Глава 39

Катерина

Как же хорошо, что можно подольше поспать дома в тёплой мягкой постели, пахнущей свежестью кондиционера для белья… Особенно после грубой больничной «варёнки» и коридорных криков медсестёр в шесть утра, зовущих на уколы и перевязки.

Из зелёных стен меня выпустили под подписку «о невыходе из квартиры», новая докторша сдала мою персону лично в руки приехавшим маме и отчиму, взяв обещание вернуться за документами в конце недели. Поэтому день выписки прошёл в нашем доме под аккомпанемент маминых причитаний, хватаний за сердце и со стойким ароматом валерьянки. Семён Аркадьевич слушал наш с Марго осторожный рассказ сначала с беспокойством, потом с любопытством, а в конце просто забрал у мамы флакон из коричневого стекла, с каждой накапанной каплей из которого любовь Франциска (да, котик оказался благородных сибирских кровей) к маме геометрически росла. Выдал всем рюмки, разлил пятизвёздочный армянский коньяк и сказал, что ему не терпится познакомиться с нашими нормальными мужчинами, которых мы отхватили по счастливой случайности.

Как жаль, что у меня никогда не хватит духа рассказать родным всю правду о своих отношениях до конца.

Лекарство к маминой душе было подобрано абсолютно верно, и уже к вечеру её неуёмная энергия будущей бабушки вылилась в умопомрачительные запахи из кухни. Честное слово, я никогда ещё не видела столько готовой еды в одном месте.

За последний год, пока Марго жила с Марком, я совсем отвыкла, что на соседней кровати в моей комнате кто-то спит, обычно там сидели плюшевые игрушки. Но сейчас оттуда доносились вполне себе недвусмысленные постанывания ещё глубоко спящей сестры. Что-то я не могла припомнить, чтобы после встреч с бывшим женихом сестрицу так колбасило. Резко дёрнувшись в сторону, Маргарита перевернулась на живот и, запутавшись в пододеяльнике, грохнулась с узкой девичьей кровати.

Смотрю на то, как она с сонным, потерянным лицо, сердито пыхтя, пытается вернуться в постель и всё-таки досмотреть желанный сон.

– Судя по всему, ты свалилась не вовремя, – не могу сдержаться и начинаю хохотать.

– Мелкая ещё о таком думать, – рычит сестра с досадой.

– Ты скучаешь по нему? Рит, тебе совсем не обязательно игнорировать Фёдора, если у нас с Сергеем ничего не вышло. Иначе мы скоро откроем свой цветочный магазин. В квартире уже закончились не только вазы, но и все трёхлитровые банки. Ты бы хоть перезвонила ему.

Ко мне на колени прыгает уже сильно отъевшийся котёнок. Машинально глажу его по нежной шёрстке.

– Ты знаешь, Кать, с Марком я, как танк, чётко шла к намеченной цели, – сестра завязывает волосы в хвост и садится на кровати по-турецки. – Развивала отношения, ставя в блокноте галочки о проделанных этапах. Мне казалось, что именно так выглядят здоровые взрослые отношения. Без страсти, без криков. Утром ушли, а вечером пришли. Но знаешь, о чём я жалею сейчас больше всего? – сестра глубоко вдыхает аромат большого букета белых тюльпанов на тумбочке. – Что согласилась с тем, что цветы – это пустая трата денег. Посмотри на эту красоту, – девушка откидывается на подушки с улыбкой.

– Так значит, ты ему позвонишь? Смотри, не перегрей мужика, пока закрываешь свой цветочный гештальт.

– Не знаю… Он смотрит на меня своими синющими глазами, и мне трудно спокойно дышать, стекаю лужицей к его ногам. Просто боюсь, что он перешагнёт и дальше пойдёт.

– Поздравляю тебя, – кисло бурчу в ответ. – И добро пожаловать.

– Сергей не звонил?

– Нет…

Каждая минута этого молчания заставляет моё сердце умирать по кусочкам. Оно, глупое, где-то в глубине надеялось, что Сергей будет просить, уговаривать, злиться, заставлять, но не отпустит. Но я же сама попросила этой тишины.

Глубоко дышу, чтобы не зареветь. Рита садится ко мне на кровать, утыкается носом в моё плечо и обнимает. Сидим так минуту, может, и дольше, понимая друг друга без слов. Пока не открывается дверь в спальню.

– Ну что, девица и матрёшка, доброе утро, – Семён Аркадьевич тепло улыбается. Как всегда, чисто выбрит и подтянут. – Иду мимо вашей светёлки и слышу, что вы утреннюю сырость разводите. Время уже одиннадцать часов. Маргарита, тебе полчаса назад звонили из деканата и просили передать, что твой старый дипломный руководитель уволился, поэтому сегодня в два часа тебя ждёт новый на консультацию. А нам с Катей пора собираться за выпиской. Мама сырников напекла. Подъём!

Вяло ковыряю вилкой завтрак, чтобы не расстраивать маму. Новый смартфон, переданный ещё в первый день моего пребывания в больнице начальником охраны Сергея, мигает уведомлениями о новых публикациях в сети. Чтобы немного отвлечься, нажимаю на первую попавшуюся ссылку, и меня перебрасывает на новостной портал. Фото-анонс на первой полосе заставляет подавиться чаем. Палец сам жмёт кнопку и открывает статью целиком. «Правительство Бразилии благодарит российских специалистов за своевременное вмешательство и предотвращение распространения конфиденциальной информации. Напомним, что несколько дней назад социальные сети чиновников подверглись хакерской атаке…» На фото Сергей и Фёдор в костюмах сначала на официальной встрече, а затем на банкете. Вот Сергей жмёт кому-то руку, а вот приобнял за талию красивую брюнетку в синем платье и что-то шепчет ей на ухо.

Мне снова становится тошно, в груди начинает ныть. Пытаясь сглотнуть ком в горле, увеличиваю фотографию, чтобы лучше рассмотреть широкую грудь в белой рубашке, узкие бёдра в брюках классического кроя, сильные руки, которые лежат на талии девушки… Хватит мазохизма! Блокирую телефон и переворачиваю экраном вниз.

Попытки отстоять своё самостоятельное передвижение по городу за выпиской, оканчиваются сокрушительным провалом.

– Мам, голова не кружится, ничего не болит. Между прочим, это у Риты, а не у меня на ноге гипс.

– Предательница, – шипит старшая сестра и лупит меня тем самым гипсом под столом.

– Так! – мама хлопает ладонью по столу. – Если врач сегодня скажет, что ты здорова, то сможешь идти на все четыре стороны. А пока уж будь добра с благодарностью принимать то, что Семён взял полдня отгула, чтобы доставить твою попу, по которой плачет ремень, в больницу.

– Спасибо, – бурчу в ответ.

Пока едем в машине, ищу в интернете частную гинекологическую клинику и записываюсь к врачу на сегодняшний вечер. Признаюсь сама себе, что не верю в то, что отцом ребёнка может быть кто-то, кроме Сергея. Каждый раз, когда мы заканчивали вместе, совершенно не думая о предохранении, это казалось таким естественным и правильным после всех взаимных ласк, подаренных в безумном наслаждении. Когда два взрослых человека становятся единым целым, их продолжение в малыше неизбежно, так должно быть. От эротических воспоминаний матка напрягается, и живот становится каменным, причиняя ощутимую боль. Пытаюсь расслабиться и продышать накативший спазм.

– Дочь, у тебя всё нормально? – у мамы глаз намётан.

– Да, – пытаюсь улыбнуться в ответ. – Просто нога затекла.

– Ну-ну…

Забрав документы у лечащего врача, выхожу на крыльцо и замираю. Возле соседнего административного здания стоят мама, отчим и отец Сергея, мило беседуя. По их открытым лицам видно, что им приятно общество друг друга. Понимаю, что подойти к компании выше моих сил. Возвращаюсь назад, поднимаюсь на один лестничный пролёт и сижу за огромным горшком с фикусом, пока Михаил Викторович, тепло попрощавшись, не уходит в корпус. Неужели мама его не узнала? Как такое можно забыть? Мысленно почти обвиняя маму в предательстве, подхожу к родственникам.

– Вижу, вы с отцом Сергея познакомились? – спрашиваю, не скрывая ехидства.

– Оказалось, что мы были знакомы и раньше, – удивлённо подняв брови, отвечает мать.

– Вот именно, мама! – я почти на неё кричу, совершенно не стесняясь отчима. – Как тогда ты можешь с ним любезничать? Аж тошнит!

– Дочь, я не понимаю, о чём ты…

– Не понимаешь? Он был лечащим врачом папы, когда тот… – рыдания начинают меня душить, – когда его…

Горький всхлип – и слёзы текут из глаз уже водопадом, бесконечным, очищающим. Смывая одиночество и обиды маленькой девочки.

– Катя, милая, – мать гладит меня по голове. – Сазонов не был нашим лечащим врачом. Его как раз поставили заведующим отделения вместо старого маразматика. Он даже предлагал помочь завести уголовное дело, но мне было не до того, твоего папу было уже этим не вернуть.

– Я думала…

Поднимаю глаза на свою самую родную женщину, и она считывает меня как открытую книгу, едва сдерживая слёзы.

– Деточка моя, что же ты это в себе держала? Ты Серёже говорила?

Отрицательно мотаю головой…

– Так, мои прекрасные леди, – отчим, словно медведь, сгребает нас с мамой ручищами и прижимает к себе. – Отставить сопли. Сейчас мы едем кушать мороженое с красной икрой.

– А почему в таком сочетании? – смеётся мама.

– Ну я где-то слышал, что беременных положено кормить необычными продуктами. Поэтому сегодня икра, а завтра, так уж и быть, сварю вам свой фирменный борщ с шоколадными конфетами.

– Спасибо, – улыбаюсь этому большому человеку и первый раз искренне обнимаю Семёна Аркадьевича, принимая его в семью окончательно.