Глава 30

— Почему ты не разрешаешь её навестить?

— Мама, успокойся.

— Почему я должна успокоиться, Матвей⁈ — ругалась Евгения Донцова. — Ты в больнице лежишь, а не в санатории! А она там совсем одна.

— Алиса сейчас с Сашей и Женей. Не надо создавать толпу, — процедил Матвей.

— Тоже мне помощники.

Евгения давно очень хотела увидеть Алису вживую, а не на фотографии, а узнав о том, что оба этих несносных ребенка попали в больницу, еле справилась с эмоциями.

— А младшенький ведь всё знал и нам ни слова не сказал, чем вы двое вообще занимаетесь!

— Он что?.. — испугался Матвей и сглотнул. Его не так сильно волновал гнев матери, как её впечатление об Алисе, которое могло сложиться неправильно. — Что он тебе сказал?

— Не собираюсь повторять эти глупости. Не верю, что ты мог додуматься до этих глупостей.

Матвей засомневался. Мать всегда была прямолинейной, а тут никакой конкретики. Он вздохнул и решил не продолжать разговор.

— Чтобы не сказал тебе Саша, виноват только я.

— Да? — наигранно удивилась Евгения.

Матвей кивнул и стиснул зубы — бок начал болеть. Он не стал тогда на складах волновать Алису понапрасну, но пуля его задела. Сама Алиса довольно сильно ударилась головой и получила сотрясение, но её быстро отпустили домой. Мать всё выведывала адрес девушки, но Матвей не поддавался.

— Мама, ты слишком громкая, а у меня уже совсем скоро перевязка. И вообще время посещений скоро заканчивается.

Евгения поджала губы, морщинки на её лице выступили сильнее. Мама выглядела взволнованной и уставшей, а Матвей не хотел видеть её такой.

— У моего сына пулевое ранение, в 21-то веке! Надо следить, чтобы эти врачи всё делали как надо, — буркнула она себе под нос.

— Ты же в этом ничего не понимаешь.

— Сынок, ты забыл, что есть интернет?

— Мам…

— Не мамкай мне. Ладно, пойду отца твоего найду и домой, но завтра мы снова приедем, — Евгения встала и разгладила на брюках складки, а затем чмокнула сына в макушку. Матвей не противился. — Матюш, только давай без самодеятельности, хорошо?

— Да какая тут самодеятельность, мам? — Матвей оглядел свои «владения»: койка, вешалка, тумбочка, стол, стул и кресло для посетителей.

Мать Матвея еще раз посмотрела на сына. Долго, пронзительно, с улыбкой на лице и болью в глазах, как смотрят только матери, когда их ребенку плохо, а помочь они ничем не могут.

— Перевязка, — медсестра открыла дверь палаты и вкатила тележку со всем необходимым. — Посетителей прошу не мешать.

— А я уже ухожу, — Евгения на миг задержалась в дверях. — У вас же достаточно компетенций?

— Мам, до встречи, — тихо и строго произнес Матвей.

Евгения покинула палату, а он прикрыл глаза и постарался не думать о боли. Перебарщивать с обезболивающими не хотелось — надо постараться отвлечься. Пока медсестра шуршала приготовлениями, Матвей в мыслях обратился к Алисе. Что она сейчас делает? Достают ли её Саша с Женей? Всего ли ей хватает? Злится ли она на него за то, что промолчал о ранении? Они так толком и не поговорили.

Когда приехала полиция, Матвей уже себя не ощущал. Все чувства смешались и перепутались. Затем мигалки скорой. Алиса сама разговаривала с полицейскими. Матвея и Константина везли на двух машинах скорых. Алису осмотрели на месте и её довез отец Жени на служебной машине.

Алиса и Матвей написали на Константина заявление. Им дали несколько дней прийти в себя, а пока тот прикован наручниками к больничной койке. Матвей не пожелал, чтобы они с Алисой находились рядом с этим психом. Он попросил перевода в другую больницу — хотя бы со сносной едой и уходом.

О причастности Жанны они говорить пока не стали. Оба прекрасно понимали, что беспринципная бывшая выйдет сухой из воды и вывернет всё так, будто вообще не знала о делах Константина. Тем более, что Катя сбежала и они не знали, где её искать, а она по сути единственный весомый свидетель. Однако отец Жени был не очень доволен таким результатом.

— Ну что ж, Донцов, посмотрим, как наше хозяйство заживает, — раздался над Матвеем бодрый, но на удивление проникновенный голос.

Матвей открыл глаза. К его боку склонилась медсестра, лет двадцати пяти, с аккуратным хвостиком. Её бейджик гласил «Ирина», но ей бы больше подошло имя нежного оленёнка Бемби из старого мультфильма. Симпатичная, но вызывала некоторое раздражение. Во взгляде медсестры читался не просто профессиональный интерес, а какая-то личная заинтересованность, уж очень пристально она осматривала Матвея — не только рану, но и его всего. Он немного поежился и перевел взгляд на окно.

— Вы знаете, я вас сразу узнала, — сказала она тихо, ловко и безболезненно снимая старую повязку. — Я… я подписана на Алису. Ну и на вас, конечно. Почти с самого начала.

Матвей выдохнул через нос — не столько от боли, сколько от досады — для полного счастья ему, конечно же, не хватало только фанатки их фальшивой истории. Их реальная жизнь только началась, и он совсем не хотел сталкиваться с эхом прошлого снова и снова. К ним и раньше в публичных местах подходили с просьбами сфотографироваться, но где-то в глубине души он всё же надеялся, что хотя бы в больнице будут уважать частную жизнь. Блог-блогом, но неужели непонятно, что это было просто картинкой? Красивой. Качественной. Продуманной. С балансом света и тени, подходящей экспозицией и выверенной перспективой. Искусство, чёрт возьми.

— М-м, — буркнул он, глядя в потолок.

Если медсестра видела то видео, то, наверняка, думает, что они расстались.

— Когда она удалила всё… и оставила то послание, — Ирина проглотила комок, её пальцы на миг замерли. — «Я обманула Матвея. Можете осуждать меня…». Я тогда весь день ходила как в воду опущенная.

Каждое её слово било по больным местам, которых на Матвее сейчас было больше, чем здоровых. Он вспомнил ту пустоту в ленте, то злосчастное видео после которого он слетел с катушек. Символ его личного провала. Его не успокаивало даже знание, что Алиса в тот момент играла.

— Это был тяжёлый день, — хрипло согласился он.

— Но вы поступили сюда вместе, — Ирина понизила голос до шёпота, накладывая новую марлю. — Значит… вы помирились? Вы её простили?

Вздор. Не за что было её прощать. Эта провокация подпортила ему нервишки, но последнее, чего он хотел — чтобы об Алисе думали, как о какой-то распутной девке.

— Я, наверное, лезу не в своё дело, — девушка выпрямилась во весь рост, убрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Вы ранены, а я доставляю беспокойства. Просто мне так нравилась ваша пара. Благодаря вам я искренне верила, что настоящая любовь существует. Мне было сложно поверить, что это всё правда, но она сама так сказала.

Матвей был готов к тому, что медсестра начнет с ним флиртовать или что-то в подобном духе, но увидел на её лице неподдельные эмоции: тоску, грусть и даже немного отчаяние.

Хватит плодить ложь. Матвей понял, что от его ответа многое зависит. И, чёрт возьми, после всего этого ада ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то продолжал верить в любовь! Это же самое прекрасное чувство, которое может испытать человек.

Алиса сняла то видео, чтобы в сеть не слили кадры с Матвеем и Катей. Била на опережение, и сама подставилась.

— Мы не расставались по-настоящему. То видео… — сказал он, и сглотнул. — Не верьте всему, о чем говорят в интернете.

Ирина замерла с рулоном бинта в руках. На её лице отразилась настоящая, житейская растерянность.

— Подождите… То есть она… не обманывала вас?

— Обманывала, — Матвей улыбнулся, и это заставило медсестру нахмуриться. — Говорила, что будет готова через полчаса, а выходила минимум через полтора. Знаете, а я ведь до встречи с ней ненавидел опоздунов.

Мозг медсестры, судя по её глазам, с трудом переваривал эту информацию. Она медленно кивала, перематывая плёнку их публичной истории заново, с новыми вводными.

— Значит… вы инсценировали ссору? Зачем? — спросила она уже раздражённо. — Издеваться над людьми просто отвратительно!

Матвей начал было говорить, но все слова в его голове звучали странно и неубедительно. Действительно — зачем они могли так сделать? Бред же.

Он тяжело вздохнул и откинулся на подушку.

— Всё сложно.

— Ох, ну да, как же. У богатеев всегда всё сложно, а у нас легко что ли? Сколько денег вы заработали на рекламе, наверное, и не счесть. В такую больницу как нашу кого попало не кладут, знаю я. И, может, я сейчас нарушаю все законы врачебной этики, но просто не могу промолчать.

— Всё вы верно говорите, — обессиленно скривил губы Матвей, а затем решился на следующие слова. — Если я скажу, что Алиса прикрыла этим куда больший скандал — вы успокоитесь?

— Прикрыла скандал? — удивилась Ирина, а в глазах уже заискрилось любопытство. Женщины.

И тут у Матвея как лампочка загорелась над головой. Вот оно то самое оружие против Жанны — слухи. Не заявление в полицию, не угрозы, не шантаж, а то самое оружие, которое бывшая возлюбленная применяла на них, создавая прецедент. То, что и собиралась провернуть сама Алиса, но из-за травмы пока не может. Настало время Матвея взять эту ситуацию под контроль.

Он украдкой посмотрел на медсестру.

— О таком стыдно говорить, это длинная история.

— Я никуда не тороплюсь! — и Ирина резво вернулась на стул, на котором сидела.

— Может, мне и правда пора выговориться, — начал свою игру Матвей. — Вы умеете хранить секреты?

Девушка положила руку на сердце и отчаянно поклялась, что за пределы больничной палаты не выйдет ни слова. Матвей в любом случае не проиграл бы, так что его это устроило.

И он рассказал. Вообще всё, что мог. Его ведь не связывали никакие соглашения о неразглашении. Начал он рассказ с бурного романа с Жанной, со своей наивности и еще немного детской влюбленности в женщину старше себя. Если Ирина решит найти подтверждение его словам, то, возможно, наткнется на парочку стоковых фото с мероприятий, где они вместе в кадре, но не на виду. Он специально вдавался во все личные и постыдные подробности, а Ирина, кажется, жалела, что под рукой у неё нет попкорна. Иногда она издавала звуки вроде «ах» и «ох», но чаще молчала и не перебивала, давая Матвею исповедаться.

Потом он перешел к их истории с Алисой, к их маленькому секрету и к тому, как это стало всё невыносимо, как разрывали чувства, как душила гордость, как они оба запутались и как наконец освободились.

Матвей внимательно следил за Ириной, за тем, как она теребит бинт в руках, как сжимает сиденье стула и ёрзает. Он следил за её выражением лица, за эмоциями, которые вызывает его рассказ. И с каждым словом Ирина становилась всё мрачнее тогда как Матвей чувствовал себя окрылённым. Такой легкости он не испытывал никогда прежде.

Может, и правда надо было сходить исповедаться. В церковь хотя бы. Просто найти эти уши, которые примут тебя со всем дерьмом жизни и простят. И только теперь он по-настоящему увидел Алису. В своём рассказе. В том, как сияли глаза Ирины, когда он говорил о своей девушке.

Кажется, у него удалось вернуть веру в них. А потом он дошел до эпизода с Катей, Константином, полицией и истинной причиной, почему в его боку дырка и сам он похож на побитого пса.

— Обалдеть! Это… действительно… — ирина хотела было взять Матвея за руку, наверное, чтобы поддержать, но одернула себя и залилась румянцем. — Даже не знаю, как реагировать.

— Просто спасибо, что выслушали. Мне давно не было так легко кому-то открываться.

— Ой, скажете тоже! — захихикала Ирина. — У вас есть родители, брат, девушка. Все живы, и это главное. А карма, знаете ли, всегда накрывает. Не сразу, так потом. Вы своё явно уже отгребли. Теперь — её очередь. Я это вот прям чувствую, — девушка проникновенно взмахнула рукой, а потом как будто что-то вспомнила. — А хотите, я вам расклад на Таро сделаю? Но вы тоже пообещаете никому не говорить об этом. Я всё-таки врач, а у меня тут эзотерика.

Матвей улыбнулся и кивнул. Ну, не дурак же он сейчас настраивать девушку против себя, отказываясь. Вокруг итак происходит слишком много чертовщины. Какие-то карты точно хуже не сделают. Тем более, что он был уверен, что это всё сплошь психология.

— Согласен.

— Тогда я перед концом смены к вам еще раз зайду, посмотрю перевязку и сделаю расклад!

Вот теперь он на все сто процентов убедился в молодости Ирины, она лучилась детской непосредственностью. Она чуть ли не вприпрыжку уходила из палаты в ожидании их новой встречи, а на Матвея обрушилась тишина.

Он взял телефон проверить сообщения — от Алисы ни слова. Он знал, что при её сотрясении ей рекомендуют меньше смотреть в экран. Но не выдержал. После всех тех слов, что он наговорил Ирине ему просто жизненно необходимо стало пообщаться с той, к кому тянулись и сердце, и душа.

«Как голова? Не шумит? Саша не задолбал? Он громкий.»

Ответ пришёл не сразу. Минуты через три.

«Голова как после корпоратива у непьющего. Братец твой совершенно не умеет готовить, как и ты. Пытается накормить меня чем-то зелёным и здоровым. Женя всё пыталась отобрать у меня телефон, но я её обманула. Наивная, думала он у меня один. Как ты? Больно?»

Матвей улыбнулся. «Обманула». Его Алиса.

«Перевязали. Больно, но терпимо. Долго беседовал с медсестрой о тебе. Оказалось, она наша подписчица».

Троеточие в ответном сообщении тянулось долго.

«Я надеюсь ты сразу отшил её?»

«Почему мне надо было её отшить?»

«Донцов, не беси меня. Ты понимаешь, о чем я. Для всех в округе я тебе изменила и мы больше не вместе.»

Матвей рассмеялся, и тут же застонал, схватившись за бок.

«Я рассказал ей правду.»

«Интересно, какую?»

«Что люблю тебя. Больше всего на свете.»

А в ответ тишина. Аж сердце защемило. Чудовищная минута молчания. Он начал печатать снова, но ответ всё же пришел в виде аудиосообщения:

— Давай уже возвращайся ко мне, Донцов. И хватит болтать с молоденькими медсестричками.

Её голос лег как бальзам на душу, но чувствовалась в нем усталость. Он записал аудио в ответ:

— С чего ты взяла, что она была молоденькая?

— Это мажорская больница. Там все медсестры красивые и молод… — послышалось на фоне какое-то шебуршание и Алиса тут же добавила: — Чёрт, кажется меня спалили. Спишемся позже. Люблю тебя, пока!

Матвей отложил телефон, закрыл глаза. Боль была. Страх — за неё, за их будущее, за суд — тоже никуда не делся. Но поверх всего этого теперь лежал тёплый, нелепый, обнадёживающий слой. Слой, в котором они не были фальшивкой и искренне признавались в любви друг другу.