Глава 28

— О чем? — поинтересовался Руслан.

Теперь я и об этом должна отчитываться? Я промолчала. Зверь прищурился, но я не дрогнула. Это вполне невинное желание.

— Хорошо, — мягко сказал он. — Поговорите, девочки.

Когда все вышли из помещения, я погладила Голди и улыбнулась сестре.

Не знала, что так будет.

Что с Коринной мы будем сидеть рядом, улыбаться, не быть врагами.

— Спасибо, — поблагодарила Коринна. — Ты не обязана была меня вытаскивать.

— Я же обещала.

— Обещала, но… — она отвела глаза. — Знаешь, я думала, мы с тобой не поладим. Мне рассказывали, что ты выросла в нищете, трущобах… Как дикарка. Извини.

— Не извиняйся, так и было.

— В этом был виноват отец. Я думала, ты считаешь нас врагами. И я рада, что это не так.

Я невесело улыбнулась, вспоминая прошлое. Мое появление в «Авалоне», братьев, первое откровение о моем происхождении, фото отца и сестры, когда я смотрю и не верю, что отношусь к семье Девин. Я ведь так же думала: они казались мне чужими и врагами, а не семьей.

— И я рада. Я должна тебе кое-что сказать. Я поэтому попросила всех выйти, это наше семейное дело.

Коринна вопросительно нахмурилась, не переставая улыбаться.

— О чем ты?

— Я хочу уступить наследство тебе. Отдать тебе корпорацию Девина.

— Ты шутишь?

Я покачала головой.

— Серьезна, как никогда. На самом деле я не хотела этого наследство, не видела себя в руководстве концерном, да и подобающего образования или даже представления, как управляются такие организации, у меня нет. И в Лондоне, как ты, я не училась.

— Тебе помогут…

— Вот этого я и хочу избежать. Знаешь, не хочу ломать голову, любят меня за наследство отца или саму по себе. Я не готова к такой ответственности. У меня всегда были другие мечты.

— Какие?

Я отвернулась, глядя в пустоту.

— Я хотела шить. Открыть модный дом.

Любить, быть любимой, обрести семью. У меня много было мечтаний. Корпорация Девин не только в них не числилась, она заставила усомниться и в остальном. Кто меня любит на самом деле? Просто так, не за деньги, влияние или месть, а за то, что я есть и я вот такая.

— Все равно не понимаю, — покачала она головой. — Ты добровольно отказываешься от всего?

— Да. Мои дети тоже не должны ничего наследовать. Я не хочу, чтобы этим кто-то воспользовался в своих интересах.

Она, наверное, не поймет. Ей восемнадцати нет, Коринна — ребенок. У нее представления о любви — книжные, в них живут настоящие чувства и чистая романтика. А мне, волчонку из трущоб, пришлось на своей шкуре вкусить плоды любви сильных этого города. Теперь я хочу узнать, была ли их любовь настоящей.

Я постараюсь объяснить сестре, чем реальность отличается от сказки.

— Если ты так хочешь, — неожиданно согласилась она.

— Завтра поедем к нотариусу в город. Никому не говори об этом. А чтобы после оформления никому не приходило в голову дурных мыслей… Составим завещание, согласно которому корпорация Девин перейдет твоим детям или в благотворительный фонд защиты диких животных, если детей у тебя не будет. Но не мне и не твоим племянникам.

Коринна кивала каждому слову. Мне кажется, она понимала, почему я так поступаю. Что хочу ее защитить.

— Я согласна. Но место в правлении всегда будет тебя ждать, если ты передумаешь. И я буду тебе выплачивать ежемесячную компенсацию из доходов компаний. На твои мечты. Модный дом и все такое. Ты правда умеешь шить?

— Не доучилась, но умею.

Коринна грустно улыбнулась.

— Ты хочешь проверить своих мужчин?

Нет, она все-таки намного умнее меня, пусть у нее был только тепличный и книжный жизненный опыт, но мозги получше варят. Интеллектуалка.

Я сглотнула, ощущая боль в горле.

— Я хочу знать, нужна ли я вообще кому-то, — призналась я.

Меня похитили из-за того, что я дочка Девина. Сначала это касалось и Зверя, и Руслана. Пока они не увидели меня, то были едины в своих стремлениях. Это позже пришел раскол. И обоим было нужно это сраное наследство.

А я хочу, чтобы меня любили.

Меня.

Хочу знать, что важна та девочка, которая ела апельсины вместе с кожурой. С пола собирала сладкую посыпку. На самом деле влюблялась. Не за то, сколько у них денег, влияния и власти, а за то, что они есть и за то, какие они. Я хочу всего лишь взаимности.

Но сначала — откровенности.

И моя любовь не имеет никакого значения. Правда прежде всего. Если мои надежды разобьются, пусть мне будет больно, зато я не буду жить в иллюзиях и обмане. И если я ошибусь в обоих, то предпочту улететь с Коринной в Лондон и начать там новую жизнь.

Если я ошибусь, они меня отпустят.

Они меня сами бросят, если им нужно только наследство. Выгонят из «Авалона» так же, как когда-то сюда привезли. И между ними снова воцарится мир.

А если нет…

Если нет, я останусь с тем, кто меня полюбил. Потому что… мне кажется, я люблю их обоих, только по-разному — совсем по-разному. Зверь моя первая любовь, моя мечта, мое счастье. С Русланом нас связывает много горя. Но иногда душевно общее горе скрепляет сильнее радости, особенно, если испытания пройдены достойно. Это тоже любовь. И я не знаю, какая из них правильная, хотя знаю, какая сильнее.

Так что я хочу посмотреть в глаза правде. Даже если она на меня оскалится.

Я лучше обожгусь, чем буду верить в ложь.

— Я тебя поняла, — ответила Корина. — Едем завтра. Есть идеи, как сделать это незаметно, а затем поставить их перед свершившимся фактом?

Нет, ну она точно умнее.

— Скажу, что едем смотреть наши владения. А в офисе отца подпишем документы с нотариусом. И еще, хочу тебя предупредить…

Я отвела глаза.

— Продолжай, Лили.

— Ты можешь стать следующей целью.

— Не беспокойся, я знаю, что существуют охотники за сокровищами, которые спят и видят, как на мне жениться. До двадцати пяти я точно не вступлю в брак. Так говорил наш отец, и я склоняюсь к тому же. Будет лучше, если я вернусь в Лондон сразу после подписания на папином джете. Через полгода у меня день рождения, я стану совершеннолетней. Но если кто-то захочет на мне жениться, сначала я обсужу это с тобой.

— Со мной?

— Ты моя старшая сестра, — она невесело улыбнулась. — И пример.

Да, всем нам невеселый пример. Мы пожали друг другу руки.

Представляю их гнев, когда они узнают. Но именно это мне и нужно — их настоящие чувства. Искренность. Любовь или ненависть, но от всего сердца.

В дверь постучали. Все ясно, пора сворачиваться.

— Что-то вы долго, девочки, — сказал Зверь, взгляд скользнул по нетронутым пирожным и чаю. — Все нормально?

Разговор был серьезный, я ни глотка ни сделала, а про пирожные вообще забыла. Он даже бровь от удивления поднял.

— Прости, у меня голова разболелась, — улыбнулась я Зверю. — Конечно… Мы с Коринной, наверное, пойдем. День был тяжелый.

— Хорошо, девочки.

Когда мы выходили, я заметила пристальный взгляд Руслана. Надеюсь, он комнату не прослушивал? Вряд ли, конечно. Они здесь и сами нехорошие дела обсуждали, им не нужны на самих себя компроматы. Коринна осталась в небольшой комнате напротив, а я ушла к себе. Думала, долго буду ворочаться, но быстро уснула. Даже не слышала, как Зверь вернулся в нашу постель.

Проснулась утром, с ощущением тяжести на боку и пригретой спины. Приподнялась и обернулась: позади спал Зверь, по-хозяйски забросив на меня руку. Я села, протерла лицо. После вчерашнего чувствовала себя разбитой… От Зверя разило алкоголем — напраздновались они вчера прилично. Руслан пил, наверное, потому что скоро ему придется вернуться в тюрьму дальше отбывать срок.

— Ты куда? — сонно пробормотал Кир.

— Хочу съездить в город.

— Зачем?

— Осмотрим с сестрой штаб-квартиру отца и пройдемся по магазинам, шмотки купим.

— Захватаю мою карту, — неразборчиво в подушку пробормотал он. — Купи себе подарок от меня.

Я улыбнулась и пригладила светлые волосы. Знал бы он, зачем я туда еду — не был бы таким любезным. Коринна уже встала — выглянула из комнаты, как только я, вышла в коридор, собравшись. У них принято рано вставать.

— Доброе утро, — она вопросительно улыбнулась, словно спрашивая, точно ли оно доброе.

— Позавтракаем в городе? — ответила я, мы спустились на первый этаж.

Руслан, судя по всему, тоже напраздновался ночью. В город мы ехали с охраной. Я немного нервничала, но Коринна выглядела безмятежной. Умеет держать лицо. Из машины мы вышли вместе с телохранителями. Интересно, нам удастся от них отвязаться?

Сегодня людей было не так и много, но на улице дежурили журналисты в поисках сенсации — а вдруг повезет? От меня их ловко отсекли. На этот раз мы поднимались не в зал совещаний, а в личный кабинет отца. Коринна, как выяснилось, отлично тут ориентировалась.

— Папин кабинет.

Он был просторным и шикарным — я ахнула. Дорогая мебель, антиквариат. Охрана осталась за дверью, и мы с сестрой переглянулись.

— Ты не успела договориться? Пригласи помощницу, — подсказала Коринна. — Через нее вызовем нотариуса.

Я поискала кнопку вызова персонала. Коринна показала, где — под столом. Можно коленкой нажать.

Через секунду заглянула вчерашняя помощница. Выглядела она так свежо и профессионально, что я позавидовала.

— Принесите нам кофе, — попросила я. — И вызовите нотариуса. Документы, которые врачи подписывал Маре, имеют копию? Мы подписывали три экземпляра.

— Да, они хранились в правлении, но… Теперь они больше не нужны, ведь так? — тактично намекнула она на смерть Маре.

— Принесите мне электронную копию. В известность никого не ставьте.

Та кивнула и вышла.

— Думаешь, не разболтает охране? — спросила я.

— Она? — Коринна с насмешкой подняла брови. — Она — точно нет. Поверь, эта девушка — могила. Тех, кто не умел держать язык за зубами, отец увольнял.

Через несколько минут кофе стоял на столе, рядом лежала флешка с документами. Я вставила ее в компьютер, и открыла документ, чтобы вычеркнуть Маре и вписать туда имя Коринны. Члены правления тоже полетели в корзину. Нотариус подошел даже быстрее, чем я закончила. Это был седовласый мужчина в костюме, похожий на гробовщика.

— Я хочу передать корпорацию сестре, — сказала я, — и полностью отказаться от своей доли с некоторыми условиями.

Я перечислила все, о чем мы договарились накануне. И через десять минут передо мной лежали исправленные и готовые документы, которые осталось лишь подписать.

— Исторический момент, — вздохнула Коринна.

Я была с ней полностью согласна.

Поставив подписи, одну стопку документов я отдала Коринне, другая досталась нотариусу, а третью я взяла себе, и мы разошлись, довольные собой. Перед тем, как попрощаться с сестрой, мы зашли позавтракать в кафе.

— Для них взяла? — спросила она про документы, стопкой лежавшие на столе.

Я уже расправилась с фаршированными блинчиками, и пила кофе. Руки дрожали, когда я представляла, как буду это им говорить… Вот это мандраж.

— Да. Покажу, чтобы убедились.

— А я допью и поеду в аэропорт. Улечу на папином джете в Лондон, после посадки позвоню.

— Спасибо, — я обняла сестру на прощание.

Мы тепло распрощались, я вызвала для нее такси. В «Авалон» возвращалась притихшая перед бурей. Я боялась даже не их эмоций. Я боялась правды.

Парней я нашла в приватной комнате, где и вчера. Вошла, прижимая к груди стопку документов. Сердце билось, как сумасшедшее. Руслан собирался уходить, мазнул по мне взглядом, допил коньяк из бокала и шумно поставил на стол. Зверь, развалившись, сидел на диване. Рассматривал меня на пару с Голди. Я впервые заметила, что у них с леопардом почти одинаковый взгляд.

— Как съездила? — спросил он.

— Займусь делами, — Руслан обошел меня и направился к двери.

— Я должна вам кое-что сказать, — я опустила глаза. — Останьтесь оба. Это важно.