Глава 15

— Когда меня повели на допрос, я сразу заподозрил, что пошло что-то не так. Двое, в не слишком высоких званиях. До этого меня со мной разговаривало начальство. В непривычное время.

Руслан говорил отрывисто, жестко, вспоминая, что тогда произошло. Склонился над ребенком, рассматривая каждую деталь. Он не женщина, чтобы испытывать яркие эмоции и демонстрировать их. Лицо было каменным. Но, думаю, что-то он испытывал, глядя на свое внезапно ожившего сына.

Когда хоронил — почернел от горя.

Мне было интересно, как он выжил, и я не перебивала.

— В комнате допросов приковали к столу, хотя раньше такого не было. Я потребовал убрать наручники, привести начальство. Ноль реакции.

— Они были купленными, — вмешалась я. — Опекун Коринны купил их, чтобы тебя убили.

— Откуда ты знаешь?

— Перед этим он мне позвонил, — вынуждена была я признать. — Он рассказал, что тебя сейчас убьют. Объяснил за что. За то, что моего отца убил. Он звонил после каждого выхода против нас, всегда пытался побольнее ударить. Прах твой прислал в урне. Вещи. Он сказал, тебя задушили.

— Если бы не ребенок, так бы и было. Просто жить захотелось, когда узнал, что он жив.

— Откуда?

— Он не только тебе позвонил. Мне тоже. После того, как меня пристегнули к столу, один подносит трубку к уху — звонил опекун твоей сестры. Сказал, что сейчас меня казнят, что дочери Девин я не заслуживаю, и сообщил, что мой сын жив. Вроде как этим меня утешил перед смертью.

Руслан замолчал.

— И что дальше? Как ты выжил?

— Когда набросили удавку, я одного сумел достать, и на время высвободился. Второго уговорил мне помочь. Перекупил. Он освободил меня, вдвоем мы убили его напарника и кремировали под моим именем. А перед заказчиком он отчитался, что дело сделано. Это дало мне несколько дней форы, чтобы начать искать ребенка. Я вышел на старый дом Девина, но ребенка уже увезли. Зато удостоверился, что он действительно жив. Допросил охрану и убрал улики.

— Это ты поджег дом?

— Да.

Я обескураженно замолчала. Все это время, даже похоронив урну с прахом, я что-то такое неосознанно чувствовала, но поняла это только сейчас. Подсознательно я не верила в его смерть. Не воспринимала. Но теперь он стоит рядом, живой и сильный, а и в это я поверить не могу. После моего отчаянного нападения из меня словно ушли силы и уверенность в себе. А может это после того, что рассказала Вика. Мне очень хотелось на ручки. Но Зверя нет, а на ручки к Руслану я не пойду сама, даже если предложит. И что здесь делает подруга, я так и не узнала.

— Вика здесь, — сказала я. — Что-то случилось? Почему ее вызвали из «Авалона»?

— Я вызвал ее из постели своего сына, а не из «Авалона»! — разозлился он. — В «Авалоне» пожар. Все, что я создавал годами, всему пришел конец. Пусть хоть она здесь будет.

Я не стала продолжать. Вика для него теперь вроде как «своя», подружка Ника. Поэтому он ее и вызвал, ее, а не любого другого врача из своего штата. Про клуб я ничего не сказала. Траурно молчала, думая о Звере.

Ну да, все пошло прахом.

Он сам виноват.

— Ты должен это остановить, — прошептала я.

Ходила почти по краю, по лезвию ножа. Я отчаянно хотела вытащить Зверя, на имущество плевать. А Руслану — наоборот. Наплевать на ненавидимого брата, но не на то, что он создавал годами личным трудом. Если я надавлю на нужные точки, он возьмет опекуна Коринны за глотку. А это спасет Кирилла.

Мне немного надо.

— С тех пор, как Зверь у них, они жгут все, что вам принадлежало.

Руслан стоял ко мне спиной, но эта спина напряглась.

— Он мне звонил, глумился, — мой голос задрожал. — Я ничего не смогу сделать. Я пыталась с ним договориться, но ему ничего не нужно от меня. Угроз моих он не боится.

— И чего ты хочешь? — хрипловато спросил он.

Тон был вопросительно-угрожающим. Он раскусил мою хитрость и Руслану не нравится, куда я веду.

— Поговори с ним ты, — в горле внезапно пересохло, и я сглотнула.

Глупо на что-то надеяться, и о чем-то его просить после того, как кидалась на него с ножом. Он с трудом спасся: благодаря неимоверной удаче, и хитрости. Захочет ли вообще раскрывать, что жив? Ведь обвинений в убийстве с него так и не сняли. Черт. Куда ни сунься, кругом тупик.

И если даже позвонит — Руслану тоже нечего предложит. Нечем угрожать. Пат.

— И что будет дальше? — допытывался он. — Если я вытащу брата — что? Ты выйдешь за него замуж? Будешь жить с ним?

Вопросы поставили меня в тупик. Да, конечно, он слышал о подготовке свадебной церемонии — к тому моменту уже был на свободе. Знает и о похищении Зверя.

В детской повисло напряженное молчание.

Я и сама не знаю.

Я понимаю, что его бесит. Сначала все казалось простым, но не теперь, когда есть ребенок и перспектива моего брака с другим. Сердце на части не разорвешь. И я сама еще встану перед этой дилеммой, когда придется время, и Зверь будет в безопасности. Ребенка Руслан не отдаст. А я не уйду без него к Зверю. И с Русланом не останусь. И в этой ловушке каждый из нас.

Но сейчас я думала о том, как его спасти, а не о наших распрях.

Почему он этого не видит? Впрочем, когда Руслана посадили, Зверь сам вздохнул с облегчением. Я снова ощутила сверлящую боль в груди. Так было с самого начала. С самого начала они спорили и дрались из-за меня.

Только Руслана Зверь все равно не собирался прощать врагам! Он говорил, что обязан отомстить за его смерть, раз уж тот погиб, иначе будет выглядеть слабым в глазах окружающих. Это будет сигналом к тому, что пора и его в расход.

И пусть у меня нечем прижать опекуна Коринны, но есть чем Руслана.

— Если все узнают, что ты вернулся и оставил брата в руках врага… Особенно он. Ты сможешь вернуть прежнее влияние? Или зачем ты вернулся?

Руслан сжал челюсти. Ему безумно не нравилось, что я давлю на него.

— И откуда они узнают?

Я красноречиво промолчала.

Он хмыкнул, взгляд зачерствел, но он думал. Мои слова ему не нравились, но он понимал, что я права.

— Расскажи про ребенка? Что с ним? Как здоровье? — сменил он тему.

— Зверь…

— Я тебя о ребенке спросил! Пока не разберусь с ним, оставлю брата чужим заботам! И чем дольше ты тянешь, тем меньше от него останется к утру.

Я испытала облегчение, несмотря на жестокость слов. В груди ослабла невидимая струна. Значит, он все же поможет. Не хочет обсуждать это, потому что решение ему не нравится, но поможет!

Я вздохнула и на дрожащих ногах подошла к инкубатору.

— Уже лучше. Малыш подрос, утром его достанут из инкубатора. Наконец-то я подержу его на руках…

— Инвалидом будет?

Я взяла паузу, потому в сердце что-то екнуло, будто ниточка оборвалась. Ну как на такой вопрос ответить? Хотя я понимала, почему он спрашивает. Руслан слишком материалистичен, чтобы верить в чудеса. И жизнь его не раз обламывала. И один сын — пусть приемный, но инвалид — у него уже есть.

— Не знаю. По зрению нет. Остальное все пока слишком зыбко. Будет ясно, когда малыш будет дальше расти.

Это честно. Руслан должен оценить. Никаких розовых облаков и ложных надежд — лучше, чем пощечина от реальности.

Он вздохнул.

— Вызови врача. Я хочу взять его на руки.

Я помедлила, вздохнув от ревности, но перечить не посмела — до рассвета действительно мало времени. Врач пришла через пять минут и оторопела на пороге, увидев Руслана в комнате. Он и виду не подал, что идет что-то не так. Женщина с трудом взяла себя в руки. Без объяснений приступила к работе, но я то и дело ловила удивленный взгляд. Она проверила показатели ребенка.

— Все хорошо, вы готовы, Лилия? — по привычке она обратилась ко мне, но после сразу повернулась к Руслану. — Прощу прощения…

— Давай, — подогнал он.

Врач открыла инкубатор и извлекла ребенка дрожащими руками. Он беззвучно открыл рот, а затем закряхтел. Я попыталась вклиниться вперед, но ребенка она передала Руслану.

— Осторожнее, — она помогла одной ладонью взять под голову, и улыбнулась не сдержавшись. У меня самой от избытка чувств выступили на глазах слезы.

Руслан взял его довольно уверенно. Малыш утонул в огромных руках, как игрушечный. Врач вылетела из комнаты пулей, и мы остались вдвоем. Очумевшими глазами Руслан взглянул на меня, и я поняла, что он вспоминает все, что случилось: мои роды, период в больнице, наш разлад.

— Почему ты от меня ушла? — неожиданно спросил он.

Он смотрел на малыша. Я даже взгляда не удостоилась. Словно не я этого ребенка сначала выносила и родила, а затем обрела снова, боролась за него, даже когда никто не верил.

Я промолчала, сжав челюсти.

Не дождавшись ответа, он поднял голову, и мы встретились глазами.

Он помнит, почему я ушла.

Я не сказала ни слова, но он все мог видеть по лицу. Потому что не любила тебя, ненавидела, потеряла ребенка. Потому что не защитил нас! Потому что ты никто в моей жизни, Руслан.

— Ты знаешь, — процедила я.

Он отвернулся.

Руслану не понравилось то, что он увидел. Дальше он рассматривал малыша молча. Ничего у нас не получилось, и он это понял. Но сколько же горя это принесло нам обоим. Через несколько минут он протянул ребенка мне, и ледяной холод в сердце растаял, когда я взглянула в крохотное личико.

Ради этого стоило жить.

У меня на руках малыш пригрелся и успокоился. Я поглаживала нежную ткань распашонки кончиками пальцев. Мне бы сейчас только им заниматься, а не сходить с ума от двух мужчин в моей жизни и отсутствия выбора. Я столько нарядов ему сшила… Все спрятала, что здесь нашла. Из-за суеверий. Но теперь можно вернуть все на место. Купить детскую мебель. Выбросить медицинское оборудование. Все, что напоминает о трудных днях.

Быть счастливой.

Но от этого счастья только хуже. Мы навсегда связаны сыном, и ненавидим друг друга. Наверное, со временем мы к этому привыкнем. Но все равно эта ненависть будет отравлять мне жизнь. Может быть, и ему тоже.

Я заметила, что он смотрит на меня. Взгляд Руслана был слишком пристальным: он изучал мои эмоции, словно мысли читая. Жестковатым взглядом. Сунул пальцы за ремень, стоя полубоком — стало видно порез на руке.

К счастью, не начал меня доставать.

Отвернулся и достал телефон. У меня сердце остановилось, пока Руслан по-деловому набирал номер. С ребенком мы закончили, на руках подержали. Он звонил опекуну Коринны! Ответ ждал недолго.

— Узнал? Узнал ведь. Мне нужен мой брат.

Пауза.

Я не слышала собеседника, но поняла, кому он звонит.

— Я хочу забрать его обратно. Что взамен? Нет, деньги тебе предлагать не буду.

Я понятия не имела, что он предложит, если не их. Себя? Сомнительно. Наследство? У него его нет. Наследство Девина принадлежит мне. А что тогда? Опекуна Коринны мало, что интересует. Ни я, ни Зверь не сумели предложить ему ничего, чтобы его заинтересовало.

Кажется, то же самое ему сказали по телефону — Руслан хмыкнул.

— Послушай. Ты отдашь мне брата, а взамен я не пришью твою дочь. Ребенка она уже родила, и больше не нужна мне. Встречаемся следующей ночью. На нейтральной территории, за городом. Я пришлю посредника.

Он отключил телефон, сглотнув — кадык дернулся.

Руслан нервничал, значит, неуверен, что все выгорит.

— Постой, о ком ты сейчас говорил… — не поняла я.

Он бросил на меня странный взгляд. О ком это он, что за дочь, которая родила Руслану ребенка… От дурного предчувствия кружилась голова.

— Обо мне? — переспросила я, вспоминая и переосмысливая каждое слово. — Я не его дочь! О чем ты, Руслан?

— Вот и узнаем, — ответил он. — Важно, как он считает.

Несколько секунд я стояла, как громом пораженная, прижимая теплого ребенка к груди. Стыковала в уме факты и обрывки разговоров, которые не складывались между собой.

— Не верю, — затрясла я головой. — Это бред!

— Ты же читала дело? Твою мать обвиняли в связи с охранником, из-за этого Девин всю жизнь испытывал к тебе недоверие. Я выяснил, что опекун твоей сестры — Антон Маре, так во всяком случае его звали в то время. Возможно, фальшивое тоже. Он был личным телохранителем и помощником Девина.

— Я знаю, он был на родах, и… — я осеклась. — И убедил Девина в том, что я его дочь. Что мы похожи. О, боже!

— Обвиненного охранника замучил и убил тоже он. Маре постоянно был с Девином, его женщины тоже были на виду. Решал все личные и тайные проблемы. У него были возможности для этого. Девин доверял ему абсолютно.

Я отвернулась от Руслана, пытаясь привыкнуть к мысли.

Опекун Коринны ведь сказал, что спас мне жизнь. Убедил отца оставить меня в живых, доказывая, что я его дочь, но зачем? Какой его личный интерес? Зачем приходил к нам, когда я была маленькой? Сделать он ничего не мог, чтобы не навлечь на себя и на нас подозрения. И преуспел в этом, раз оставался доверенным лицом Девина столько лет.

И от нас он ничего не хотел. Мстил за меня парням. Я думала, из-за верности своему хозяину, но что, если причины другие? И он хотел, чтобы мы с Коринной разделили наследство пополам. Если Руслан прав, он ловко подбросил своего беспородного щенка в богатую семью с хорошей родословной.

Подобное предчувствие у меня было и раньше, только я не придала значения этому, и гнала подобные мысли прочь.

— Не верю все равно, — упрямо сказала я. — Это просто невозможно!

— Шансы были. Я сразу задался вопросом, какого черта он творит, но тебя не трогает. Я бы сразу тебя пришил на его месте.

— Из-за того, что я дочь Девина!

— Мне все равно, Лили, чья ты дочь, — поморщился Руслан. — Важнее, чьей женой ты станешь. Я тебя не отпущу. Зверя я верну, но ты должна пообещать, что была и останешься моей. Все изменилось. Больше я не могу тебя отпустить, и беру свои слова назад.