Глава 23

Катерина

Из сна выдёргивает назойливое жужжание. Отмахиваюсь, но звук не уходит. Аккуратно выбираюсь из-под руки любимого и роюсь в сумочке, ища телефон. Часы показывают восемь утра. Заснули мы примерно три часа назад.

Кажется, в квартире не осталось поверхностей, где бы не брал меня Сергей. Любуясь, смотрю на своего мужчину. Как же меня угораздило так втрескаться за три дня?

Телефон снова оживает в руках, высвечивая на экране имя подруги. С этими событиями я совсем выпала из обычной жизни.

– Катюш, привет! Ты извини, что так рано звоню. Разбудила?

– Нет, Лиль. Привет. Всё хорошо. Говори.

– Мне вчера вечером звонил директор интерната. Они не могут получить ту благотворительную помощь, которую мы так долго искали. Какие-то проблемы со счетами и переводом у компании-спонсора. А на днях Арина Борисовна должна оплатить большой объём строительных материалов для спортивного зала. Позже заказать по старой цене не получится. Мы совсем выбьемся из сметы. Короче, спонсор просит личный счёт. Так им будет проще.

– Ясно. Что мы можем сделать?

– Может быть, просто переведём деньги на твой? Сумма немаленькая, сама понимаешь. Доверить кому-то чужому сложно.

– Конечно. Не вопрос.

– Спасибо. Я перезвоню.

Большие деньги на благотворительность выбить сложно. Недавно Лиля открыла свой фонд, и теперь мы знаем всю подноготную красивого спонсорства. Вот и сейчас большая айти-компания отмывает деньги, прикрываясь детьми. Это плохо, но по-другому полмиллиона нам не видать.

Заснуть уже не получится. Иду в душ, а после на кухню готовить завтрак. В ногу утыкается мокрый нос.

– Доброе утро, пушистик. Хочешь кушать?

Короткое «мяу», и животное вальяжно шествует к своей миске. Лижет паштет, с грустью смотря на ветчину в моей тарелке.

– Вымогатель, – шутливо треплю его за ухом и делюсь двумя кусочками.

Отворачиваюсь к шкафу, чтобы достать хлопья, шуршу пакетом, и тут меня обнимают за талию сильные руки, тёплое дыхание в шею запускает мурашки.

– Доброе утро, милая!

– Доброе утро! – разворачиваюсь к мужчине лицом и получаю поцелуй.

– Пахнет просто невероятно. Ммм! Горячие бутерброды.

– Иди умывайся.

– Я не хочу умываться. Я хочу одну очень вкусную девушку, – запускает руки под свою футболку на мне.

– Нет! Пожалуйста! – слабо протестую. – Я очень хочу кушать! – низ живота уже сладко потягивает в предвкушении продолжения. Понимаю, что не видать мне завтрака, если он не остановится.

– Ладно, – короткий поцелуй в губы. – Ты права. Но после… – обжигает взглядом и уходит в душ.

Через десять минут возвращается и садится за стол. На волосах поблёскивают капельки воды. Одна срывается и падает на плечо. Я неотрывно слежу за тем, как она стекает по мускулистой груди около соска и теряется между волос.

– Детка, – хриплый голос любимого выдёргивает из фантазии, – если ты продолжишь поедать меня своими бесстыжими глазками, то мы точно не поедим.

На колени к Сергею запрыгивает котёнок. Нагло смотрит в тарелку.

– Эй, я видел, ты ел!

– Малыши всегда голодные, – смеюсь я. – Можешь чуть-чуть с ним поделиться.

В комнате звонит телефон, и Сергей уходит ответить. Женское любопытство заставляет прислушаться к разговору.

– Доброе утро, Федь! Есть новости?

Слышу долгое молчание. Потом снова строгий голос Сергея.

– Мы вылетаем сегодня. Ребята смогут достать билеты? Отлично.

Меня затапливает сильное беспокойство.

– Серёж! Что случилось?

– Кто-то затопил наши склады кофе в Бразилии. Партия уже была готова к отправке. Надо вылетать и разбираться на месте. Ты полетишь со мной. Я просто не могу тебя здесь оставить.

– Полечу. Только зачем они так? Почему нельзя работать честно?

– Честно столько не заработать за один раз. У нас пока нет доказательств, но мы уже знаем, кто в этом замешан. Собирайся. Мне нужно сделать несколько звонков.

– Подожди, а как же котёнок?

– Отвезём его к Фёдору. Ему будет хорошо с Марго и тётей Тасей.

Я ещё никогда так быстро не собирала вещи. Уже через шесть часов мы ехали в аэропорт, сдав питомца в надёжные руки. Тётя Тася хмурилась и угрожала позвонить родителям. Марго просто попросила вести себя хорошо. Да я вообще практически примерная девушка. Просто в последние дни что-то пошло не так, и у меня в руках лежат билеты на другой континент.

Сергей постоянно висит на телефоне, отдавая какие-то распоряжения, полностью погружён в работу. На заднем сиденье машины начальника охраны разложены документы.

Резко попадаем в пробку. Мимо проносятся с воем милиция и скорая помощь, видимо, случилось что-то серьёзное. В окно стучит полицейский.

– Здравия желаю! У вас есть в машине двое мужчин?

– Да, – отвечает Дима.

– Пройдёмте. Нам нужны понятые.

Выхожу из автомобиля вслед за ребятами и вижу на мосту две перевёрнутые машины. Под ногами хрустят стёкла, а в скорую грузят носилки…

Мне становится трудно дышать. Ужас завязывает в животе приступ острой тошноты, кровяное давление оглушает, и я выпадаю из реальности.

* * *

Мне снова семь лет. Я сижу на сером мокром асфальте и обнимаю школьный рюкзак. Запах жжёной резины разъедает слизистые. Кругом осколки, суетятся незнакомые люди. Женщина в синем костюме светит фонариком перед глазами, прося назвать количество пальцев, что-то говорит другим, и меня пытаются посадить в скорую помощь. Упрямо мотаю головой. Кричу, что без родителей и Марго никуда не поеду, вырываюсь, пытаюсь бежать за оцепление к машине. Меня ловят патрульные. Ощущаю укол в плечо…

* * *

Открываю глаза. Белый потолок. Зелёные стены. Я в больнице. Язык не слушается и сильно хочется пить. Женщина на соседней кровати замечает, что я проснулась, и зовёт врача. Ко мне подходит немолодая медсестра, нежно гладит по голове и говорит, что все живы, и чтобы я не переживала. И если буду хорошо себя чувствовать, мы к ним сходим. Слабость забирает меня в спасительную бесчувственную темноту…

* * *

За окном льёт дождь. С шумом течёт по широким карнизам, не попадая в водосток. Просыпаюсь от раската грома. Это сон. Он будет сниться мне ещё много лет, обнимая душными воспоминаниями с первыми каплями ливня.

* * *

Папа купил машину Жигули-«шестёрку». Впереди мой первый класс, поэтому сегодня важный день. Я его очень ждала. Мы едем на рынок покупать школьную форму, рюкзак и тетради. Сестра, как бывалая второклашка, даёт советы.

– Смотри, чтобы лямки были широкие, а спинка твёрдая. А то зимой не покатаешься с горки.

– Да ну… Я красный с Барби хочу. Как у Машки.

– И ручку со стёркой проси. Мне тогда вторую купят.

Стоим с ней у окна и любуемся на новую машину. В комнату заходит папа.

– А ну-ка, «караван любви», быстро выходим. Мама уже нервничает.

Отец горд, но водит ещё неуверенно, слегка напряжён.

Брезентовые павильоны, картонки, бесконечные лотки… И вот я счастливая обладательница красного рюкзака, костюма «тройка», заветных чёрных лакированных туфелек на каблучке и пары ароматизированных ластиков «со вкусом жвачки».

На асфальте появляются первые тёплые капли дождя.

– Ну хорошо, что всё тебе купить успели. Правда, пиджак мне не выбрали, – вздыхает мама.

Небо быстро затягивают тучи, и начинается ливень. Крупные капли лупят в лобовое стекло. Дворники перестают справляться. Рядом сверкает молния, и оглушительно раскатывается по округе гром.

– Ничего не видно, – напряжённо говорит отец, сбрасывая скорость.

В какой-то момент я понимаю, что машина не слушается. Её несёт. Меня ослепляет резкий свет фар, и я сильно бьюсь затылком о твёрдый пластик. От визга Марго закладывает уши, пока нас переворачивает два раза и останавливает какая-то сила. Воспринимаю мир как в замедленной съёмке, чувствуя тупую боль в голове…

Какой-то мужчина вытаскивает меня из машины. Её кольцом обступают люди, что-то причитают женщины…

* * *

Из коридора доносится запах хлорки и запеканки. В детском интернате я уже неделю. Буду здесь, пока родители и сестра в больнице. У всех переломы конечностей, только у меня лёгкое сотрясение. Говорят, что ещё недели три придётся потерпеть, а потом их выпишут. Вначале было страшно. Но мне повезло. Ничего общего с газетными ужасами о жизни детских социальных учреждений мой новый «дом» не имел. Детей было немного. Мальчики и девочки разных возрастов от четырёх до пятнадцати лет.

Пока я лежала, накрывшись одеялом, первые два дня ко мне приходили местные воспитанники, оставляя на тумбочке заколки, цветные стёклышки, крышки от газировки и прочие детские «сокровища». На третье утро с меня вероломно стащила одеяло светловолосая девчонка, когда остальных в спальне уже не было.

– Доброе утро! Что? Так и будешь теперь лежать?

– Отстань, пожалуйста.

– Э нет… Думаешь, что одна тут такая? Да ты дома будешь через месяц! А я раз в полгода сбегаю и отсиживаюсь у местных, чтобы в детский дом не перевели, – присаживается на кровать. – Я Лиля. Тебя как зовут?

– Катя. А тебя не ругают за побеги?

– Да все всё знают. Закрывают глаза просто. Директор – классная тётка. У нас вроде как санаторий тут перед детским домом. Передержка. Откармливают, лечат, психологическую помощь оказывают, а дальше кто-то домой, а кто-то держится, как может.

– У тебя совсем никого? – я никогда не встречала раньше таких детей.

– Ребята. Воспитатель. Арина Борисовна. Ну пойдём завтракать? Знакомиться? А то в большой семье все вафли съедает тот, кто раньше встаёт, – улыбается Лиля.

* * *

В первый класс я пошла в интернате. Директор раз в неделю ходила со мной в больницу к родителям и сестре. В одно из посещений я узнала, что у папы началось заражение крови. Врачи что-то недосмотрели… И через два месяца в родную квартиру мы вернулись втроём. Я, мама и Марго.

* * *

– Катюш, милая! Ты чего на бордюре сидишь? – голос Сергея возвращает из воспоминаний. Меня слегка потряхивает. – Испугалась? Живы там все, – обнимает и отходит, чтобы ответить на звонок.

Садимся в машину. В молчании доезжаем до аэропорта.