Глава 30

Руслан терпеливо ждал меня на ВИП-парковке. Сам был за рулем. Когда я села рядом, оценил мой внешний вид и без эмоций выдал:

— Со Зверем говорила?

Я упрямо смотрела в окно, на огни «Авалона». Вспоминала глаза Кирилла. Яд и сладость в одном флаконе — в этом весь он. Одной рукой гладит, другой бьет. Через несколько дней придет и продолжит мотать мне нервы. К черту! Если я не нравлюсь ему без денег — пусть не приходит вовсе.

Руслан молча вырулил на лесную дорогу от клуба.

Обратно я не вернусь. Не хочу.

Но чем дальше от клуба, тем сильнее болело сердце. Правда она такая. Трудноперевариваемая. Мокрый обледеневший лес сменился городским массивом.

— Что он тебе наговорил? — голос Руслана в салоне звучал бархатисто и спокойно. Он давно смирился с тем, что потерял меня. Еще когда ушла в «Авалон», когда залетела от Зверя…

Я молчала.

— Его злость можно понять, он считал, победа в кармане, и в последний момент все потерял. Подожди, отойдет.

— Я не отойду, — жестко, чтобы не заплакать, ответила я.

Говорить, что Зверь практически низвел меня до шлюхи, я не стала.

— В этом весь он, Лили. Не любит, когда что-то идет не по плану. С детства привык иметь все, что хочет.

— Знаешь, я не хочу говорить с тобой о Звере, — бросила я, и снова отвернулась к окну.

До пентхауса мы не проронили больше ни слова.

В квартире на первый взгляд ни души — только в детской был свет. Как только мы вошли, няня и врач оставили нас одних.

Я подошла к кроватке, судорожно вздохнув: малыш спал, смешно раскинув ручки. Он был крошечным по сравнению с тем, каким должен быть младенец, но из него не торчали трубки, как раньше. Это был обычный ребенок. Несмотря на все тяготы, я широко улыбнулась увидев его. Тревоги улетели во тьму. На Зверя стало плевать. Что мне еще просить у судьбы, когда и так все есть?

— Как я по тебе соскучилась… — заворковала я, аккуратно пытаясь достать младенца из кроватки и не разбудить при этом. — Кто у нас такой красивый?..

Я продолжила шепотом. Малыш встрепенулся, и я начала ходить по детской, чтобы снова укачать. Из-за наших бед я так редко видела его. Теплая тяжесть на моих руках каким-то волшебным способом убеждала меня, что все будет хорошо. Я осознала, что все позади. Даже Зверь. И теперь будет сколько угодно времени, чтобы посвятить время детям.

— Ты придумала имя?

Руслан смотрел, как я укачиваю младенца.

— Если хочешь… Назови сына сам, — предложила я, встретившись с ним глазами.

Даже не знаю, почему предложила. Может быть, ему важнее, чем мне. Я участвовала в жизни моего сына иначе: носила, рожала, искала, спасала его. Я остаюсь, а Руслан вернется в тюрьму.

Он чуть заметно кивнул. Принял предложение.

— Я хочу назвать его, — пауза, словно он думал, хотя, полагаю, имя он давно знает. — Артур.

— Красивое имя, — ответила я, ничего не имея против.

Какое облегчение. Сначала я боялась давать имя из суеверия, ждала, пока окрепнет. Затем разные проблемы. Так что я счастлива, что у нашего сына появилось имя.

— Артур, — прошептала я.

Он назвал ребенка, вроде бы его больше ничего здесь не держит, но Руслан продолжал стоять. Я и сама хотела подольше побыть с сыном.

— Положи его, Лили. Разбудишь. У тебя будет достаточно времени.

Да. У меня достаточно, а у него — нет.

Выпускать малыша не хотелось, но я послушалась. Ребенок еще ослаблен и у него режим. Я аккуратно положила его в кроватку, и зависла над ней.

В конце концов, это его квартира, выметаться придется мне.

— Ты будешь здесь? — спросила я.

— До утра останусь. Утром меня заберут. Полиция.

— Вы правда договорились? А что будет дальше? Надолго тебя посадят?

Он кивнул в сторону выхода, и я вышла за ним. Болтать в комнате с ребенком — плохая идея. Руслан отвел меня в зал с панорамным окном. Когда-то он притащил меня сюда, похитив со свадьбы.

Он подошел, глядя на вечерний город у нас под ногами. Сунул одну руку в карман. Полтора года назад, когда он насильно срывал с меня свадебное платье, он не на такой рассчитывал финал. Это точно. Человек потерял все, что хотел получить, а теперь еще и пойдет в тюрьму. Но поза у него была расслабленной. Как бы там ни было, Руслан со всем смирился.

— Мне придется отбыть срок за убийство, — признал он. — Свидетелей было много, откосить не получится. Еще за побег. Не знаю, Лили. Предстоит еще один суд, сколько дадут в итоге, сложно сказать.

— Двадцать-тридцать лет?

— Не знаю.

Он смотрел, как по оживленному перекрестку внизу снуют машины. Последний вечер. Самые драгоценные часы свободы. О чем он думает, интересно?

Я увидела на столике наполовину приконченную бутылку коньяка, налила в бокал и подала ему. Руслан удивленно на меня уставился, но бокал принял.

— За тебя, — спокойно сказал он, и выпил до дна.

— Можно я здесь до утра останусь? — спросила я. — Ехать некуда, а самый близкий мне человек находится здесь. Утром я уеду в мамину квартиру с сыном.

— Зачем тебе ехать в свои трущобы, Лили? Оставайся здесь. Меня в ближайшие годы не будет. Квартира останется пустовать.

— Нет, спасибо.

— Почему? Не хочешь быть мне обязанной?

— Все решат, что я жду тебя из тюрьмы.

Он усмехнулся.

— Тебя так волнует, что о тебе подумают? Из-за Зверя печешься? После того, как ты отписала все сестре, не думал, что чье-то мнение тебе так важно.

Я опустила голову.

Какого черта я вообще с ним здесь стою и болтаю. Какая запутанная штука жизнь.

— Ты тоже злишься на меня? — спросила я.

— Из-за наследства? Нет. Главное я сделал, отомстил Девину, как планировал.

Так вот почему он так спокоен.

— Зверь сказал, что теперь не женится на мне, — призналась я, рассматривая ногти. — Что будет меня любить и холить, только женой я его не стану. Потому что кинула на наследство.

Я взглянула в глаза Руслану.

— Плевать, что он сказал, Лили. Он может говорить, что угодно, он сегодня потерял все. Ты сама об этом не жалеешь? Это были огромные деньги.

Жалею ли я? Я покачала головой.

Капиталы империи Девин сгубили мою маму и почти сгубили меня. Я больше не хочу быть ничьей игрушкой из-за денег.

— Я хотела узнать, кто меня любит, я это узнала, — отрезала я. — Так что ни о чем не жалею.

Разве что о том, что рассчитывала на другой результат. Но снявши голову по волосам не плачут.

— Не правда, — возразил он. — Не узнала.

— Как это? — не поняла я.

— Я тебя люблю.

На несколько минут я остолбенела. У него было такое же лицо, без эмоций. С таким выражением в любви не признаются. Руслан словно констатировал факт, не больше.

— Перестань, — сдавленно попросила я. — У меня правда ничего нет. Ты видел документы. Все принадлежит моей сестре. И моим никогда не станет.

— Мне ничего не нужно, Лили.

На моем месте любая девушка в городе радовалась бы. А я сглотнула, борясь с болью в горле. Было очень страшно верить ему. Верить, что кто-то может меня любить. Я искала подвох, перебирая варианты, с какими целями он мог это сказать… Денег у меня больше нет. Ребенка я уже родила. Отец мой мертв. Тогда что? Что ему нужно?

Я пыталась найти ответ в его глазах, пока Руслан меня не поцеловал. От него пахло коньяком, и болезненными эмоциями, которые ощущались в каждом движении губ.

В первый раз я не ответила. Просто стояла, пытаясь выпутаться из ощущения, что это сон.

Руслан остановился и долго дышал на губы.

— Ну что же ты, — прошептал он. — Ты меня не любишь?

Я молчала, опустив взгляд на его влажные губы. Лишь бы в глаза не смотреть.

— Меня скоро заберут. Просто скажи да или нет. Уже ведь без разницы, так? Это ничего не меняет. Просто скажи, чтобы я знал.

Я ощутила, как по щеке катится слеза.

Вспомнила, как он побежал за мной через поле и сбил на землю. Как холодно нам был лежать. Я с тех пор знала, что он ко мне неравнодушен. Не умом, а понимала сердцем. Когда Руслан попытался поцеловать меня второй раз, я ответила, положив ладонь ему на затылок. Несколько раз поцеловала теплые губы, и разорвала поцелуй. Смотрела, глядя шелковистые волосы пальцами — слегка, чтобы его не поощрять. Просто не смогла удержаться. Он потянулся — я не разрешила новый поцелуй, положив пальцы на губы и частично — на шрам на щеке от ножа брата. Руслан сглотнул, и кадык дернулся.

— Я беременна от Зверя, — напомнила я. — Слышишь?

— Мне все равно, — хрипло прошептал он.

Зверю тоже было все равно. Детей они делят пополам, как все свое.

Он меня не отпускал, держал лицо в ладонях и дышал то в щеку, то на губы, словно примерялся к новому поцелую. Я подумала, что стоим мы на том же самом месте, где он поцеловал меня в первый раз. Внизу мерцали огни мегаполиса — проклятого города дождей. Он все прежний, это мы, люди, уже другие.

— Я давно забыл про деньги. В тюрьме они мне не понадобится. Там мне нужны ребенок и ты, Лилия. Я хочу знать, что смогу к тебе вернуться когда-нибудь. Любишь или нет? — снова прошептал Руслан.

— Ты же знаешь, что да, — произнесла я.

Он вдохнул и после секундной задержки, поцеловал меня в последний раз. То, что он последний я почувствовала. В завершении ткнулся губами в скулу, и застыл.

— Со Зверем поговорю сам, — шепчущие губы щекотно задевали щеку. — Дождись меня, ладно?

— Дождусь, — ответила я.

Руслан отпустил меня, спустя время: задыхающуюся от поцелуев, горячую, в слезах. Я прижалась мокрым лицом к его груди, повернув голову, чтобы видеть город. После внезапного признания я чувствовала себя оглушенной.

Как будто у меня есть выбор, ждать или нет.

Я просто останусь здесь, в своем доме, со своими детьми. И когда он вернется, он и станет моей семьей, как я хотела. Это был просто способ выбора — остаться нищей, голой, такой же, как когда-то я пришла из своих трущоб и посмотреть, кто меня не оставит. Просто, как подбросить монетку.

За Русланом пришли в шесть утра. Он открыл сам. За дверью стоял начальник полиции, главный прокурор и несколько человек в чинах.

— Руки за спину, — попросил начальник полиции, тщательно отводя глаза.

— Почему за спину? — спросила я. — Он же не сопротивляется.

Прокурор, заметив меня, с уважением кивнул. А Руслан был прав. Я стала уважаемой женщиной в городе.

— Тогда перед собой, — сказал полицейский.

Руслан, чисто выбритый, в свежем костюме, выставил перед собой руки и позволил себя сковать. Взглянул на меня.

— Помни, что обещала.

Он ушел без дальнейших слов. Просто вышел за дверь, она захлопнулась и все, что оставалось дальше — общение через адвоката и частые появления Руслана в новостях. Оборвавшийся роман, у которого не было начала, только мои слезы и страх. Все остальное мне предложили получить через двадцать лет.

Началась долгая борьба за него.

Ко мне приехал Ник, чтобы поддержать, он сам улаживал дела с адвокатом и прочими делами, полностью взяв на себя обязанности Руслана, и дал мне спокойно доносить беременность.

Им удалось доказать, что Руслан был вынужден бежать из заключения из-за риска для жизни. Удалось доказать и подкуп, попытку убийства в тюрьме — остались записи камер, показания свидетелей, которые подтвердили, что Маре действительно подкупил сотрудников тюрьмы. Вынужденное убийство одного из исполнителей признали самозащитой.

После этого я немного успокоилась.

Он вернулся отбывать срок без изменений. Адвокат бился, доказывая, что и убийство Девина было вынужденной мерой, но я знала, что здесь он ничего не сделает. Слишком дерзким оно было.

Я занялась нашим сыном, беременностью и Зверем.

Руслан поговорил с ним сам, как и обещал. Я думала, он что-то мне выскажет насчет того, что любила его, а оказалась с его братом. Но он воспринял это абсолютно спокойно, поделив меня, как и все остальное — своих рабов, имущество, детей, женщин. И я даже была рада, потому с этого момента между ними закончилась война.

— Девочка! — обрадовала меня Ясмина на обследовании.

Зверь усмехнулся, рассматривала изображение на экране. Малышка била ручками.

— Принцесса, — сказал он то ли обо мне, то ли о будущей дочери.

— Счастье-то какое, — заохала Вика, так улыбаясь, словно это она принесет потомство в эту семью, хотя кто знает, может, со временем так и будет. Они с Ником все еще встречались.

Рожала я в частной клинике, со Зверем, Ясминой и под контролем охраны. Малышку — своего первого ребенка — он сам взял на руки, заглядывая в сморщенное лицо с огромными глазами.

— Дай ее мне, — я протянула руки, но получила ребенка только спустя несколько минут, когда Зверь вдоволь на нее насмотрелся.

Он бережно передал младенца, помогая уложить мне на грудь, затем наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты молодец, — хрипло сказал он. — Прекрасная девочка. Спасибо, Лили.

В честь рождения Алисии — как я ее назвала, я получила подарки. Соболиное пальто, настолько длинное, что оно волочилось за мной по пятам, как шлейф, бриллиантовое колье, и новую машину для нас. А моему ручному леопарду Голди подарили новый золотой ошейник с рубином.

Я с детьми осталась в пентхаусе. Зверь навещал меня с малышкой. Он оказался хорошим отцом, девочка очень ему нравилась тем, что она — от него. Руслан не возражал визитам, но прямо запретил ему меня соблазнять.

Фактически он отсидел два года. Выпустили его почти весной.

Может быть, адвокат постарался, они подмазали, кого надо или нашли аргументы благодаря безупречному поведению, но он вышел и даже без браслета на руке. Конечно, у него все еще был условный и ограничения с этим связанные. Но он был свободен.

Об освобождении я узнала от Ника.

Смотрела вечерние новости, где его освобождают, и ждала вся на нервах — мы не виделись два года! Я не ездила к нему, чтобы не встречаться в стенах тюрьмы. Он сына не видел два года, за которые тот подрос и окреп еще больше. Пока он отставал от сверстников, но уже было ясно, что непоправимые беды со здоровьем нас миновали. И Алисия станет для него неожиданностью. Столько новостей, надежд и планов. Ну и страхов, конечно, куда без них.

Около семи позвонил Зверь и сказал, что они приедут вместе.

Руслан вошел первым.

Худой, но здоровенный, в новом черном костюме с сорочкой. От него пахло незнакомо, у него были чужие глаза, но это был он.

— Лили, — большие руки схватили меня, облапали спину и ягодицы, и Руслан вдавил меня в стену, целуя горячо и жадно. — Я так скучал…

На глазах у прислуги, брата, у всех. Только исцеловав, он поставил меня на пол.

— Собирайся. Надевай лучшее платье. Бери детей, няню. Едем праздновать мое возвращение.

Пока он радостно приветствовал сына, я ушла в спальню. У меня тряслись руки, я не сразу вспомнила, где мое лучшее платье, белье, драгоценности. Отсюда я слышала его голос, полный непривычной радости. Раньше он был сдержанным. Но сегодня вышел на свободу, и он любит меня, любит нас и этим вечером не скрывает этого.

Я надела новый комплект белья, понимая, что ночь перейдет в брачную. Два года у нас никого не было. И даже в ночь перед арестом мы не занимались любовью. В последний раз это было много лет назад.

Я заколола повыше волосы. Села к зеркалу накраситься, и когда вела по губам ярко-красной помадой, дверь распахнулась. На пороге стоял Руслан. Где-то в коридоре я слышала Зверя, который общался с дочерью, своего старшего сына и поняла, что… Я счастлива, черт возьми. Я дома, и моя семья здесь.

Он положил ладони мне на плечи. Мы смотрели друг на друга в зеркало, прямо в глаза. Долго-долго. Как спокойно. Как я счастлива, что он здесь и они помирились с братом.

— Ты красавица, — наконец сказал он.

Достал из кармана коробочку для кольца. Черный бархат, простой ободок из золота и бриллиант. Любимое сочетание Руслана.

— Выходи за меня замуж.

Он мог добавить еще тысячу слов, но они бы ничего не стоили. Руслан возвращался к привычному бесчувственному режиму после взрыва эмоций.

Я надела колпачок на помаду.

— Зачем?

На мой взгляд и так все отлично. А свадьба… Я помню две последние мои свадьбы. Снова трястись, бояться и вспоминать те проклятые полтора года не хочу.

— Потому что больше не хочу тебя терять.

Он говорил о том времени, когда меня увел Зверь. Я поставила помаду на место. Черный футляр с золотым вензелем. Это очень дорогая помада. Как и все здесь. Как я сама.

Когда-то мне сказали, что внимание Руслана нужно заслужить. И я рада, что мне удалось сделать это. Внимание, желание, любовь, его сердце и душу.

— Хорошо, — ответила я. — Я тоже не хочу тебя терять.

Вас.

Мою семью.

Я рада, что мы втроем все переосмыслили. Потому что в городе вечных дождей и отчаяния только семья имеет значение.