Глава 22

Через пару дней сестра объявила, что уезжает на съемную квартиру. Но вместо облегчения я снова чувствовала себя плохо — словно это была моя вина.

Отец выглядел огорченным, Николь сильно расстроилась.

— Не грусти, малыш, — улыбается дочери Марго. — Мы будем часто видеться. Давай на днях выберемся в зоопарк? Спросишь папу, он поедет с нами?

— Да, конечно! Он не откажет, — радостно кричит в ответ девочка. — И Эрика. Мы ее тоже обязательно должны взять с собой.

— Ну конечно. Как без Эрики, — успеваю заметить, как сестра делает гримасу.

— Тебе пора садиться за уроки, дорогая, — мягко напоминаю племяннице.

— Хорошо. Увидимся, — Николь целует мать в щеку.

— Я понимаю, как тебе трудно, Эрика, — пожимает плечами Марго. — Но так уж вышло. Согласись, для тебя все равно в плюс.

— Не понимаю, о чем ты.

— Серьезно? Не понимаешь? Если бы я не исчезла, то вряд ли бы Давид был с тобой.

— Ты можешь иметь любое мнение, мне наплевать.

— Так уверена, что он твой? — не сдается сестра.

— Марго, мне кажется поздновато нам его делить. Он сделал выбор…

— Не зная, что я жива.

Мы наедине. Вот она, настоящая Марго. Ее мысли все еще крутятся вокруг Давида. Она хочет заставить меня почувствовать себя лишней. Играет на моей неуверенности. Она делала это и раньше, в нашем детстве…

***

Так что, отъезд сестры не сделал меня более спокойной. Любое отсутствие Бахрамова я не могла не воспринимать болезненно. Думала, что хуже быть просто не может. Но бесконечные звонки от знакомых, куча вопросов по поводу чудесного возвращения сестры, которые сыпались на меня, добавляли нервозности еще больше, возбуждали и без того взвинченные нервы. Возможно, сказывалось и внезапное безделье. Я привыкла все время быть в центре внимания, на фотосессиях. Сейчас же я проводила время в основном в одиночестве. Давид погрузился в работу. Снова и снова я старалась убедить себя, что он не лжет мне, что выбрал меня. Что любит меня…

Еще и Вологодский… После последней встречи у меня не было никакого желания пересекаться с ним. Как назло, пошли регулярные звонки из холдинга. Очень много предложений по работе.

— Я же просила передать Илье Владимировичу, что его предложение меня не интересует, поэтому ни на какие пробы я не пойду, — отвечаю очень милой девушке, которая доставала меня по телефону вот уже неделю.

— Разве так можно, Эрика? Он лично просил…

Судя по тону, девушка уже начинает подозревать, что я не в своем уме.

— По-моему, я выразилась предельно ясно.

— Понимаете… меня уволят, — начинается давление на жалость, эмоциональный шантаж, что вынуждает меня повесить трубку. Просто невыносимо! Чего он ко мне привязался?

Вспоминаю скрытую угрозу Вологодского. Этот человек пользуется громадным влиянием. Придется рассказать обо всем Давиду… Но мне ужасно не хотелось отвлекать любимого, который был по уши занят своей работой, переговорами, попутно стараясь вытащить бизнес моей семьи из задницы. Все это происходило на моих глазах, я тоже помогала чем могла. Поэтому про нелепые предложения Вологодского я молчала. Да и нечего там особенно рассказывать.

— Что происходит? — рядом оказывается сестра, которая как раз приехала повидаться с Николь. — Тайный поклонник достает по телефону?

— Подслушиваешь?

— Нет. Мы с Николь идем прогуляться. Хотим посидеть в кафе. Вот, пришла позвать тебя с нами.

— Зачем? Мне кажется, вам лучше побыть наедине…

— Боже, Эрика, неужели ты не видишь, что я пытаюсь идти навстречу? Почему каждое мое слово ты воспринимаешь в штыки? — вскипает Марго.

— Извини, — вздыхаю.

Мне показалось, что сейчас сестра искренна, а я вдруг почувствовала себя ужасной стервой.

— Ладно, проехали, — кривится Марго.

**

Из-за чувства вины я все же соглашаюсь на прогулку. Пока Николь играет с другими детьми на специально оборудованной детской площадке в торговом центре, мы располагаемся в кафе рядом, так, чтобы видеть девочку. Марго, как оказалось, не дает покоя подслушанный разговор.

— Так кто все-таки достает тебя? Может, я смогу помочь?

— Это всего лишь по работе. Хотят, чтобы я вернулась. Очень хотят, чтобы я снялась в рекламной кампании, — рассказываю нехотя.

— А ты?

— Мне нравится быть просто женой, — говорю, и тут же смущаюсь своих слов. — Извини…

— За что? Боже, Эрика, хватит уже. Избавься от чувства вины, сколько можно себя истязать! — беззаботно восклицает Марго. — У меня уже новые отношения.

— Правда?

— Ну конечно. Когда я вообще была одна? Да никогда. Мужчину найти не проблема.

Для меня — проблема. Такого как Давид больше нет… Но я оставляю эти мысли при себе.

— Так что, просто работа, да? Ты уверена, что у этого парня нет к тебе личного интереса?

— Он не парень, далеко уже нет, — усмехаюсь. — Понятия не имею что с ним вдруг случилось… Но мне это не нравится.

— Ясно, но работа о которой ты рассказала — классная. Такой шанс выпадает раз в жизни! Неужели ты готова упустить его? Ты хотя бы понимаешь, от чего отказываешься? Меня бы просто замучили угрызения совести, если бы я упустила такую уникальную возможность.

— Я уже объяснила…

— Да, оки, детка, я поняла, — торопливо отвечает сестра, ее внимание теперь целиком сконцентрировано в телефоне. Слушай, я совершенно забыла, у меня сегодня тоже собеседование по работе. Я просто идиотка… Возьмете такси? Я не успею отвезти вас…

— Да, конечно, не волнуйся.

— Пойду попрощаюсь с Николь. Думаю, у нас еще будет возможность поговорить. Позвони мне после проб, ладно?

— Хорошо, — соглашаюсь, внутренне поморщившись. Марго настолько самоуверенна, что решила, я полностью соглашусь с ее доводами. Я же так повела себя лишь потому что знаю — спорить бесполезно. Но при этом я ни за что не вернусь на работу, где мне делали сальные предложения. Надо лишь съездить и полностью уволиться, забрать портфолио и аннулировать все договора.

— Как прошло общение с сестрой? — спрашивает меня вечером Давид.

— Николь тебе рассказала о нашей прогулке?

— Да, она очень радовалась, ей понравилось. Правда она больше рассказывала о том, как играла с другими детьми. Так что было? Вы поговорили по душам? Марго нормально себя вела?

— В каком смысле?

— Может, доставала тебя… Мы оба знаем, какой она бывает…

— Нет, она была очень милой.

— Хорошо. Если вдруг начнет… Ну, ты понимаешь. Если почувствуешь дискомфорт…

— Что? Пожаловаться тебе, и ты разберешься? Я не маленькая, Давид. Сама уж как-нибудь справлюсь со своей сестрой.

— Эй, не заводись, детка. Я не хотел тебя задеть. Лишь показать, что всегда на твоей стороне. Я за тебя немного волнуюсь. Все это странно. Возвращение с того света… Свалилась как снег на голову. Мне это не нравится, — лицо Бахрамова темнеет.

— Для тебя это был шок? — спрашиваю с улыбкой, решив немного подколоть.

— Еще какой! — отвечает, определенно тоже с долей юмора, но не совсем искреннего. Чувствуется, что Давида действительно беспокоит эта ситуация.

— Но почему?

— Сама как думаешь? Я боялся, что это испортит наши отношения.

— Правда боялся?

— Черт, Эрика, ты продолжаешь принижать то что между нами? Почему? Почему тебе так трудно в себя поверить?

Вижу, что Давид по-настоящему зол и мне становится не по себе.

— Прости, что я такая… Всегда была неуверенной, — удрученно вздыхаю.

— Я все жду, когда это пройдет, — усмехается Бахрамов. — Что угодно готов сделать ради этого.

— Тоже надеюсь на это, поверь. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину? — пытаюсь перевести разговор на что-то более позитивное. Всегда чувствую себя ужасно неловко, когда обсуждаем мои комплексы, ощущение, что с меня снимают кожу…

— Ммм, дай подумать. Слушай, я как раз собирался принять ванну. Потрешь мне спину, и будем квиты. Или… сделать еще что-нибудь. Подумаю, пока буду лежать в пене, — хитро прищуривается Давид.

Меня охватывает трепет. Хочу увидеть Бахрамова в пенной воде. Хочу присоединиться к нему. Стоит подумать об этом, и я краснею. Стараюсь переключиться на что-то другое, но не выходит, перед глазами картинка, как обнаженный Давид намыливается… Проводит своими длинными пальцами по загорелой коже… Невероятно сексуальный, сногсшибательный…

— Эрика? О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — отвечаю поспешно.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Хорошо… Я сделаю, что ты просишь.

— Отлично, — Давид направляется в ванную.

В родительском доме мне непросто расслабиться. Секс здесь немного другой между нами. Я более зажата. А переживания по этому поводу — только добавляют нервозности. В голову все время лезут глупые мысли, что кто-то нас может подслушивать… Хотя наша комната в отдельном крыле, а родственники в этом плане крайне корректны, не лезут к нам. Мы пересекаемся только на кухне, в столовой. Тут все уважают личное пространство. По крайней мере, территорию — точно. В душу, конечно, влезть — любимое занятие Инги. Хотя последнее время она стала незаметной. Мы почти не видимся, не знаю, случайно так выходит или нет… Когда же встречаемся, удивительно, не пытается задавать вопросы… Иногда задумываюсь — может это дело рук Давида? Поговорил с ней? Все может быть…

**

Вздохнув, чтобы набраться смелости, вхожу в ванную комнату, куда минут десять назад ушел мой муж. Это большое просторное помещение, в котором есть и душевая кабина, и большое джакузи. Сразу вспоминаю квартиру Давида, как стояла перед ним на коленях, под душем… Меня пронзает возбуждение…

Сейчас мой муж лежит в ванной, откинув голову на бортик. Подняв мускулистую руку, проводит пальцами по влажным черным волосам… Восхитительная картина. Этот мужчина идеален, просто совершенство.

Давид замечает меня, приподнимается над водой, мощные бицепсы напрягаются… Чувствую, как пересыхает в горле. Он невероятно красив. Наверное, никогда не привыкну реагировать на него спокойно.

— Я тебя заждался, малыш. Иди ко мне, — темные глаза блестят жадно, призывно.

— Ты решил сделать из меня рабыню? Почему я должна мыть тебя? — спрашиваю капризно, только для того чтобы скрыть зашкаливающее возбуждение.

— Ни в коем случае, детка. Можем сделать все наоборот. Я сам помоюсь. И тебя помою…

Давид берет мочалку, выдавливает на нее гель. Намыливает плечи, подмышки, завороженно смотрю за его крупными руками, сильными, жилистыми. Намыливает живот, скользит ниже, касается рукой своего члена, и я совсем перестаю дышать…

— Хватит подглядывать, раздевайся, детка.

Смущенно отворачиваюсь, чувствуя, что краснею. Не хочу, чтобы он знал, как мне нравится наблюдать за ним. Вижу в зеркале, как он продолжает себя ласкать. У меня перехватывает дыхание. Расстегиваю застежку платья дрожащими руками. Оно падает на пол, за ним следует нижнее белье…

— Что ты так долго копаешься, Эрика? Я жду тебя, — хрипло поторапливает меня муж.

Чувствую, что мои руки дрожат. Стараюсь собраться с мыслями.

— Ты… меня специально смущаешь? — мой голос какой-то непривычно скрипучий от возбуждения.

— Верно, — Давид продолжает себя поглаживать. Наши взгляды встречаются в зеркале. — Иди ко мне.

Ох, он чертовски сексуален.

— Не могу. Ты меня… смущаешь.

— А ты — сводишь меня с ума, малыш. Особенно когда так смотришь…

Делаю несколько неуверенных шагов к нему.

Давид разводит руки в стороны.

— Я весь в твоем распоряжении, любовь моя.

Подойдя ближе, кладу руки ему на грудь, провожу ими по его животу. Беру мочалку, начинаю водить ею… Резко обхватив мои запястья, Давид втягивает меня в ванную. Привлекает к себе, издав хриплый стон, проводит рукой по моим ягодицам, начинает гладить между ног. Ахаю и выгибаюсь, когда он касается самой чувствительной точки.

— Что ты… делаешь, — спрашиваю дрожащим шепотом.

Давид вдруг поднимается на ноги, меня тянет следом. Разворачивает к себе спиной, лицом к зеркалу. Руками опираюсь на прохладный кафель широкой полки, на которой наставлены гели и шампуни. Наши взгляды снова пересекаются в зеркале. Чувствую, как он толкается в меня, твердый, жаждущий. Выгибаюсь, подаюсь назад, навстречу его члену.

— Смотри, как нам хорошо вместе.

Давид проникает в меня медленно, длинным, медленным, глубоким толчком. Мой рот распахивается в беззвучном вздохе удовольствия. Бахрамов поглаживает мои груди, стискивает их руками. Захлебываюсь от изысканного наслаждения. Все это происходит ни на секунду не прерывая нашего контакта взглядами в зеркале…

— Посмотри на себя, Эрика. Ты такая красивая. И ты моя. Только моя… Мы принадлежим друг другу, дорогая. Ты ведь уже поняла это? Я готов объяснять это тебе каждый день… Вот так объяснять, — сильный толчок заставляет выгнуть спину.

Голос звучит так проникновенно, взгляд заставляет поверить, что я действительно нужна ему, что это по-настоящему неодолимая потребность.

Еще толчок, внутри вспыхивает и разливается блаженство.

— Ты такая тугая, детка. Идеальна для меня, только для меня.

Чувствую, как по телу мужа пробегает сильная дрожь, его мышцы напряжены, словно он сдерживается, чтобы не двигаться дальше.

— Дорогая, мне продолжать? Ты в порядке?

У меня подгибаются колени, ощущение, что в этой позе не осталось ни одной части тела, которой бы Давид не коснулся.

— Мне… хорошо, — выдавливаю хриплое признания, чувствуя себя наполненной до краев.

Давид наклоняется ко мне, проводит губами по моей шее, шепчет в мой затылок ласковые слова, отчего на глаза наворачиваются слезы. Медленно толкаюсь бедрами назад, желая получить любимого еще полнее, глубже. С каждой секундой меня все сильнее переполняет жгучее желание. Дыхание Давида становится частым и тяжелым, толчки все мощнее.

— Тебе нравится, детка? — далее следует сдавленное ругательство. Давид собирает ладонью мои волосы, зажимает в кулак, тянет на себя, отчего приходится выгнуть спину сильнее. Держит так крепко, что боль и удовольствие смешиваются в одно целое. Почти выходит из меня, и делает толчок вперед, настолько мощный, что если бы он не держал меня, я бы точно упала… От острого наслаждения едва не теряю сознание. Мои стоны все громче заполняют гулкое пространство ванной. С каждым разом ударяя все мощнее, Давид повторяет мое имя.

— Кончай, детка, — торопит хрипло. сжав мой живот, затем скользя ладонью ниже, на клитор, теребя его, подливая кайфа в и без того безумный котел, в котором кипим оба. Вскрикиваю, переживая невероятно острое наслаждение. Давид рычит глухо, его рывки теряют ритм, превращаясь в чисто животные движения. Раскаты общего оргазма бросают в пропасть, нам чудом удается устоять на ногах. Медленно опускаемся в чуть остывшую воду. Давид притягивает меня к себе, заключает в объятия. Меня переполняет истома, нежность, льну к сильному телу, закрываю глаза. Давид нежно убирает прилипшую к моему лицу прядь, целуя меня в щеку.

— Ты в порядке?

Мне хватает сил лишь на то чтобы молча кивнуть.

— Я не сделал тебе больно? Прости детка. Я забылся. От тебя реально срывает крышу.

— Это очень романтичное признание в любви, — отвечаю слегка ворчливо.

- Я люблю тебя, Эрика, — перебивает со всей серьезностью. — Только это не романтика. Это зависимость, потребность. Это больно… зависеть от другого человека настолько. Может поэтому и не говорю слов любви. Мне всегда казалось, что поступки важнее…

У меня ком подкатывает к горлу от этих слов, внезапная тяжесть теснит грудь. Впервые за последние месяцы чувствую абсолютное единение с этим мужчиной. Настолько полное, что страшно. Понимаю Давида как никто. От признания, от этих слов не стало легче. Наоборот. Это больно. Это по живому.

- Я тоже люблю тебя…

— Знаю, детка. Но услышать и правда приятно.

Давид притягивает меня к себе ближе, тепло дыша в висок, и я поддаюсь усталости, окутывающей разум, тело и душу. Невольно зеваю, кажется, могу прямо вот так уснуть. На любимом, в остывающей ванной…

Давид Бахрамов. Моя детская мечта, воплотившаяся в реальность…

Смутно помню остальное, как Давид достает меня из воды, вытирает, сушит мои волосы феном. Затем подхватывает на руки и выносит из ванной комнаты.

Когда он кладет меня на постель, тяну к нему руки. Давид наклоняется, нежно целуя меня.

Отличный момент, чтобы сказать о ребенке, — шепчет мне подсознание. Разве это сложно?