Глава 24

Сергей

Два молодых пьяных идиота решили погонять. Родительские «мерины» вдребезги. Сами хоть целы, слава Богу. Одному из них семнадцать, поэтому нас попросили стать понятыми. Но когда инспекторы узнали, что мы сегодня улетаем, быстро отпустили. Можем ехать.

В молодые годы Фёдор и я не были такими безрассудными. Возможно, сдерживало то, что мой отец – оперирующий хирург – частенько водил нас к себе на работу. И никогда не замалчивал особенно поучительные случаи.

До сих пор помню тот день, когда мы с другом в тринадцать лет первый раз покурили сигареты. Стояли за гаражами и, опасливо оглядываясь по сторонам, тянули «Святой Георгий». Как и положено в таких ситуациях, нас заметила соседка сверху, которая вешала бельё. Нажаловалась родителям она в тот же вечер. Но разбора полётов не последовало. Удивлённые и лишённые телевизоров, мы отправились спать.

Сюрприз преподнесло следующее утро. Вместо школы отец повёз нас к себе на работу. Высадил около серого здания клинического морга, которое любой нормальный человек обходит стороной, и, совершенно не реагируя на наши протесты, затолкал внутрь.

С опаской идём по кафельному полу длинного коридора, нос чешется от запаха формалина. Чувствую, как Фёдор толкает меня локтем в бок и кивает в сторону открытой двери. Заглядываю в светлое помещение и ощущаю, как наружу просятся утренние бутерброды. На столах лежат в ряд торчащие из-под пелёнок голые пятки. Папа ловит наши взгляды.

– Не, это не наши клиенты.

Он ещё и издевается!

– Чего позеленели, ребятишки? Нам сюда, – толкает дверь.

Переглядываемся и облегчённо выдыхаем. Мы в учебной аудитории.

– Спасибо, что посетили нашу экскурсию, – продолжает стебаться отец. – На полках вы можете видеть редкие демонстрационные научные образцы.

Мы испуганно таращимся на крыс, лягушек и внутренние органы в колбах. Отец подводит нас к стеллажу, стоящему в дальнем углу.

– А здесь гордость нашей выставки. К сожалению, достаточно неуникальный образец лёгких курильщика. Вы тоже сможете приобрести такие в конце выставки, то есть в конце жизни, – губы родителя смеются, а глаза смотрят испытующе.

– Да поняли мы всё, пап…

– Да, поняли, дядь Миш, – вторит мне друг.

– Ну что? Покурим, и домой? Или поедем в кафе есть мороженое?

Вот, за что люблю родителя. За кнутом следует пряник. Главное – не повторять косяков.

Под недовольное ворчание Димы о молодёжи, возвращаюсь к машине. Катя сидит на бордюре и смотрит стеклянными глазами в одну точку. Подхожу к ней, аккуратно ставлю на ноги. Похоже, девушка сильно испугалась аварии. Выглядят перевёрнутые машины и вправду впечатляюще. Пытаюсь её успокоить и унять дрожь. Чтобы не волновать ещё сильнее, отхожу от своей девочки в сторону, принимая входящий звонок.

– Алло.

– Серёг, – это Фёдор, – ребята досмотрели записи с камер. Было несколько мужчин, которые заходили в женский туалет, пока убирали мужской. Лиц не видно. И ещё, друг, ты бы присел, – пауза на глубокий вдох. – Полчаса назад компания «Brucse» перевела полмиллиона. На счёт Ковалёвой Екатерины Николаевны, – выдаёт друг на выдохе.

– Что это значит? – чувствую, как холодеют руки.

– На счёт Кати, Серёг…

– Это точно? – в груди что-то сжимается, как будто из лёгких выкачали весь воздух.

– Ребята работают. Ты пока не подавай вида, что знаешь. Нужно больше информации.

– Я понял, – кладу трубку и не знаю, как сейчас сесть в машину.

Мозг никак не может поверить в то, что друг только что намекал на предательство той женщины, которая ночью стонала в моих руках. Шептала нежную чушь и утром готовила завтрак. Ещё пять минут назад я бы доказывал любому, что верю ей, как себе.

Да, Сазонов. Ничему тебя жизнь не учит. С чего ты вообще решил, что девушка выберет тебя, а не деньги? Разве за последние годы такие попадались? Катя была первая.

Нет, я должен быть уверен на сто процентов, пусть мужики ткнут меня носом в доказательство, что меня развели, как влюблённого идиота.

Сажусь на заднее сиденье и сверлю взглядом девушку. Пытаюсь увидеть в её глазах то, что ответит на мои вопросы.

Зачем она согласилась? Нужны деньги? Да я дал бы больше, если бы понимал, зачем они ей нужны.

Мне хочется схватить её за плечи и вытряхнуть всю правду, но Катя на меня не смотрит. Погружённая в свои мысли, молчит всю оставшуюся до аэропорта дорогу.

Работать не получается, цифры путаются, запихиваю документы в сумку, даже не раскладывая по папкам. Взгляд цепляется за часы на руке. Чёрт!

– Дим, прибавь скорости. До вылета осталось полтора часа, – фраза получается раздражённой.

– Не переживайте, Сергей Михайлович. Почти приехали, – Дима, как всегда, невозмутим.

Хороший парень. Бывший спецназовец. После демобилизации работал в охранной организации у отца Фёдора. Когда решил жениться, начал искать работу поспокойнее. Мы с удовольствием предложили ему занять пост начальника охраны нашей компании.

– Ну вот. Сейчас найдём, куда приткнуться, и можно штурмовать регистрацию, – говорит наш водитель, кружа по стоянке аэропорта.

Паркуется. Достаёт вещи из багажника и помогает выйти из машины Кате.

– Спасибо, Дима, – её первая фраза за последние полчаса.

Неужели пятьсот тысяч решают вопрос женской привязанности настолько легко, что она уже сейчас готова игнорировать моё существование?

– Давай свою сумку и пошли быстрее, – хватаю её под локоть и тащу к терминалу.

Регистрацию и таможню проходим быстро. Можно расслабиться, выпить кофе и, наконец, попытаться разгрести почту. Садимся за столик кафетерия. У Кати сохраняется всё тот же отсутствующий взгляд, и я не выдерживаю.

– Что происходит? Ты молчишь почти полтора часа. Не хочешь ехать? Боишься летать? – я даю ей шанс уйти прямо сейчас.

– Нет, прости, Серёж. Всё в порядке. Просто разболелась голова. Я отойду в туалет. Хорошо?

– Конечно, – я даже не замечаю, как сжимаю стакан с такой силой, что по нему бегут паутинки приближающихся осколков.

Смотрю вслед девушке. Твою мать! Я же всё равно люблю её!

От этого признания самому себе становится ещё хуже. Стакан разлетается на кусочки, по столу течёт вода и капает на штаны.

– Чёрт!

– Мужчина, у вас всё хорошо? – за спиной раздаётся настороженный голос бармена.

– Да, всё в порядке. Я заплачу. Не переживайте, – кладу крупную купюру и иду в сторону туалетов. В кармане звонит телефон.

– Серёг, деньги со счёта Кати ушли. Пока нигде не приняты, – слышу, как другу тяжело говорить мне об этом.

– Скажи мне: шанс, что это подстава, всё-таки есть?

– В нашем деле каких только чудес не бывает. Срок операции стандартный – до трёх рабочих дней. На всякий случай постарайся, чтобы ничего нового она не узнала.

– Понял.

– Напиши, как прилетите.

Слушаю в трубке гудки. Вот зачем ей понадобилось в туалет?.. Или это просто совпадение?

– Серёж, нашу посадку объявили, – Катя дёргает меня за рукав. – О чём задумался? Можно, я сяду у окна?

Малышка явно повеселела.

– Тебе стало лучше? – еле сдерживаюсь, чтобы не высказать ей всё, что думаю. Стискиваю ручку сумки.

– Да, выпила таблетку.

Суета, посадка в самолёт, и наконец-то взлетаем. Делаю вид, что засыпаю. Я просто не могу говорить с ней нормально. Надо остыть. Иначе ближайшие два дня будут похожи на мой персональный ад.