно утомил перелет, что проспала до обеда, и когда меня разбудило ласковое солнце, выйдя на балкон, чуть не расплакалась от невероятной красоты, которую увидела.

Вилла располагалась прямо на берегу океана. Большой участок, подстриженный газон и тропические заросли вокруг. Спокойная, идиллическая атмосфера! Лучше места для отдыха и не придумать.

Я проснулась в одиночестве, но сейчас на балконе показался обнаженный по пояс Бахрамов, подошел ко мне, обнял за талию.

— Тебе нравится? Это стоило твоих мучений?

— Да, безусловно.

— Не знал, что ты плохо переносишь самолеты.

— Я никогда так далеко не летала. Максимум — в Европу. Ты… давно твоя семья владеет этим местом?

— Пожалуй, это одно из немногих мест, которыми никогда не владела моя семья. Я купил эту виллу сам, можно сказать на первые самостоятельно заработанные деньги. Мне очень нравилось путешествовать по Азии, и я влюбился в Бали. Это было давно.

Пауза, всегда возникающая, когда речь заходит о прошлом. Жизнь Давида всегда будет разделена на до и после тюрьмы, я это понимаю. Почему-то все чаще ощущаю чувство вины, из-за того что Давид столько времени провел за решеткой. Хотя, разумеется, я никак не могла на это повлиять.

У меня вдруг мелькает мысль, которая мне настолько неприятна, что мрачнею. Был ли он тут с Марго? Они оба обожали путешествовать. Почему я так ревную к ней до сих пор? Стыдно так изводить себя умершей сестрой. Но мне все никак не удавалось окончательно избавиться от призрака сестры в собственных мыслях.

— Я редко здесь бываю, о чем очень сожалею, — произносит Давид. — Потому что это настоящий рай. Зато теперь у нас целая неделя чтобы насладиться друг другом. Пошли, покажу тебе виллу с другой стороны. Там есть большой бассейн, шезлонги. И тебе надо поесть, Маде принесет нам обед к бассейну.

Пока идем, я не перестаю крутить головой по сторонам и восхищаться. Эта вилла похожа на сказочную мечту: крытая зеленой черепицей крыша, просторная веранда, песчаный пляж, обрамленный пальмами, экзотическими кустарниками и цветами. Прозрачная вода бассейна отдает прохладой, так и манит окунуться, поэтому я возвращаюсь в свою комнату, чтобы переодеть купальник. Маде уже разобрала к этому времени наши вещи и все развесила.

— Спасибо, — улыбаюсь ей.

***

После обеда мы отправились гулять по пляжу. Потом Давид предложил мне прокатиться по острову. Когда я увидела его возле ворот на огромном черном Харлее, сердце зашлось от любви и восхищения. В черной футболке, черных джинсах, на огромном мотоцикле он выглядел очень, очень плохим парнем. Возможно, он такой и есть. И мне плевать. Я безумно его люблю.

Мне вдруг подумалось — я не видела его в такой одежде с момента нашей встречи в клубе. То есть, во времена Марго он одевался именно так: джинсы, футболки. Но после тюрьмы — только дорогие классические костюмы. Сейчас мы словно перенеслись в прошлое. И я не могла понять, нравится мне это или нет.

Сейчас все прекрасно, волшебно. Возможно, будет только лучше… Возможно, скоро я стану мамой. Это так волнующе. Стоит подумать, и меня такая буря чувств охватывает…

***

Удивительно, но на следующее утро Давид спустился к завтраку в костюме и при галстуке.

Смотрю на него изумленно.

— Что случилось? Мы срочно возвращаемся домой?

Не получается скрыть грусть в голосе. Мне отчаянно обидно уезжать. Я очень скучаю по племяннице, но тут так хорошо, настолько изумительна природа, и так быстро возвращаться… Просто поверить не могу в это.

— Не пугайся, малыш, — улыбается Давид, протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке. — Всего лишь непредвиденные сложности на работе. У меня срочное совещание, которое требует моего присутствия.

— Как жаль… Хорошо, соберу вещи.

— Ни в коем случае. Завтра я уже вернусь.

— Ты полетишь в Москву ради деловой встречи, а потом обратно? — спрашиваю изумленно.

— Нет, всего лишь в Сингапур. Завтра вернусь. Сможешь продержаться денек без меня?

Это прозвучало насмешливо. Словно Бахрамов отлично знает, что я по уши влюблена в него и даже день разлуки принесет мне ломку.

Из чувства противоречия фыркаю и заявляю уверенно:

— Я уже привыкла что в самый ответственный момент ты линяешь. Что в день свадьбы…

— Детка, — смеется в ответ Бахрамов. — Ты бьешь без грамма сочувствия, в самое больное. Обещаю, как только вернусь, не выпущу из постели до конца отпуска. Черт, я всего-то пытаюсь сохранить свое состояние, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Мне ничего не нужно…

Кроме тебя.

Но это я уже добавляю мысленно.