Глава 14

От его смеха по спине пробежали мурашки, и в трубке воцарилась тишина. Продолжил он уже спокойно, без смеха.

— Ваш отец был вне себя от радости, когда узнал, что у него будет дочь. Кто знал, что именно вы его и погубите.

— Он сам себя погубил.

Но я насторожилась, ловя крупицы информации. Они были знакомы уже тогда, когда мама забеременела? Почти двадцать лет назад? Логично, что это давнее знакомство. Иначе отец не доверил ему Коринну. Но все равно меня это удивило.

Я жаждала продолжить диалог.

— Что вы в нем нашли? — устало продолжил он. — В испорченном, самоуверенном, богатом парне с садистскими наклонностями?

— И чем он отличается от моего отца? — парировала я.

Даже не обиделась, что он так о Звере. Может, потому и выбрала, что на моего папашу был похож — яблоко от яблони недалеко падает. И уж точно не позволю себя опускать.

— Может, ты и права, — неожиданно согласился он. — Ты на него похожа, Лилия. Можешь не соглашаться, но ты — вылитая Девин. Зря твой отец сомневался. Ты похожа на него еще больше, чем Коринна.

— Тогда зачем вы меня преследуете? Зачем забрали Зверя? Почему наше имущество разоряют в городе прямо сейчас? Погромы, поджоги, зачем это? Чего вы хотите — убить меня, чтобы сестра получила все?

Я говорила прямо, не в силах сдержать эмоции.

— Тебе, дорогая моя, нечего бояться. Я спас тебе жизнь когда-то не для того, чтобы убить сейчас.

— Спасли? — нахмурилась я, не понимая о чем он.

У меня начали появляться страшные догадки. Он давно знал отца… Его реакцию на мое рождение.

Он что…

— Когда твой отец заподозрил, что ты можешь быть не от него, он попросил меня решить проблему. Я должен был от тебя избавиться. Но убедил Девина, что ты — его дочь. Убедил подождать. Ты была сразу на него похожа. А когда подросла, была такой симпатичной и смышленой…

То, что он говорил, не лезло ни в какие ворота.

— Это где вы меня видели?

— На родах, Лилия. Я взял тебя на руки после акушерки. И навестил через год, через два, видел, как ты растешь, пока твой отец не запретил мне этого делать.

— Кто вы? — испуганно выдохнула я.

Зверь говорил, что выяснил его личность, только категорически отказался сказать мне. По спине пробежал холодок. Историю мамы я знала. Для меня ее выяснил продажный мент, собрав информацию по крупицам. Мама была начинающей актрисой, они с отцом познакомились на пробах. Когда она забеременела, ее оговорили, пошли слухи, что у нее был тайный роман с охранником отца. Охранника пытали и убили, мою мать прятали до родов, затем нас вышвырнули и забыли.

Так значит, был человек, которому поручили утопить меня, как беспородного котенка. Только он убедил Девина не делать этого. Меня всегда это удивляло. Тому охраннику переломали ноги, а нас выселили в трущобы. Оставив меня — он оставил бомбу замедленного действия, которой братья и воспользовались в нужный момент. Я всегда задавалась вопросом, почему он — монстр и прагматик, меня не убил. А он все-таки хотел. Только передумал. Под влиянием этого вот человека.

— Я был… — он задумался. — Был приближенным лицом твоего отца. Его личным телохранителем. Другом, думаю.

— Вы знали мою маму?

— Знал. И тебя знал, ты просто меня не помнишь. Меня тебе незачем бояться.

Я пораженно молчала.

— Бояться стоит тем, кто тобой воспользовался, Лилия.

Я пыталась переваривать информацию, и в трубке повисла тишина. Я не за тем звонила, чтобы он выбил меня из колеи откровениями.

— Зверь, он… Он помог, а не пользовался. Прошу, дайте мне с ним поговорить.

— Ты еще слишком юна, чтобы понять, что тобой пользуются. Ты путаешь это с любовью. Хорошо, Лилия, пусть будет по-твоему. Поговорите. Это ничего не изменит. Но раз ты так хочешь.

В трубке снова тихо. Я слышала только шаги и дыхание: опекун Коринны шел. Зверя держат в другом помещении, но где-то там же — в том же доме. В подвале?

Я вслушивалась изо всех сил, пытаясь услышать что-то ценное.

Кажется, он вышел на улицу — слышно шорох дождя.

— Вставай.

Глухой удар, звон цепи. Я закрыла глаза, считая секунды. Как ему вообще удалось его пленить?

— Алло, Кирилл? — выдохнула я, услышав шорох в трубке. — Это ты? Как ты?

Тяжелое дыхание стихло, словно Зверь прислушался.

— Лили? — недоверчиво спросил он.

Это Зверь. Точно он! Одного слова хватило, чтобы узнать его голос, уловить привычные хриплые нотки, интонации. Душа ушла в пятки. До этого еще была надежда, что Зверь скрылся, а опекун Коринны делает вид, что взял ценного пленника.

— Зверь, я… — я расхныкалась, не зная, что говорить.

То ли о том, как мне плохо, то ли о несостоявшейся свадьбе, но Кирилл перебил меня, бешено проорав:

— Какого хрена ты позвонила, Лилия?! Ты что, пошла с ним на сделку?

— Нет, но…

— Ни о чем с ним не договаривайся! — у него был сильный, агрессивный голос.

— Зверь!

— Заткнись! Ни о чем! Держись отсюда подальше! Я разберусь без тебя.

Он отключился, почти сразу исчезли и гудки, словно Зверь еще и втоптал трубку в землю.

Стало тихо.

Только остались мурашки от его воплей. Несмотря на силу в голосе, я слышала, как он вымотался и устал. Слышала, что обречен.

Как я ни пыталась, ничего не узнала. Из тех крупиц разговора ничего не дало подсказок, где его держат.

Поборов оцепенение, я позвонила начальнику безопасности, надеясь на хорошие новости.

— Пока ничего не выяснил, — с сожалением признал он. — Был у него дома, все чисто. Его забрали из машины. Следили.

— Нужно узнать, где его держат.

— Я пытаюсь, Лили. Только нет зацепок! — у него были злые нотки в голосе, какие бывают у сильных мужчин, испытывающих беспомощность.

Я тихо положила трубку. Все. Нет вариантов. Опекун мне не скажет, где держит Зверя, ему сделка со мной не нужна. И Зверь орал так, чтобы мы не встречались, словно знал что-то, чего не знаю я.

Мысли ходили по кругу: что предложить, чтобы спасти его, и не было ответов. Я ослабила шнуровку свадебного платья, сбросила его на пол. Натянула шелковый бордово-черный халат, оставшись в свадебном белье. Было холодно, и больно. Я сжалась в комок и тихо заплакала.

— Нет, — прошептала я в сложенные ладони. — Нет, я не верю в это!

Какого хрена ему нужно?

Зачем он рассказал правду о моем детстве? Что навещал меня — в год, два, три, пока Девин не узнал и не запретил. И какого хрена он меня навещал, если не по приказу отца?

Я выдохнула в озябшие ладони, ощущая, как сердце сковывает льдом.

Может быть, слухи не врали, кто знает.

Руслана он убил за то, что тот надо мной издевался и заставил родить. Зверя он убьет за то, что этот садист и урод моральный мной попользовался. Я стану частью рода Девин и буду управлять огромным наследством вместе с сестрой. Вот, что он для меня выбрал. Я не смогу его остановиться, потому что он вроде как, действует мне во благо. Ему ничего от меня не нужно. Опекун Коринны за меня мстил.

Я снова подышала в ладони, пытаясь отогреться.

Бесполезно.

Страх сковал меня, как лед. Голова закружилась. На слабых ногах я поднялась и опираясь на стену, побрела в комнату к ребенку. Мне не хотелось оставаться одной.

Я села на кровать, повесив голову. Сил не было даже на то, чтобы запахнуть полы халата. А когда взглянула на инкубатор, заметила, что ребенок на меня смотрит. Не просто куда-то в пустоту, а, кажется, прямо на меня… Мутным, еще несфокусированным взглядом, но он замечал меня.

Я прижалась лбом к пластику, выдохнув.

Ребенок сжал кулачки.

— Кажется, я скоро дам тебе имя, — прошептала я сквозь слезы, прежде чем бросилась звонить врачу.

Пока малыша осматривали, я нервно ходила вокруг. Кусала ногти, думала то о ребенке, то о Звере. Я была благодарна за то, что он спас моего сына. И, возможно, это была последняя его миссия. Во всяком случае, я не останусь одна. Эти мысли пугали меня: словно я уже смирилась, что он не вернется.

— Лилия, хочу вас обрадовать, — неожиданно сказала врач, и я остановилась, кусая пальцы. — Сегодня вы сможете взять своего ребенка на руки.

— Все хорошо?

Я настороженно ждала ответ. Зверь в заложниках, весь город в огне, я ждала подвоха.

— Да, сегодня еще два специалиста его осмотрят, и мы можем перевести его из инкубатора. Ребенок уже дышит сам. Вес хороший. В дальнейшем еще могут быть проблемы с развитием, но сейчас его жизни ничего не угрожает.

Я слушала и не верила. Хоть что-то хорошее произошло. Хмурая складка между бровями не сразу, но расслабилась, я несмело улыбнулась. Врач ответила широкой улыбкой и ушла договариваться с коллегами. Через час приехали узкие, как она выразилась, специалисты. Они осмотрели глаза, проверили рефлексы, измерили его и провели массу исследований, большая часть которых мне была непонятна — разговаривали они только между собой.

— Завтра утром я вернусь, и отдам вам его на ручки, — пообещала врач, прежде чем уйти.

Оставшись одна, я опустилась на колени и ткнулась лбом в инкубатор, который вновь закрыли светонепроницаемым чехлом, чтобы ребенок поспал.

— Наконец-то… — выдохнула я. — Завтра мы встретимся. Кто тебя назвать, мое солнце?

Первым на ум пришло имя, конечно, его отца. Но потом я вспомнила о Звере. Если Кирилл не выживет, я хочу, чтобы память о нем осталась хотя бы так.

Второй раз начальнику безопасности я позвонила, когда уже стемнело. Я сидела на кухне — голодная, потому что есть не могла от стресса, и просто считала минуты до утра. Мне никто так и не перезвонил, а это значило, что хороших новостей нет.

Но и плохих тоже.

Иначе опекун сестры обязательно бы сказал, что разделался с моим любовником и почти мужем.

— Есть изменения? — спросила я, когда безопасник ответил.

— Нет, Лили. Мне жаль. На «Авалон» напали…

Я не стала дослушивать, отключилась. Убитый тон сказал обо всем. Как гончая он носился по городу в поисках решения и его не нашел. Скорее всего уже и не найдет. Мне не жалко клуб и остальное. Мне жалко Зверя. Не могу поверить, что решения нет! Уронив голову на сложенные руки, я разрыдалась и пододвинула телефон к себе, с отчаянием глядя на трубку.

Безопасник его не найдет. Просто ждать я не могу. Придется снова звонить и унижаться, предлагать выкуп.

Я поднялась и побрела по темным коридорам квартиры, со стучащим сердцем набрала номер… Но никто не ответил. Только долгие гудки. Либо опекун Коринны где-то оставил трубку, либо не берет намеренно.

Это такой ад знать, что любимый где-то здесь, с тобой в одном городе. Что он скоро умрет, и ты ничего не можешь сделать.

— Отвечай, сукин ты сын! — проорала я и разрыдалась в бессчетный раз за вечер.

Я запустила пальцы в волосы, и заорала.

Выхода не было никакого.

Снова набрала номер — у меня не было другого выбора, как звонить, бездействие сводило с ума. Если этой ночью он убьет Зверя, во входящих у него останутся сотни моих звонков. Сотни попыток связаться и спасти того, кого я любила.

— Зверь! — позвала я, словно он мог услышать.

Вспоминала его последние слова, обещания разобраться — как он разберется, твою мать?! — и нутро скручивало от ужаса. Чем дальше шло время, тем хуже мне становилось.

Потому что это бесполезно. Нам его не спасти.

Я согнулась от крика, и швырнула бесполезный телефон в зеркало. Трубка отскочила, оставив маленькую вмятину и ветки трещин.

— За что мне это! — проорала я, и обернулась, заметив в разбитом зеркале тень позади.

Как открывалась дверь я не слышала.

— Кто там? — прошептала я.

Надеялась, показалось, но из темноты ко мне шагнул мужской силуэт. Свет от луны тронул манжеты, плечо пиджака, выделил белым воротник сорочки. Я отшатнулась назад, как от голодного льва, задыхаясь от ужаса.

Лица не было видно — только очертания головы, но я уже знала, кто это.

Только это невозможно.

— Это я, Лили, — тихо сказал Руслан.

— Нет, — я начала отступать.

В голове вихрем носились мысли: что происходит, как он это сделал, он с самого начала устроил это? Затем я остановилась на самой важной — о моем сыне.

— Я пришел за ребенком, Лили, — так же тихо продолжил он. — Где он?

Наконец, тени отступили, и я увидела его целиком. Лицо не было доброжелательным, Руслан не улыбался и не был рад меня видеть. Немного исхудавший, он словно состоял из одних углов. Это точно был он. На щеке тот же шрам, оставленный ему братом. Знакомый взгляд.

— Какого хрена… — прошептала я.

И он знает про ребенка.

Откуда?!

— Это был ты, — процедила я. — Ты сжег дом на озере, убив охрану.

— К тому моменты вы давно забрали ребенка. Где он? Я жду, Лили.

Руслан считал, что малыш принадлежит ему. Я сглотнула, ощущая, как страх просачивается в сердце ледяной струей. Он пришел не ко мне. И не затем, чтобы помочь. Он пришел отнять моего сына.

Еще недавно я жалела, что его здесь нет и мы остались совершенно одни. А теперь страстно желала его здесь не видеть. Спиной я наткнулась на столик позади и остановилась. Пальцы судорожно нащупали за спиной нож для бумаг, я скрипнула зубами от ярости.

Он всех нас провел! И теперь явился за ребенком!

— Мы тебя похоронили! — выкрикнула я, замахиваясь. — Так что проваливай!

Руслан легко перехватил руку. Лезвие успело пробить рукав пиджака и пустило кровь, но он не подал виду. Я тяжело дышала, пытаясь вырваться, но он держал без усилий.

— Ты была этому рада, да? — без эмоций спросил он. — Так ты меня ненавидишь?

— Уходи!

— Брось нож, — он болезненно сжал запястье, и пальцы разжались сами. Не бойся, я не заберу сына. Во всяком случае, не сейчас. Где он?

Отвечать я не собиралась. Застонала от боли и бессилия, пульс резко стучал в ушах, в глазах темнело. То ли от потрясения, то ли от голода и недосыпа, я потеряла сознание. Возвращалось оно долго и мучительно. Реальность была похожа на кошмар, в котором долго путаешься и никак не можешь проснуться.

Подо мной было что-то жесткое.

На лице — влага, я открыла глаза, пытаясь понять, что происходит и глубоко вдохнула. Вокруг темно. Я лежала на столе, на лбу холодная тряпка, а еще мне кто-то протер лицо.

— Где я?..

— Дорогая, ты хорошо себя чувствует? — голос Вики раздался сзади, я села и обернулась.

Подруга стояла у холодильника, набирая лед. Мы на нашей кухне в пентхаусе.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнула я, хмурясь. — Где…

Руслан. Он что, привиделся мне? Когда подруга подошла ближе, я увидела ее напряженное лицо, испуганные глаза. Ребенок, где мой ребенок… Панические мысли заставили меня спуститься со стола, но Вика удержала в последний момент.

— Не торопись, Лили… Голова кружится?

— Нет.

— Будь поаккуратнее, — она понизила голос, ее шепот слышали только мы двое. — Ты знала, что беременна?

— Что? — обомлела я.

— Срок маленький. От шести до восьми. Так что береги себя, — у нее были серьезные, я бы даже сказала, озабоченные, глаза.

Беременна? Я таращилась на нее, пытаясь осмыслить то, что она сейчас сказала.

— Это не ошибка?

— Не думаю.

У меня затуманился взгляд. Этого я вообще не ожидала. Мысленно подсчитывала сроки, пытаясь понять, испугана я или рада. Но в последнее время случилось столько всего, что я вообще не испытала эмоций. Хотя страх, пожалуй, да. В животе образовался комок холода, когда я поняла, что ношу ребенка, вероятнее всего, от Зверя.

Вика подмигнула, давая понять, что сохранит тайну.

Что она вообще здесь делает? На клуб напали, наверное, все разбежались, кто куда. Но она могла поехать к Нику… Наверное, ее вызвал Руслан, когда я упала в обморок. Скорее всего, он переложил меня на стол, когда я отключилась.

Значит, он где-то здесь.

Я молча слезла со стола и пошла в свою бывшую спальню, чтобы проверить ребенка. Боже, только пусть все будет хорошо! Пусть он будет там! Я свернула по коридору и остановилась на пороге. Руслан был там. Сняв непроницаемый экран, он молча смотрел на ребенка: на тонкие ручки, сжатые в кулачки, на сонное личико. С тех пор, как Руслан видел его в последний раз, ребенок стал намного крупнее.

Света в комнате не было. Он стоял спиной ко мне.

— Ты молодец, — тихо сказал Руслан, почувствовав, что я стою позади. — Я не верил, а ты нашла его, не сдалась.

Он обернулся, отыскал меня взглядом.

— Хотя бы за это я должен сказать тебе «спасибо».

Я неосознанно взглянула на пропоротый рукав. В прорези было видно белую сорочку со следами крови. Я все-таки достала его. Не похоже, что он злится за мою отчаянную атаку, спустит мне ее с рук? Меня охватила дрожь при мысли, что он стоит рядом с ребенком, может унести его и я не смогу помешать.

И Зверя, чтобы помочь, здесь нет. Захочет ли он помочь брату — большой вопрос. Особенно в свете новых фактов.

— Ты обещала рассказать, что покажет тест. Почему скрыла?

Я долго молчала, но решилась на правду:

— Зверь запретил говорить. Мы с трудом нашли ребенка, спрятали и не могли рисковать, — я поймала себя на том, что оправдываюсь. — Нам угрожали, телефон могли прослушивать, ты был в тюрьме! Мне сообщили, что тебя там убили.

— Можно и так сказать, — он дотронулся до шеи.