Глава 29

У Матвея по спине пробежался холодок, как только он вышел из машины. Он строго приказал Алисе ждать его и не высовываться. Он услышал борьбу и приглушенные разговоры, явно не самые приятные.

— Закрой машину изнутри, — бросил он Алисе и та, нехотя, подчинилась.

Да когда же у нее появится инстинкт самосохранения⁈

Матвей сделал неуверенные пару шагов к дверям, как на него тут же вылетела перепуганная Катя, едва не сбив его с ног. Он увидел на её лице следы побоев, и у него сами собой сжались кулаки. Ногти. На её щеке красовались отметины от ногтей. Жанна сделала это.

Катя ошиблась и совершила глупость, но он никогда не желал своей универской подруге никакого зла. И так вышло, что именно он стал причиной всех бед этих женщин вокруг, даже бед с башкой у Жанны.

— Матвей, прости меня… — слабо начала Катя и вжалась в него, обнимая. Она дрожала, и это еще больше его разозлило.

— Так-так-так. У нас посетители?

Скрипучий, до одурения мерзкий и надмедный голос прозвучал из темноты склада, и следом за ним на свет вышел тот самый Константин — тень Жанны, цепной пёс Ивлеевых.

— Любимая игрушка хозяйки пожаловала. Что ж, вы разминулись.

— Не слушай его, — Катя почти до боли сжала запястья Матвея. Он же сам напрягся всем телом так, что его и бульдозером было бы сложно сдвинуть, готовый нанести удар, если понадобится.

— Иди в машину, — строго приказал Матвей подруге.

— Что ты собрался делать? Он убьет тебя! — Катя его не слышала, или что?

Матвей посмотрел на неё — в её лице не было и толики сомнений. Убьет, это точно. Если захочет.

— Мышка, неужели ты меня так плохо знаешь? — оскалился Константин и сплюнул на земь. — Убивать приказа не было. А я приказы выполняю.

Матвей оторвал от себя руки Кати и завел её себе за спину. У него язык словно прилип к небу. Он впервые не мог вымолвить и слова. Человек, стоящий перед ним, пугал его до чертиков.

Ужасное чувство беспомощности сдавило горло. Мысли метались от одной к другой. Что ему сделать? Схватить Катю, убежать к машине? Кинуться на Константина и дать ей убежать самой? Стоять и пялиться на него, подождать, пока тот сам решит, что произойдет дальше.

— Матвей, отойди. И так уж и быть, дам тебе уйти целым, — голос Константина стал ниже, весь был пропитан леденящей угрозой.

А лицо… Лицо у него скривилось в безумной ухмылке. Если бы Алиса сейчас стояла рядом, то точно бы охарактеризовала это выражение лица как улыбку Джокера. Так же звали того психопата из Бэтмена?

— Мы уйдем отсюда каждый своей дорогой, и сделаем вид, что ничего не произошло, — четко произнес Матвей, но слишком монотонно, будто умная колонка заговорила.

Константин сдела шаг вперед, Катя пискнула, а Матвей подбадривающе загородил её рукой.

— Я не могу отпустить… Её, — Константин кивнул на Катю.

— Она уже достаточно напугана.

— Да и тебя отпустить уже было бы ошибкой, — он завел руку за спину и достал пистолет. — Жанна поплачет, но найдет себе нового хахаля. А мне — хорошая премия от её отца. Думаешь, он не в курсе о том, как развлекается его единственная дочь?

Жанна уже в возрасте, в котором некоторые внуков нянчат, а за ней до сих пор присматривает папочка. Это вызывает отчего-то еще больший ужас, нежели этот убийственный кусок металла в руке Константина.

Константин направил пистолет прямо на Матвея, и тот поднял руки. Катя начала всхлипывать. Её присутствие только отвлекало. А еще Алиса в машине… Он надеялся, что ей хватит ума не выходить.

— Опусти пистолет!

Матвей закрыл глаза и едва не застонал. Не хватило ей благоразумия, не хватило.

— Вернись в машину. Живо, — прошипел он, сердце, тем временем, больно стучало в ребра.

Константин сделал еще шаг и теперь его пистолет едва не касался носа Матвея.

— Твои женщины такие шумные, — раздраженно сказал Константин. — И что они все в тебе находят?

— Я все снимаю на камеру! — пригрозила Алиса.

Константин улыбнулся.

— И что с того? Я быстро прикончу вас по одному еще до того, как ты что-либо сделаешь.

— Это прямой эфир, тупица! — громко оповестила Алиса, и Матвея пробрало дрожью.

Ну кто же выдает себя с потрохами⁈ Это только в кино и работает, а в жизни ты рискуешь получить пулю в лоб.

Заявление Алисы явно не понравилось Константину, но он замешкался. Матвей среагировал на эту заминку молниеносно: дернулся к руке Константина в попытках выбить или отобрать пистолет, схватил того за локоть, но тут же получил другой рукой под дых, а следом по лицу ногой.

Катя вскрикнула, Костя направил на неё пистолет:

— Всё из-за тебя сучка.

Матвей, не раздумывая, кинулся на защиту Кати, хоть по телу разливалась ноющая боль.

Прогремел выстрел.

Алиса видела всё как в замедленной съемке.

Первый выстрел — мимо. Катя кинулась наутек, прячась за одним из близлежащих сооружений. Алиса остолбенела, телефон казалось врос в руку. Матвей снова получил по животу.

Костя резко развернулся к Алисе, и направил пистолет уже на неё, собирался выстрелить, но Матвей провернулся по земле как какой-нибудь Том Круз в «Миссия невыполнима» и сделал Константину подсечку. Второй выстрел — и тоже мимо, но в это раз Алиса вся сжалась в комок и припала к земле, закрывая голову руками, как будто это могло помочь.

— Сука, — прошипел Константин.

Она подняла голову — Кати не видно, а Матвей сцепился с обезумевшим Константином. Они крутились и вертелись.

Константин был явно более опытным бойцом. И этот опыт он приобрёл уж явно не на спаррингах в качалке. Его глаза — глаза хищника, которому только дай каплю крови — разорвёт.

Матвею удалось выбить пистолет из рук Константина. Он отлетел куда-то в темноту, и на секунду Алиса почувствовала облегчение, до того момента, как Матвею, кажется, выбили зуб.

Эти выстрелы немного оглушили Алису, и она едва не задыхалась от страха. За себя, за Матвея, да даже за чёртову Катю!

Её так сковало и одновременно затрясло, что она не могла совладать с телом. Первое, что ей захотелось сделать, — это бежать со всех ног. Лихая бравада о том, что деревенской девчонке море по колено, оказалась не более чем самообманом.

Пальцы Алису не слушались, но она смогла дотянуться до ручки двери машины и влезть на водительское сидение.

Алиса вжалась в сидение, пытаясь спрятаться. Но отголоски разума твердили, что паника — последнее, что ей сейчас может помочь выбраться из этой ситуации живой. Слёзы хлынули неудержимым потоком из глаз.

— Господи-господи-господи…

Она даже вспомнила как ходила с матерью в детстве в церковь, хотя их семью сложно было назвать верующими. Алиса пыталась нашептать хоть какую-то молитву, но получалось только мычать.

Прямо сейчас она мать совсем не ненавидела. Она проклинала себя за то, что вообще уехала в Москву, что посмела мечтать о другой жизни. Ведь именно это и привело её к Матвею, именно их союз и довел всех этих людей до крайностей. Если бы она не появилась в их жизни, если бы не она…

Вытесняя эти сложные и разрушающие мысли, ворвались другие. Та часть Алисы, которая никогда не сдавалась, билась в закрытую от страха дверь.

— Надо что-то сделать, надо что-то сделать… — шептала она, а затем услышала третий выстрел и женский крик.

Он-то её и отрезвил, заставив не сжаться, а выпрямиться по струнке. Третий звонок в театре всегда означает начало представления, и если сейчас она не выйдет на сцену, то спектакль отменят.

Она всё ещё жива, и она в закрытой машине. А Матвей там, дерется не на жизнь, а на смерть. И если он проиграет… зарыться головой в песок как страус в надежде, что Алису не заметят, не получится. Как не заметить огромную страусиную задницу? Вот в этой заднице они сейчас все и находились.

Алиса быстро утерла щеки и аккуратно выглянула из-за руля. Руки продолжали трястись, поэтому она с силой сжала руки, чтобы унять дрожь. Телефон улетел уже куда-то под сидение и мало её волновал. Не было никакого прямого эфира — она блефовала. Думала, Константин лишь запугивает, и пыталась переиграть. Дура.

Из-за слёз, стоящих в глазах, и не разобрать, что происходит снаружи. Но Алиса увидела, и все её внутренности сжались от боли.

Матвей лежал на земле и не шевелился. Кати — не видать. А премьер этого театра абсурда смотрел на Алису безумными, налившимися кровью глазами, не говоря о том, что он сам был в крови.

Он снова направил на неё пистолет, но теперь он её не пугал. В её крови закипела ярость и отчаяние. Если Матвей умер…

Один удар сердца, и Алиса уже была полна решимости. Плевать, пробьет ли пуля стекло и попадет в неё — без Матвея она себе уже не представляла свою жизнь. Она была бы просто бессмысленной. Без его недовольного вида и ворчания, когда она разбрасывает вещи или ест в постели; без его смущения, когда он находит её секс-игрушки; без его напряжения, когда он не может предугадать мысли Алисы; без его улыбки, без смеха, без его губ на её губах и без его рук на её теле. Они слишком мало пробыли вместе как настоящая пара. Слишком-слишком-слишком мало!

Алиса включила фары. Яркий пучок света выхватил из темноты фигуру Константина. Секунда понадобилась, чтобы дрожащей ладонью перевести рычаг в «драйв». Ещё одна — чтобы нога, налитая свинцом ужаса, решительно вдавила педаль газа до щелчка в полу.

Двигатель взревел, машина вздрогнула всем кузовом и рванула вперёд, подчиняясь не логике, а чистой воле. Константин нажал на курок. Одна из пуль разбила лобовое, другая просвистела рядом. Разум Алисы уже отключился, а её скорость реакции повысилась так, будто она героиня фильма «Люси» и только что достигла уровня бога. Алиса выкрутила руль, пытаясь поймать мельтешащий силуэт как бабочку сачком. На секунду Алисе показалось, что она летит. А потом мир с грохотом, достойным финала блокбастера, вернулся на место.

Она врезалась в металлическую стену склада. Удар встряхнул её, как куклу. И тут — БАМ! — в лицо ударила подушка безопасности. Не спасительная мягкость, а оглушительный удар, будто кто-то дал не просто пощечину, а захотел выбить из неё всю дурь. Воздух вырвался из лёгких со свистом, в ушах зазвенело.

Алиса обмякла, уткнувшись лицом в шершавую ткань. Боль в груди доказывала, что она ещё жива. «Всё, — пронеслось в голове. — Как в кино. Только хуже».

Справа она услышала приглушенный стон и еле открыть глаза. Алиса с силой отодвинула обвисшую подушку. Глаза, залитые слезами, с трудом фокусировались. Она потянулась к двери и открыла её, едва не выпадая от машины. Скорости не хватило бы, чтобы убиться. В свете задних фар, падающем на асфальт, она увидела его — Константина. Он лежал в нескольких метрах, скрючившись, одной рукой сжимая бок. Он был жив и шарил руками по гравию.

Алиса издала протяжный стон. Нет, это был почти рык, который дался ей с трудом. И тут она увидела — Матвей, шатаясь, поднялся над распластавшимся Константином. Он посмотрел на него пустым, ледяным взглядом и с последними силами вырубил того ногой, скорее для уверенности, чем для удара. Константин обмяк окончательно.

Алиса словно воспарила, боль отступила на второй план, и ноги понесли вперед. К нему. К тому, ради которого она буквально совершила покушение на убийство.

И хоть решимости приблизиться к любимому человеку было не занимать, он чувствовала себя так, будто пробирается сквозь толщу воды. И это чувство отступило только когда она со всей своей любовью обняла Матвея.

— М-м-м, — Матвей сдавленно замычал, хватаясь одной рукой за бок, другой — за Алису.

— Ты жив, — это был не вопрос, а заклинание, молитва, выдох. — Ты жив, ты жив, ты жив…

— Немного потрепан, но… да… — шумно выдохнул он ей в волосы и поцеловал в макушку. — Ал… — он попытался ещё что-то сказать, но только кашлянул, и из уголка рта потекла алая струйка.

— Что такое? — алиса начала осматривать его только-только совладав с паникой, но новая нарастала. — Ты ранен? Покажи!

Матвей зажмурился и сплюнул в сторону.

— Зуб мне выбил. А так по ощущения и правда живой.

Она еще раз оглядела его испуганными глазами, аккуратно трогала пальцами его лицо, и так хотела поцеловать, но боялась сделать ему ещё больнеее. Она совсем забыла о том, что сама буквально пару минут назад врезалась в стену и разбила машину.

— Я разбила твою машину, — она дерганно посмотрела на место происшествия.

— Веришь или нет, но машина меня совершенно не волнует, а вот ты… — он убрал прилипшую прядь волос с её лба и обеспокоенно нахмурился. — У тебя лоб в крови. Тебе нужно в больницу.

Алиса засмеялась. Или зарыдала. Получилось и то, и другое сразу — истерический всхлип.

— Если только в дурку.

— Надо же. У тебя еще есть силы шутить, — Матвей улыбнулся.

И эта улыбка была лучшей из всех, что она видела у него. Потому что означала, что он правда жив. Он притянул её к себе и крепко обнял, а затем они оба опустились на землю, не в силах стоять.

— Что нам теперь делать? Это всё кажется мне нереальным.

— Не знаю. — Устало усмехнулся он. — Хотя с тобой, кажется, я должен был уже привыкнуть к тому, что не могу нормально ничего планировать, не облажавшись.

Алиса снова нервно засмеялась, и легонько ткнула Матвея в бок.

— Не надо. Я — послушная рабыня.

— Разве что в постели… — задумчиво протянул Матвей.

Щеки Алисы обдало жаром, в том числе от удивления, что Матвей поддержал её шутку, и если бы не головная боль и тот факт, что они оба травмированы, она бы непременно попыталась оспорить его утверждение.

Синие вспышки света уже мигали вдали, слишком поздно и как раз вовремя, словно оповещая о начале нового акта — с протоколами и неудобными вопросами.