Заседание первое. Предварительное знакомство с фигурантами дела
— Она не получит от меня ни копейки! — высокий мужчина с коротко стрижеными, но все равно вьющимися волосами ходил из угла в угол. Ноги у него были длинные, шаги выходили широкие, «туда-сюда» получалось частым, и от него рябило в глазах. Ростислав Игоревич Ракитянский едва слышно вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза.
— Мы сделаем все возможное, чтоб обезопасить ваши финансы и собственность.
— Она будет использовать детей! — клиент с совершенно не подходившей ни его внешности, ни холерической натуре фамилией — Коровкин, остановился у окна. — Я точно знаю, что она будет настаивать на том, чтобы дети остались с ней!
— Вы же не возражали против такого варианта, — спокойно проговорил Ростислав. К коровьему мельтешению он за месяц общения привык, просто сегодня голова болит. — Вы же даже этого хотели.
— Я хочу, чтобы она не получила ничего! — патетически взмахнул длинными руками господин Коровкин. — Детей я обеспечу, но ей — ей вот!
— Хорошо, — адвокат несколько секунд флегматично созерцал свернутую фигуру из трех пальцев. — Прекрасно. А теперь давайте вернемся к практическим вопросам, которые нам нужно обсудить. Может быть, вы присядете?
* * *
— Я хочу ободрать его как липку! — от движения попы-«дирижабля», обтянутой кожаной юбкой, зашелестели жалюзи. — Хочу оставить без штанов! И чтобы денег на других баб не осталось!
— Хорошо, Валерия, хорошо. Я вас прекрасно поняла, — Полина покосилась на бесшумно проскользнувшую в кабинет помощницу, которая принесла чай.
— Это блю матча? — капризно сдула прядь от лица мадам Коровкина.
— Конечно, — адвокат протянула своей клиентке чашку с жидкостью цвета медного купороса. — Мы помним вкусы наших дорогих клиентов.
Очень дорогих. Пожалуй, самый дорогой кусок с конца прошлого года. Эту коровку можно будет хорошенько выдоить. Полина ласково улыбнулась клиентке, пока та пристраивала свой дирижабль на край кресла и прикладывалась к чашке с купоросом выкрашенными ярко-красной помадой губами.
Где же они только таких находят — с дирижаблями, дак-фэйсами и прочими прелестями? И как умные вроде бы мужики — а господин Коровкин то, что у него сейчас собираются не без помощи Полины Алексеевны Чешко отнять, нажил собственным умом, хваткой и толикой везения — так вот, как и, главное, чем, они выбирают таких женщин? Впрочем, вопросы эти были в чистом виде риторическими, а сочувствие к господину Коровкину носило исключительно мимолетный характер. И к делу отношения не имело.
* * *
— Вы сегодня восхитительно выглядите, дражайшая Полина Алексеевна.
— А в прошлый раз я выглядела хуже?
Они стояли у дверей в зал суда. Оба в деловых костюмах, с объемистыми кожаными портфелями в руках и широкоформатными улыбками на лицах. В нем — сто восемьдесят восемь сантиметров харизмы, а серый пиджак ладно сидит по широким плечам. В ней — сто шестьдесят три сантиметра упрямства, а синяя юбка ладно обтягивает аккуратные ягодицы.
— Я этого не говорил, Полина Алексеевна.
— Но можно сделать такой вывод, Ростислав Игоревич.
— А выводы пусть сделает суд.
Ей осталось лишь кивнуть и шагнуть в зал суда под его галантный жест.
* * *
— ПолинЛексевна! — Даша кинулась навстречу и тут же остановилась, словно споткнувшись. Споткнулась она на самом деле о взгляд начальницы. И принялась одергивать юбку, поправлять пиджак и старательно следить за выговариваемыми звуками: — Полина Алексеевна, вас искал Михаил Тарасович, очень срочно.
— Список звонков и встреч мне на стол, — адвокат Чешко сбросила на руки секретаря портфель и пальто. — Кофе крепкий черный. И помада у тебя опять смазалась.
Через секунду Полины Алексеевны Чешко уже не было в собственной приемной. Она слово «срочно» понимала прекрасно. Особенно если оно исходило от человека, стоящего выше по социальной, финансовой и профессиональной лестнице. Это азы профессии, и они усвоены адвокатом Чешко твердо.
* * *
Терпеть не может такой кофе — крепкий, черный и не сладкий. Но когда-то давно решила, что преуспевающие юристы пьют именно такой. И она тоже будет. Пьет теперь. Когда одна и никто не видит — морщась. Но пьет, не выливает, все выпивает до последней капли. Данные себе обещания Полина Чешко держит крепко.
Последние глотки она делает у окна — надо размять ноги и дать отдых глазам, в которых уже рябит от букв и цифр. Особенно тех, что мелким курсивом внизу страницы. Ненавидит курсив.
За окном пустота, воздух, ничто. Это ничто стоит дорого — офис на двадцатом этаже престижного делового центра. И за возможность видеть за окном пустоту приходится выкладывать немаленькие деньги. Но таковы правила игры — адвоката встречают по одежке, то есть, и по офису в том числе. И это правило Полиной тоже усвоено твердо. Хорошо, когда все в жизни подчинено правилам. Плохо, когда на твоем пути попадаются люди, которых хлебом не корми — дай правила нарушить.
Глаза у него необыкновенные. Интересно, понимает ли всю меру своей привлекательности? Редкого оттенка серо-зеленые глаза, идеальные скулы, образцовый мужественный подбородок и губы — крупные, греховные. Ими бы целоваться, а он…
А Ракитянский ими отменно развешивает лапшу. Всем. И все он прекрасно понимает и знает — и цену своей внешности, и как эту внешность использовать. Харизмой торгует профессионально, оптом и в розницу, судья у него из рук есть готов. И ведь судья — баба, как назло. А Полина-то думала, что ей это на руку, на женскую солидарность рассчитывала. Черта с два. Перед Ракитянским пасует все. Всадник Апокалипсиса, мать его. Ну да ничего, и не таких обламывали. Последний глоток мерзкого пойла, и белая чашка аккуратно возвращена на блюдце.
А глаза у него красивые все-таки необыкновенно. И плечи шикарные.
* * *
Не сразу он раскусил ее, не сразу. Косит под куколку, глазищами своими огромными хлоп-хлоп, жестом школьницы прядь за ухо заправляет, задницей перед глазами вертит. А попа там на загляденье. Да и все остальное — выточено матушкой природой или фитнесом — но идеально, до миллиметра. Глаз у Ростислава наметан, и пропорции там образцовые. И глаза на пол-лица, темные, выразительные. И носик хороший, и губки на вид сладкие. Хватка только как у бульдога.
Вот же лопух этот Коровкин. Со своей бабой накосячил на две жизни вперед, так теперь еще для полного счастья та наняла Чешко. Во всех слухах о ней не было главного: Полина Алексеевна если во что вцепится — то, считай, не твое уже. Оторвет, отгрызет. Такому пухлому рту другое бы применение найти, но так нет же, за этим губками — зубы акульи. Ну да ладно, и не таких обламывали.
А фигурка у нее — конфетка. Голой бы посмотреть. Но лучше просто пофантазировать — целее будешь.
* * *
— Вы… что? — Ростислав не мог поверить своим ушам.
— Она позвонила и сказала, что ее затопили соседи сверху!
— Пусть вызывает сантехника! — Ракитянский резко поднялся на ноги. — Вам категорически нельзя видеться с женой сейчас. Категорически! Ну как же вы не понимаете?!
— Да понимаю я… — Коровкин смущенно потер лоб. — Ну так вышло, что…
— Дайте мне слово, что не будете брать трубку, когда она будет звонить! Все вопросы решаются только через адвокатов. Все, понимаете? Только так мы можем рассчитывать на успех в процессе.
— Хорошо, — вздохнул Коровкин. — Тогда передайте этой… как ее… Чешко… вот что…
* * *
— Валерия, как вы могли пустить его на порог вашего дома? — Полина медленно досчитала про себя до десяти, прежде чем продолжить. — Это же рушит на корню все нашу стратегию.
— Ну… — мадам Коровкина откинула от плеча прядь искусственного платинового цвета. — Так получилось просто… Ну что такого-то…
— Он вам «жучков» в квартиру наставит, вот что! — Полина ляпнула первое, что пришло в голову. — Сейчас знаете, какие камеры есть миниатюрные! А потом видеозаписи будет против вас в суде использовать!
Кажется, этот бред произвел на клиентку впечатление. Она задумалась. Надолго — секунд на двадцать, что для Валерии Коровкиной было рекордом.
— Ну он вроде бы ничего такого не делал… — протянула растерянно. А потом более решительно добавила: — Тогда передайте этому хорошенькому мужчинке с портфелем вот что…
* * *
— Полина Алексеевна, к вам господин Ракитянский.
Она потянулась к сумочке и тут же одернула руку. Не будем смотреться в зеркальце, пудрить нос и одергивать юбку. Чем богаты — тем и рады. Деловая же встреча. Де-ло-ва-я.
— Ну что, Полиночка Алексеевна, дело таки сдвинулось с мертвой точки, — жизнерадостный до изжоги Ракитянский деловито пристроил свой объемистый пижонский портфель крокодиловой кожи Полине на стол, а сам плюхнулся в кресло напротив. — В вашей юдоли скорби и слез реально получить чашку хорошего кофе?
— За кофе люди идут в кофейню, Ростислав Игоревич, — адвокат Чешко аккуратно вытащила из-под блестящего рептильего бока пачку документов. Зря в зеркало не посмотрелась, совершенно точно зря. Гадай теперь, чего он так внимательно смотрит. Сняла трубку телефона. — Даша, два кофе.
— Другое дело! — широко сверкнул своей фирменной улыбкой Ракитянский. — Ну что, коровки наши разродились. С чем я нас и поздравляю, Полина Алексеевна. Давайте сверять показания.
— Давайте, — кивнула Полина.
Только сверять Ростислав Игоревич не торопился. Сидел и молча разглядывал ее. Не таясь. Тщательно и откровенно. Что не так? Тушь посыпалась? Помада размазалась? И что б ей не посмотреть загодя в зеркало?!
— Чем обязана такому пристальному интересу? — голос прозвучал чуть тише привычного. Но вполне себе уверенно и твердо.
— Лямочка у вас там промелькнула. На плечике, — медленно проговорил Ракитянский. — И я пришел в волнение.
— Желаете посмотреть весь комплект?
— А можно? — он еще безмятежно улыбался, когда Полина взялась за пуговицу на бледно-розовой рубашке, но взгляд уже изменился.
— Если ваше неудовлетворенное… любопытство мешает нам работать, и если это поможет — то почему бы и нет?
— Продолжайте.
После второй пуговицы он перестал улыбаться. Зато улыбнулась она. Пуговица вернулась на исходную позицию
— Я передумала. Эффект получается обратный.
Ракитянский пару раз моргнул, а потом широкая улыбка вернулась на исходную позицию.
— А вы стерва, Полина Алексеевна!
— Я не стерва, я адвокат.
— И чертовски хороший, на мою голову.
— Боюсь, не такой хороший, как вы, Ростислав Игоревич.
Переброска короткими фразами завершился дуэлью взглядов и потом — совместным взрывом хохота. А тут и кофе подоспел.
— Комплимент — самое мощное оружие, — Полина, не поморщившись, пригубила свой напиток.
— Московская школа адвокатуры, — согласно кивнул Ракитянский, с вполне искренним на вид удовольствием смакуя содержимое своей чашки. Вот пьют же этот кофе люди, и любят за что-то!
— Я представляю другую школу на букву «М».
Ракитянский поморщился и страдальчески выгнул бровь.
— Опять «М»? Тяга у вас какая-то или нездоровая любовь к большой букве «М». Что на сей раз?
— Мордовская школа адвокатуры. Саранск — слышали про такой город?
— Вроде бы, — пожал плечами Ракитянский, отставляя белую чашку и пододвигая к себе портфель. — Это за МКАДом?
На сверку показаний и проработку деталей у представителей двух юридических школ на букву «М» ушло два часа.
* * *
— Вы… что?.. — собственный голос звучал словно из металлической бочки — глухо и искаженно. И появилось острое желание потрясти головой, чтобы вытряхнуть отсутствующую воду из уха. Полине же показалось? Она же ослышалась?
— Что вы мне — мать, что ли?! — вдруг сразу сорвалась на крик мадам Коровкина. — Я взрослый человек. И имею право спать с кем хочу! В конце концов, он мой муж!
— С которым вы находитесь в состоянии бракоразводного процесса, — какая выдержка, адвокат Чешко, браво.
— Ну и что? — дирижабль мерно покачивался вправо-влево, пока Валерия Коровкина цокала алыми лаковыми шпильками по кабинету. — Какое это имеет значение? Это всего лишь секс. Правда… — вздохнула мечтательно, — хороший. Макс умеет долго не спускать.
Полине вдруг остро захотелось заорать. Так остро, что пришлось прикусывать изнутри щеку. Медленно считаем до десяти, выдыхаем и… И вмазать бы пластиковой папкой с материалами дела по дирижаблю!
— Вы так считаете? — обманчиво. Вкрадчиво.
— Чего мне считать, я знаю точно, мы два часа из постели не вылезали.
— Я. Про. То. Что. Это. Не. Имеет. Значения.
— Думаете, имеет? — кажется, тон адвоката произвел на Коровкину впечатление, и она приземлила свой дирижабль на кресло.
— В таком непростом, очень непростом, — Полина произносила каждое слов с нажимом. — Точнее сказать, сложном деле, как ваше, все, понимаете, ВСЕ может иметь значение.
— И даже то, что мы два раза… и минет… и
— ВСЕ!!!
— Хорошо, — неожиданно Коровкина совсем по-девичьи зарделась. — Простите меня, Полина Алексеевна. Я больше не буду.
Нет, папка не поможет. Ремня бы. Вот у Ракитянского отличный ремень, он бы с ней справился.
* * *
— Ну поймите меня, Ростислав Игоревич! — Коровкин был занят любимым делом — метался. Холерик чертов. — Как мужчина мужчину поймите!
— Не получается, — желчно проговорил Ракитянский.
— Баб у меня не было два месяца. Не до баб было. А тут… это… и я…
— И вы выбрали самый неподходящий со всех точек зрения вариант.
— Да ничего я выбирал! — всплеснул своими длинными конечностями Коровкин. Ростислав, не дрогнув лицом, проследил за падением пластиковой папки с материалами дела на пол. — Оно как-то… само… — Клиент изобразил руками в воздухе нечто округлое, мечтательно вздохнул и упал на диван. — У нее жопа такая классная…
— Хорошо, — лицо окончательно удалось взять под контроль. — Так в суде и скажем — что жопа классная. Надеюсь, судья примет этот аргумент.
После паузы Коровкин пошел алыми пятнами.
— Ростислав… Игоревич… Слава… Ну как мужик мужику скажи — я все испортил?
— Попробуем что-нибудь сделать. Но этот финт ушами… или чем вы там…. может дорого вам обойтись.
Вовремя ввернуть про цену — это азы школы адвокатуры из города на букву «М».
* * *
— Ну что, отличились наши коровки?
— Ростислав Игоревич, я пока не готова это обсуждать.
— Вот как?
— Вот так. Мы пока в стадии консультаций.
С «жопой классной», надо полагать.
— Понял. Тогда жду звонка. Таки какое на вас сегодня, Полина Алексеевна?
— Таки вовсе без оного, Ростислав Игоревич.
Ох и опасная ты штучка, Полина Алексеевна.
Ох гад ты, Ростислав Игоревич.
* * *
— Я ослышалась? — пальцы адвоката Чешко под столом сильно, до боли сжали карандаш. — Или вы пошутили?
— Какие шутки? — надула губы мадам Коровкина, расправляя на бедрах узкую юбку. — Две полоски, пять недель.
— А вы подумали о том, что это к черту рушит всю нашу концепцию бракоразводного процесса?
— Какой процесс?! — Валерия совершенно искренне округлила глаза. — Мы с Максом передумали разводиться.
Она. Убьет. Эту. Чертову. Коровкину.
* * *
— Надеюсь, в этот раз будет пацан.
— А вы хотели сына? — вяло, еще не в полной мере осознав масштаб явления, спросил адвокат Ракитянский, ослабляя галстук.
— Так у меня уже есть сын. У нас две девочки и мальчик. Трое. А будет скоро четверо. Полный комплект.
— Куда вам столько?! — простонал Ростислав. Неконтролируемая и совершенно неуместная тяга к размножению четы Коровкиных выходила за рамки его понимания действительности.
— Дети — цветы жизни, — назидательно ответил Максим.
Он. Убьет. Этого. Чертова. Коровкина.
* * *
— А дело было таким перспективным, — Ростислав поставил подпись на последнем документе. — Я с него планировал слегка улучшить свои жилищные условия. 1439f7c
— А я — поменять машину, — в тон ему отозвалась Полина, аккуратно складывая листы. — Ну да что теперь…
— Зато это дело принесло нам приятное знакомство.
Адвокат Чешко лишь двинула бровью. Адвокат Ракитянский посмотрел на свою визави в упор.
— Какое сегодня? Черное, да?
— «Да» и «нет» не говорить, черно с белым не носить, — нараспев продекламировала Полина, вставая. Протянула руку для пожатия. — Всего наилучшего, Ростислав Игоревич. Приятно было с вами иметь дело.
— Взаимно, Полина Алексеевна.
— Какие же у тебя глаза красивые, пятый всадник.
— Нет, ну Багринского можно понять.