Глава 27

Я отключила телефон.

Все, что могла — я сказала, и теперь с Маре один на один. Он снисходительно улыбнулся, увидев меня. Остальные: мой телохранитель, мужчины за овальным столом, их как будто не существовало или они ничего не стоили.

— Рад тебя видеть, — плавно сказал он.

Маре отдал дипломат одному из сопровождающих.

— Наследницы Девин передают управление корпорацией мне, — сообщил он совету.

Они молчали и смотрели на него, словно до них не сразу дошло, что происходит.

— Я ваш новый босс.

Они все еще глазели, как будто не верили. Лица выглядели такими бессмысленными, что захотелось наорать на них. Помощник Маре положил дипломат на стол и открыл крышку. Перед Маре положили две аккуратные стопки документов, подровняли. Я смотрела на них, даже немного жалея своих парней.

Я знала, что подпишу.

То, за чем они так долго гнались, уплывало из рук.

— Прошу, Лили, — пригласил он.

Я села в кресло, закинув ногу на ногу и пододвинула документы. Прочла бегло, уверена, Маре подготовил все так, что комар носа не подточит. Каждая бумага в трех экземплярах. Я поняла, почему Маре пошел на сделку в офисе — там были поля для подписи членов правления. Они тоже должны будут подписать.

Я подняла глаза. Маре возвышался надо мной, как гора. Даже жаль, что он не мой настоящий отец. Но кого мы по-настоящему не выбираем — это родителей.

— Смелей, Лили, — мягко подтолкнул он, и я опустила тяжелое перо на дорогую и плотную бумагу.

Я давно заметила, здесь, в высшем обществе, каждая мелочь монументальна и стоит, как крыло самолета. Даже если это просто ручка.

Неторопливо, словно давая фору парням, я подписала каждый документ. Тщательно выводила подпись. Ручка шла так мягко, словно сама писала, без малейших усилий. Меня не корчило от проигрыша и понимания того, что папино наследство помахало на прощание, прежде чем отчалить к другим берегам. Я даже ощутила облегчение.

Даже если весь мир рухнет. У меня останется мамина квартира и двое детей.

А игры взрослых мужчин слишком тяжело мне дались.

Маре сел рядом и пододвинул к себе уже подписанную стопку. Он расписывался быстро и уверенно. Если я прощалась, то он торопился забрать все и убраться на своем вертолете.

Черт, даже если мальчики догадаются, они же этот вертолет не смогут сбить. Не в центре, на глазах у зевак, журналистов и полиции мегаполиса, чтобы этот вертолет разнес при падении пол квартала. Так что он улетит, уверена. Скорее всего, на частный аэропорт, где его ждет бизнес-джет и Коринна на борту.

Этот человек большую часть своей жизни провел рука об руку с чудовищем и магнатом, моим отцом. Чего еще я от него ждала. Конечно, он выиграл. Больше всего стало жаль Коринну. Она на меня рассчитывала. По-детски и наивно, но ждала, что старшая сестра ее спасет. Еще немного, Коринна подрастет и поймет, что только в сказках добро побеждает зло.

Я уверена, с ней все будет хорошо.

Ее жизнь останется прежней. Просто всю жизнь ей придется считаться с Маре и делать то, что он скажет.

После его подписи документы пошли по кругу. Их засвидетельствовали директора, и бумаги вернулись ко мне. Зажав перо, я смотрела на бумагу, пока стопка росла. Наконец, ко мне вернулся последний подписанный документ.

Вот и все.

Я взглянула на побледневшего телохранителя. Пока все шло по плану — я и так должна была подписать, если Маре доберется до офиса. Но что делать дальше он не знал.

— Могу я попросить вас? — спросила я Маре.

— Конечно, Лили.

Он взглянул на меня по-отечески мягко и располагающе. Словно очень хочет выполнить мои капризы.

— Оставьте контакты Коринны. Я бы не хотела терять связь с сестрой.

Маре вдруг улыбнулся.

Вокруг глаз появились густые морщины.

— Ты не потеряешь, Лили. Ты едешь со мной.

В телохранителя, который только успел дернуться, выстрелили в грудь. Парень рухнул, как подкошенный, так и не успев выполнить свой долг. Захрипел, но он уже не боец. Хорошо, если вообще выживет. Раздались визги, кое-кто из директоров попрятались под стол.

Маре встал.

— Идем, Лили.

Он крепко взял меня повыше локтя. Уверенная, сильная хватка, которая не оставляла сомнений — я пойду с ним.

— Я не хочу с вами идти! — выпалила я.

Я-то понимала, почему он меня забирает. Это же не Девин, он не может оставить родную дочь на поругание монстрам, пусть даже беременную от одного из них.

Он заставил меня подняться, я обернулась к совету — здесь же столько людей, может кто-то поможет! Но они отводили глаза. Это не их дело.

Он хотел меня увести, но я уперлась. Мы стояли друг напротив друга, я безуспешно попыталась вырвать руку. Он оставил нас в дураках — и меня тоже. Я подписала все, у меня не было выбора. Но мало того, что Маре обыграл нас. Он решил увести меня. Опасно, но очень хотелось ужалить его.

— Я не ваша дочь!

— Снова лжешь? — беззлобно спросил он.

— Я делала тест! Я — биологическая дочь Девина, а не ваша! У меня есть доказательства!

От неожиданности Маре меня отпустил.

Он долго смотрел на меня.

Я ожидала любой реакции. Что он ударит меня, застрелит, плюнет в лицо — что угодно. Предсказать, как поведет себя такой человек, как Маре, невозможно.

Он меня отпустил.

— Мне жаль, дорогая, что ты не моя дочь, — спокойно сказал он. К концу фразы тон упал, показывая, что ему действительно жаль.

Я ему нравилась.

Но он понял, что не вру — по откровенным глазам, голосу. Глядя в разочарованные глаза, я почувствовала, что меня бросили второй раз. Всего три слова, и я за меня больше не будут драться, защищать, спасать. Я больше не нужна.

Я не его дочь.

— Удачи, Лилия. Она тебе пригодится.

Он протянул руку, но мимо меня и я обернулась.

Его люди складывали бумаги в дипломат. Подравнивали стопки и укладывали друг на друга в черное нутро. Маре ждал, когда ему подадут дипломат и он сможет уйти.

Я привыкла, что в таких носят деньги. Но здесь было лишь три вещи: пистолет, бумаги, и пачка сигарет, хотя я никогда не видела Маре курящим.

Я снова взглянула ему в глаза и перестала дышать.

Это не его дипломат. Они быстро сваливали после моего побега, постреляли собак… Он взял тот дипломат, который оказался под рукой. Ведь они улетают с Коринной за границу и, скорее всего, Маре избавился от вещей. Он взял дипломат из машины, которая сейчас внизу… Это всего лишь догадка. И кроме этой ненужной, непонятно кем забытой пачки, у нее нет подтверждения.

Маре улыбался уголками губ, грустно и снисходительно. Его забавляло, что я смотрю на него с открытым ртом. Ну и зря.

Дипломат защелкнули и подали ему.

— Мне пора.

— Коринна с вами? — уточнила я. — Она здесь?

— Ты могла ее увидеть, — по тону я поняла, на что он намекает, мол, окажись ты моей дочерью, полетела бы с нами, а так увы. Неуправляемая беременная девица никому не нужна. — Но такой возможности у тебя не будет. Коринна уже в аэропорту.

— Тогда и вам удачи, — ответила я.

Маре со своими людьми стремительно вышли из зала совещаний.

Я сорвала со столика, на котором громоздились бутылки воды и стаканы, белую салфетку с вензелями. Выглядела она так, словно миллион стоит. Подошла к телохранителю и скомкав ее, накрыла рану и надавила. Он еще был жив.

— Вот так, — сказала я бессмысленным глазам, силящимся не закрыться и хоть так, взглядом зацепиться за жизнь. — Что вы прячетесь, как бараны? Вызовите скорую!

На крыше уже прогревался вертолет, а мне было смешно, черт возьми. Ах, если на этом вертолете улетят все мои денежки, Руслан и Зверь не переживут это.

А я отлично себя сейчас чувствовала. Лучше, за последние полтора года. Я подобрала телефон охранника, поставила Руслана на дозвон и прижала трубку плечом к уху:

— Лили? Ты в порядке? — спросил он. — Маре прибыл на вертолете! Прости, я… Ты подписала?

— Да.

— Твою мать… — голос стал бесцветным.

Я тихо рассмеялась. У него был такой тон, целая буря, океан эмоций за несколько секунд: страх за меня, раскаяние, что допустил ошибку, страх за корпорацию и, наконец, отчаяние.

— Скажи своему снайперу, пусть попытается навестись по маячку вслепую, — сказала я. — Не буду обещать, но есть шанс, что маячок в его дипломате. Удачи.

Я бросила трубку, надавила двумя руками парню на грудь. И какое-то время пялилась на расплывающиеся красные пятна по белому шелку, слушая стрекот вертолетных лопастей.

Потом взглянула парню в глаза:

— Если выживешь, можешь считать себя везунчиком, — я широко улыбнулась. Это так странно, разделять свой триумф с незнакомым парнем, но на самом деле, здесь только он мог меня понять. Ведь мы оба живы после выстрела в сердце.

Он — в прямом смысле. И я в какой-то мере тоже.

Через пять минут вновь раздался звонок.

— Черт… — я мучилась с трубкой, пытаясь одновременно удержать салфетку на ране и ответить, пока в зал не вошли вызванные врачи.

Наконец-то.

Они сменили меня рядом с телохранителем, уже потерявшим сознание. Я отошла к окну, так и не вытерев окровавленные руки. Позади нарастал шум — приходили в себя члены совета, собирали вещички и драпали поскорей.

Звонил Руслан.

— Алло? — устало выдохнула я.

— Ты была права… — задумчиво произнес Руслан. — Есть контакт.

Я не понимала, чего он тянет. Ждет, пока вертолет выйдет из зоны покрытия? А это случится скоро.

Отсюда я его не видела. Только улицу внизу и небоскреб — офис Руслана — напротив.

— Стреляй. Дипломат у Маре.

Руслан что-то уточнил на заднем плане, кажется: не рухнет ли вертолет? И скомандовал: работай. Телефон не отключил, и я слушала его притихшее дыхание — он следил за чем-то захватывающим. Я просто слушала: через несколько минут тональность стрекота лопастей сменилась — вертолет пошел на экстренную посадку.

Быстро мы результат не узнаем.

Нужно время вертолету сесть, затем уточнить — было ли попадание и что вообще произошло. Я сбросила звонок. Утро только началось, а чувствовала я себя так, словно всю ночь была на ногах. Устала.

Это беременность дает о себе знать. Мне бы сейчас лежать в постельке и пожирать фрукты, пока любимый делает массаж ног…

В зал, преодолевая поток из членов правления, вошел Зверь со своими людьми. Вот, как они разделились — Зверь спасает меня, Руслан заканчивает с Маре.

Он набросил мне на плечи свою куртку.

— Ты была права, принцесса.

Я вопросительно взглянула на него.

— Вертолет сел. Туда едут врачи.

— Включи новости.

Он достал телефон, долго искал информацию, пока не попался местный канал с экстренным выпуском новостей. Мы молча смотрели на вертолетную площадку: камера описала круг, сверху хорошо было видно, как к вертолету спешит помощь. Журналисты пытались выяснить, кто пострадал, жив ли, и что вообще случилось.

Маре вытащили на носилках. Я затаила дыхание.

Тело накрыли с головой.

Вот и все.

Зверь не проявил эмоций, но я увидела триумф в глазах.

— Присядь, принцесса. Выглядишь уставшей, — Зверь усадил меня в удобное кресло главы правления, и велел девушке-помощнице. — Принесите чай. Придется подождать здесь. Пока внизу все не успокоится. Сейчас хрен уедешь.

— Мне нужно в туалет. Руки грязные, — я показала, что на них кровь.

Отмываясь от красных пятен, я с тревогой думала о сестре. Нужно ехать за ней, искать, но я пробыла в здании еще часа полтора. Меня не выпускали. Пила чай, смотрела новости. С каждой минутой появлялось все больше информации. К концу второго часа я получила полную картину.

Маре держал дипломат на коленях. Пачка сигарет оказалась напротив живота, куда он и получил разрывную пулю. Говорили, причиной смерти стали сразу три фактора: болевой шок, потеря крови и травма.

Когда я услышала это. С трудом сдержала слезы. Для меня самой это было неожиданностью. Беременность, гормоны… Но мне было тяжело ощущать свою причастность к убийству Маре. Он был достойным противником. Будь другой выбор, я бы согласилась. Мне было его жаль. Первого из моих врагов. Жаль сильнее, чем настоящего отца.

— Кто возьмет на себя убийство? — спросила я.

Казалось подозрительным и странным, что Руслан как ни в чем не было ходит на глазах у полиции. О чем вчера договорился с ними?

Убийство моего отца, побег — этого с рук ему не спустят.

— Мы это еще не обсуждали, — безмятежно ответил Зверь.

Я убедилась, что от меня снова что-то скрывают.

— Думаю, можно попробовать уехать, — сказал он после того, как в очередной раз отзвонилась охрана.

Внизу и вправду стало посвободнее. Меня вывели, тщательно оберегая от журналистов. Зверь раскрыл черный зонт, отгораживая от вспышек и сразу сунул на заднее сиденье джипа с тонированными окнами. К моему удивлению, на переднем сиденье оказался Руслан.

— Как ты? — обернулся он.

Я поморщилась.

— Устала и паршиво на душе, — прямо сказала я.

Судя по его глазам, он был со мной солидарен. Долгий сложный день вымотал нас всех. Зверь сел рядом, дверцы захлопнулись. Охрана стояла спинами к окнам, чтобы никто не лез к дверям, пока машине не тронулась.

— Коринна в полиции, — вдруг сообщил Руслан.

Я не поняла, радоваться или пугаться.

— Что она там делает?

— Охрана ее выпустила, когда узнала, что Маре мертв. Идти ей было некуда, полиция привезла ее в отдел. Коринна ждет, что ты ее заберешь.

— О, боже, — прошептала я, от волнения пригладила волосы, проверяя, в порядке ли прическа. Пальцы наткнулись на строгий пучок. — Скорее едем!

Представляю, какой одинокой и потерянной сестра себя чувствует. Я ворвалась в отдел, как фурия. Меня узнали и проводили в кабинет начальника. Коринна в голубом пышном платье и облегающих сапожках, сидела на стуле с идеально ровной спиной, и тихо плакала.

— Коринна!

Она обернулась, как только распахнулась дверь. Я стояла на пороге, не зная, то ли улыбаться, то ли плакать. За меня решила сестра: повисла у меня на шее и разрыдалась.

— Лили!

— Поехали домой, девочки, — негромко сказал Зверь за спиной.

Коринна кротко взглянула на него, пытаясь понять: опасаться ее или нет, но я думаю, моей сестре в этом городе нечего бояться.

— Едем в «Авалон», — выдохнула я, улыбаясь.

Руслана в джипе уже не было — пересел в другую машину. Мы со Зверем сели на передние сиденья, Коринну посадили назад. В зеркало я наблюдала, как она потрясенно пялится в окно. Представляю, как ей сейчас трудно.

— В «Авалоне» у тебя будет своя комната, — сказала я. — Все к твоим услугам. Кухня, прислуга, все, что захочешь. К тебе будут относится, как ко мне.

— Я распоряжусь, — хрипловато вставил Зверь.

Коринна поежилась от него. Да, он не такой Маре. Зато теперь она может выбирать свое будущее. Его мы обсудим позже. Нам о многом нужно поговорить.

В клубе нас встретили аплодисментами. Зверь усмехнулся, наблюдая, как его люди веселятся, подхалимствуют перед хозяином, а шампанское льется рекой. Нас он увел в приватную комнату. Если мрачная черная обстановка и повлияла на Коринну негативно, виду она не подала. Вот что значит хорошее воспитание.

— Что будете, девочки? — начал Зверь.

Сестра пожала плечами.

— Чай и пирожные, что-нибудь вкусненькое, — попросила я.

— Ты ее слышал, — сказал Зверь официанту. — Мне, как всегда.

Позади раздался шорох: на диван запрыгнула Голди и с любопытством уставилась на сестру, человека для нее нового.

— Это леопард? — удивилась Коринна.

— Да, она еще маленькая. Мне ее подарили.

Это не лондонская резиденция, у нас здесь своя атмосфера, но тоже впечатляющая. Голди разлеглась на черном диване.

— Вы уже здесь, — услышала я голос Руслана. Он остановился в проеме.

— Садись к нам, — позвал Зверь.

С ума сойти, у него хорошее настроение! На столике появилась выпивка и квадратные стаканы. Зверь разлил себе и брату виски. Такими я их давно не видела. Наверное, это ненадолго, но даже минута передышки, уже радость для меня. Нам с Коринной принесли чайник с душистым чаем, две белые чашки с блюдцами и поднос, заставленный лакомствами. Были мои любимые штрудели с яблоками и корицей, грильяж, крошечные эклеры с миллионом разных начинок, ореховый рулет, канноли и взбитые сливки с клубникой на меренге. Мне как будто пытались угодить сразу и во всем. Только миндальных не было. Их в «Авалоне» больше не подают.

Мужчины чокнулись бокалами.

— За вас, — Зверь сладко улыбнулся, глядя на меня, как на ценный приз. — За тебя, моя милая принцесса. За нашу победу.

Мы с сестрой переглянулись, а они выпили до дна. Бросили друг на друга оценивающие взгляды, от которых стало не по себе. Они победили Маре, но главный бой еще впереди. Чьей женой я стану и еще неизвестно, какие у них планы на Коринну, когда она подрастет.

Руслан игрок и стратег. Если он потеряет меня, может переключиться на Коринну. Через пару лет пустит пулю в голову Вике, а своего приемного сына отправит в Лондон для знакомства. Вариантов много. Она может стать такой же пешкой, как и я.

Я ничего не ответила Зверю.

Они оба хотели наследства. Даже не имущества, а влияния, которое даровало бы им имя Девин. Хотели покорить его империю. И я была даже готова отдать ненужное наследство. Только теперь, повзрослев и хлебнув лиха, я иначе на это смотрела. Нет, класть жизнь на алтарь ради корпорации отца я не стану.

Я только хочу знать: сколько в их стремлении быть со мной настоящего желания, а сколько от того, что я принадлежу к этому проклятому роду.

— Я хочу поговорить наедине с сестрой, — тихо попросила я.