Глава 22

Несколько дней мы выжидали. Я прикидывалась паинькой, и когда на следующий вечер ко мне заглянул Маре, уверила его, что со временем приму его условия, просто пока не готова. Пообещала подумать, на кого буду учиться, и сославшись на плохое самочувствие, отсиживалась в комнате.

— Что с твоим ребенком? — поинтересовался он.

— Сейчас он с Русланом, — сказала я правду. — Скорее всего, он спрятал сына. Но со временем я его заберу, уверенна.

По взгляду Маре я поняла, что принимать в семью «внука» он не слишком хочет. К счастью, он отстал с этим вопросом.

С Коринной мы еще раз ходили на охоту.

Там она рассказывала, что ей удалось узнать, а я — что нужно делать, если она сбежит. Не факт, что случай предоставится именно мне. Рассказывала, как все устроено, кто «наш», а на кого не стоит полагаться. И сама не верила, что она справится. Коринна — оранжерейная орхидея. Даже не роза, которая может расти в саду. Она одна никогда не была на улицах города. В нашем мегаполисе, где на каждом шагу можешь стать жертвой, это все равно что войти в клетку со львом и думать, что перед тобой ягненок.

Коринна не знала, куда уходит Маре. Но ей удалось выяснить, в какое время он отсутствует, и когда до него сложнее всего дозвониться. Чаще всего — около полудня или ближе к позднему вечеру, около одиннадцати. Это меня заинтересовало. Либо он входил куда-то, где глушили сотовую связь, либо бывал под землей. В бункере, что ли?

Мы решили действовать днем. Во-первых, охрана не так напряжена, во-вторых, вечером у Маре был плавающий график. Иногда он оставался дома. Однажды сел играть с нами в шахматы в комнате с камином. Если вычеркнуть из памяти сына, по которому я начала сильно, почти по-звериному скучать, но не подавала вида, чтобы не вызвать вопросы. Зверя и мое беспокойство за него, даже за них обоих — за его брата тоже. И вычеркнуть обиду за маму. То это были почти домашние сцены. В доме с Маре было тепло, спокойно, видимо, сказывалась его привычка жить с Коринной, когда она была ребенком, и он обеспечивал ей опеку и заботу. Это усыпляло бдительность. Потому что Маре был совсем не «добрым дядей», которым пытался казаться.

Каждое утро мне продолжали доставлять газеты. Другой связи с внешним миром не было. Как выяснилось, Коринне тоже обрезали связь и интернет, видимо, из опаски, что я тоже ими воспользуюсь. Я внимательно читала ее целиком, разыскивая статьи об «Авалоне» и наших людях. Раньше про «Авалон» писали часто. Не сделали исключение и на этот раз. С задержкой в два дня напечатали большую статью о пожаре в клубе, нападениях на наших, и всем что произошло с городом после того, как Зверь попал в плен, а Руслан «погиб».

В конце статьи меня ждал сюрприз.

Свежее фото братьев.

Не очень качественное, черно-белое. Но снято явно недавно. Зверь стоял вперед, голова наклонена вперед, взгляд тяжелый и в сторону. Руслан чуть позади, смотрит прямо. Какого хрена он выставил себя на всеобщее обозрение? Он же в розыске за убийство моего отца! Несколько секунд я рассматривала его, не понимая, что происходит.

Зато они взяли город под контроль.

Все снова стихло, виновные наказаны, Маре здесь нечего ловить. Но им с наследством империи Девин нечего ловить тоже, потому что я здесь. Снова ничья.

И все же это фото сильно напрягало.

Как будто сигнал или знак. Но глядя на него, я поняла, что если собралась бежать, то нужно сваливать как можно быстрее. В примирение братьев я не верю.

Отшвырнув газету, какое-то время глядя перед собой. Если пробовать, то сегодня. Все, что хотели мы выяснили, и даже все обсудили. Пора решаться.

Заранее мы договорились об условном сигнале.

Я должна была взять чашку, когда решу, что пора начинать и выронить на пол. Это должно было привлечь внимание охраны. Я страшно волновалась, мне, беременной, хоть и на маленьком сроке, не хотелось натуралистично падать на пол и изображать судороги. Сегодня будет второй раз, когда она с любопытством поглядывает на меня, спрашивая взглядом, мол, когда?!

Во время обеда с Коринной я взяла в руки чашку на блюдце. Я переглянулась с сестрой, прежде чем бросила чайную пару на пол. Неуклюже: теплый чай попал на мои брюки, блюдце съездило по коленке и со звоном раскололось об пол.

Тем лучше.

— Лилия! — закричала Коринна, когда я попыталась встать и упала — не просто реалистично. Я поскользнулась на пролитом чае и осколках и, схватившись за скатерть, влетела боком в стол и рухнула, стянув со стола скатерть и посуду.

— Лилия! — заорала Коринна и в голосе звучала натуральная паника.

Так даже лучше. Несмотря на боль, которая всерьез охватила бок и вообще левую сторону. Даже живот прихватило, я покрылась бледной испариной от страха за ребенка.

Сестра бросилась ко мне и подхватила голову.

— Помогите!

Я слышала, что в комнату вбежали, но не видела кто — слуги или охрана. Везти меня в больницу или нет, решать будет именно охрана.

— Вызовите врача! — проорала Коринна. — Позвоните дяде! У Лилии приступ!

Я закатила глаза и захрипела, изображая судороги. По правде говоря, я и так хреново себя чувствовала, ударившись об стол. Ощутила, как меня поднимают на руки, как препятствует этому Коринна, бросившись вперед на охранника:

— Нет, не трогайте ее! У нее приступ, как было у нашей бабушки! Срочно позвоните дяде! — меня отпустили, и я осталась лежать в прежней позе на полу. — Да скорей же, она может погибнуть!

— Маре не отвечает!..

Я слышала только голоса, но не видела их — смотреть с закатившимися глазами трудновато. Расслабила тело, изображая, что я в бессознанке, хотя наоборот, хотелось сжаться в комок от вполне реальной боли.

— Так вызовите скорую! — потребовала Коринна.

Своего мы добились: через несколько секунд начальник охраны разрешает вызвать бригаду из городского госпиталя. Объясняет ситуацию. Произносит адрес. Теперь главное не спалиться до прибытия врачей. И постараться сделать так, чтобы врачи нас не раскрыли.

Этот момент я продумала плохо.

Бригада быстро может понять, что я их разыгрываю. Ладно, на этот случай у меня есть козырь, и они не посмеют отказать.

Коринна сидела у меня в голове, закрывая от слишком назойливых взглядов. Но охранник отодвинул ее, начал ворочать мое тело, пытаясь расположить меня так, как было сказано по телефону. Очень трудно было оставаться безучастной, и полностью расслабиться.

— Не трогайте, — попросила Коринна.

Сирену я услышала через несколько минут. Страшно хотелось перевернуться, но я приложила все усилия, чтобы не шелохнуться и выглядеть так, словно я в глубоком обмороке. Но перед врачами придется прийти в себя. Они быстро поймут, что я притворяюсь.

Мне было сложно оценивать ситуацию. Я могла только слушать: хлопнула дверь, раздались голоса. Хреново будет, если вместе с врачами войдет Маре, его провести не удастся.

— Что случилось?

— Она упала, — сбивчиво, но убедительно начала Коринна. — У нее начались судороги! Ее срочно нужно везти в больницу! Вы не понимаете, это наследственное, у нашей бабушки было также, она умерла!

Судя по шагам, ко мне приближались, и пришлось открыть глаза и сделать вид, что прихожу в себя. Нам могут не поверить, если заметят, что обморок ненастоящий.

— Вы можете оказать помощь на месте? — спросил начальник охраны.

И я поняла, что он будет давить на это, пока не приедет Маре.

— Я беременна, — сказала я врачам, и оглядела присутствующих. В шок была даже Коринна, но мне пришлось на это пойти. Не госпитализировать беременную они не откажутся точно, и охране нечем будет крыть. — У меня начинается из-за судорог выкидыш!

Это решило все.

Но в последний момент, когда сестра шагнула за мной, чтобы ехать со мной в машине, начальник безопасности преградил ей путь.

— Нет, Коринна. Вы останетесь здесь, вам не нужна медицинская помощь.

Сестра осеклась и беспомощно взглянула на меня. Мы думали, что нам разрешат поехать вместе.

— Но… мы же сестры. А если Лили станет хуже?

— Только с разрешения Маре, — отсек ее начальник безопасности, и Коринна тоскливо взглянула на меня, прощаясь.

Помоги мне, кричали ее глаза, только не забудь! Используй все шансы для нас!

— Все будет хорошо, не волнуйся, — дрожащим голосом пообещала я.

Я хотела воспользоваться телефоном еще в машине, взяв его у медперсонала, но один охранник сел со мной, еще и машина сзади нас сопровождала. Времени оставалось не так много, и они выйдут на контакт с Маре. Ничего, через несколько минут мы будем в госпитале…

Оттуда я смогу позвонить Зверю или сбежать, если все пойдет по плану.

Еще в машине мне что-то вкололи и стало легче. Я сильно приложилась об пол, когда падала. И сейчас жалела об этом, но переиграть не могла, да и не было другого выбора — переиграть неудачный дубль я не могла, у нас был только один шанс.

— Мне нужно в туалет, — сказала я, как только мы приехали.

Вопросительно взглянула на охрану, но те не стали возражать. Все равно в туалет меня повели под конвоем. Я шла медленно, боясь, как бы чего не вышло с ребенком. Потерять вторую беременность подряд я не могу. Меня отвели в туалет в ВИП-палате, где, скорее всего и планировали разместить. Это было просторное помещение с собственным душем, но без окон.

И что теперь делать?

Из одной ловушки попала в другую.

За дверью стояла охрана, пока я смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти выход. Телефона у меня, нет ни хрена чтобы связаться с внешним миром! А они скоро сообщат обо всем Маре. Тогда я вряд ли сбегу. Нужно выходить и попытаться еще раз. Не знаю, убежать?..

У меня было бледное лицо, а глаза темные и отчаянные, как у животного в западне. Живот ныл, от нервов или из-за ушиба, но бегать от охраны по этажам я не смогу. Не рискну.

В дверь постучали.

— С вами все в порядке?

Медсестра.

— Да-да, все отлично! — торопливо заверила я, чтобы они не вломились. — Дайте мне минутку, пожалуйста!

— Мы вас ждем. Доктор пришел для осмотра.

— Сейчас! — чуть не плача, я вполголоса произнесла. — Проклятие…

За дверью раздался звонок. Начальник охраны с кем-то заговорил. Слов я не разбирала, но по тону поняла, что дозвонились до Маре. Сейчас сюда еще нагонят охрану, он приедет сам, а то еще и велит везти меня обратно несмотря на последствия. Ему моя беременность не так важна, как мне.

А я еще ничего не решила. Нужно рискнуть. Я открыла дверь, невинно глядя на охранника.

— Дайте поговорить с дядей, — плача, сказала я и забрала трубку.

Увидев мое заплаканное лицо, перечить мне не посмели. Я снова заперлась в туалете и приложила трубку к уху. Мне до дрожи не хотелось с ним говорить. Я мечтала позвонить в «Авалон» и услышать кого-то из них.

— Алло? Алло, Лилия? — голос Маре был резким.

— Да. Я в больнице.

— Немедленно возвращайтесь обратно, — он говорил низко и предостерегающе, от этого загробного голоса у меня пошли мурашки по спине.

Кажется, догадался, что мы задумали.

— Мне стало плохо…

— Немедленно возвращайся назад! — гаркнул он.

— Хорошо, — выдохнула я, сбросила звонок и сразу же набрала номер Зверя.

У меня была еще минута, может, две. Сейчас Маре свяжется с другими охранниками и узнает, что я все еще прячусь и говорю с кем-то. Дверь сломают, а меня увезут назад.

— Да.

Голос Зверя — родной и знакомый — грел, как мягкий плед. Уставший, злой, но эта злость предназначалась не мне — я звонила с незнакомого номера. Я разрыдалась в трубку, не выдержав напряжения последних дней.

— Лили! — голос охрип, в нем появился сырой голод, который кричал: где ты, как ты, что с тобой?!

Он уже знает, что я беременна.

Это слышно по звериным эмоциям и реакциям: он ищет меня. Вика все ему рассказала.

— Я в госпитале, — выдохнула я сквозь слезы, в дверь уже начали стучать, так что мы говорим последние секунды. — Сейчас меня увезут назад. Если ты не успеешь, скорее всего, мы больше не увидимся.

— Мы уже едем. Как ты, Лили? Ты здорова?

Я не успела ответить: дверь не сломали, а открыли ключом. Охрана вырвала телефон, проверяя кому я звонила, но и я не собиралась этого скрывать.

— Она звонила в «Авалон», — сказал начальник охраны, сверив номер. — Твою мать!

Он так взглянул, словно хотел врезать мне. Наверное, почувствовал себя идиотом, попавшись на уловку двух девчонок. Но бить дочь Девина не осмелился.

— Быстро за мной! — меня схватили за рукав, не церемонясь, и повели к выходу из палаты.

— Что вы делаете! Я плохо себя чувствую! Это правда!

Меня не слушали. Врачи расступились в стороны, не понимая, что происходит и почему меня уводят. Начальник охраны бросил своему:

— Подкрепление вызови, когда они приедут? — одновременно он пытался держать все под контролем, но было видно, что он едва сдерживается, чтобы не распсиховаться.

Он был на пределе, понимая, что они втроем могут попасть в засаду, из которой уже не выберутся.

Я крепко их подставила, и они это знали.