Глава 31

Алиса перебралась из спальни на диван в гостиной. Женя уже уехала, с ней оставался только Саша, и тот слишком стеснялся беспокоить её в спальне, так что она решила не прятаться в берлоге и выйти на свет.

Голова гудела. Не так, как сразу после аварии, а тупо, ноюще, как будто внутри заело пластинку с белым шумом. Врачи сказали: сотрясение, покой, минимум экранов. Алиса старалась, но без телефона она жизнь не представляла, как и без телевизора. И если раньше её заботили бы комментарии в блоге, то теперь она ожидала сообщения лишь от одного, самого любимого фаната — Матвея.

Она и не вспомнит, когда бы они так часто переписывались не по делу. Всё изменилось, когда они стали парой. Но Матвей оставался Матвеем и продолжал контролировать её состояние даже будучи подстреленным, а это посерьезнее какого-то сотрясения. «Как голова?», «Ела?», «Саша не бесит?». Последнее особенно бесило самого Сашу.

— Я, между прочим, само очарование, — возмутился он, когда Алиса зачитала сообщение вслух. — Просто он ко мне привык и не ценит.

— Вы с ним прям местами поменялись, — хихикнула Алиса. — Теперь мы тебе доставляем проблемы, а не ты — нам.

Саша хмыкнул:

— Получается, у нас больше общего, чем он сам мог предположить? Он будет недоволен.

Алисе нравилось болтать с Сашей. Его оптимизм не давал ей впасть в уныние и жалость к себе. Болеть одной отвратительно. Но всё ещё лучше, чем лежать в больнице. Она наотрез отказалась оставаться в этой белой крепости, хоть Матвей и настаивал.

Спустя время Саша начал метаться по квартире и всё поглядывал на Алису, периодически выпадающую из реальности в полудрёму. Сначала он разговаривал с кем-то по работе — Алиса уловила обрывки про концерт в Питере, про звукорежиссёра в запое, про то, что «и почему именно сейчас?». Алиса подумала о том, что ещё не видела Сашу за работой по-настоящему. Весь такой из себя повеса имеет в арсенале и серьезные интонации.

С глазами полными вины он наконец заговорил с Алисой:

— Алис, есть проблема.

— Какая? — она немного напряглась. — Что-то с Матвеем?

Алиса сразу же потянулась к телефону, но Саня поспешно остановил её.

— Нет, дело не в Матвее. Просто… — он взъерошил волосы на затылке. — Завтра утром мне надо быть в Питере. Если я не поеду — ай, даже предполагать не хочу, — Саня махнул рукой.

— Так езжай, — пожала плечами Алиса и чуть успокоившись вернулась на подушки. — Это вообще не проблема.

Саша посмотрел на неё как на ребёнка, который предлагает засунуть два пальца в розетку.

— Сотрясение. Одна. Матвей меня убьёт.

— Не убьёт, — Алиса прикрыла глаза и еле сдержала улыбку. Матвей может. — Скажи, что я тебя выгнала. Вали всё на меня.

— Ну нет уж, невестка. Мы все в одной лодочке плывем последнее время.

Саня подозрительно замолчал, и Алиса приоткрыла один глаз. Лицо «деверя» слишком уж было задумчивым. Он даже губы вытянул трубочкой.

— Женька только завтра вернётся, — бормотал он. — У неё там отец бумаги собирает по вашему делу. Получается, сегодня… — он поднял глаза на Алису. — Ты больна, так что не сможешь меня стукнуть.

— Саша, ты меня пугаешь.

— Ты только не волнуйся. Мама…

Глаза Алисы тут же полностью открылись, и она сама подскочила на месте. Саша поспешил вернуть её в горизонтальное положение.

— Ты чего?

— Не смей звонить моей маме!

Саша удивился:

— Да я и не собирался. Не нервничай, я ведь и номера её не знаю.

— Тогда… — Алиса уже плохо соображала.

— Я попрошу свою маму с тобой посидеть. Она тебе понравится, обещаю. Она так хотела с тобой как раз познакомиться.

— Это еще хуже, — Алиса вцепилась Сане в предплечье и прошипела: — Не смей.

— Тише-тише, — он похлопал её по плечу и набрал номер.

«Этот поезд уже не остановить. Может, как Каренина под него кинуться?» — подумала Алиса.

— Мамуль, привет. Да, поздно, знаю. Слушай, ты где?.. Да, с ней. Она у себя дома. Я уезжаю в Питер, срочно. Женька только завтр… Да, скину адрес. Ждём!

Он сбросил вызов и посмотрел на Алису с гордостью.

— Ты… — Алиса не могла подобрать слов. — Такой же невыносимый как Матвей.

— Это у нас от папы, — улыбнулся Саня и чмокнул Алису в макушку.

Плёнку назад уже не отмотать. Саня ушел чуть раньше, чем приехала Евгения Донцова. Алиса даже подумывала снять номер в отеле и по-быстрому свалить от греха подальше.

Чужая мама. Нет, мама Матвея! Возможно, будущая свекровь! Которая сейчас придёт. Которая будет смотреть, оценивать, задавать вопросы. Что Алисе ей сказалать? Как много она вообще знает про их отношения? Знает ли она, что всё было ложью до недавнего времени? Знает ли она про Жанну? Знает ли она, что на самом деле произошло на складах и как именно они с Матвеем получили увечья?

Кто-нибудь уже выдайте Алисе сценарий, потому что она не в том состоянии, чтобы импровизировать.

Алиса вспомнила недавний приезд своей матери. Неприятные воспоминания дрожью пробежались вдоль позвоночника и Алиса поежилась. В этот раз же так не будет? И не будет же сцен в духе: вот тебе деньги, отстань от моего сына и не порти ему жизнь?

Алиса сжалась на диване. Пальцы сами потянулись к телефону — одна в своих мыслях она близящуюся встречу не переживет. Одна радость — дома вроде не так уж и грязно, спасибо Жене.

«Твоя мама сейчас приедет…».

Ответ пришёл мгновенно.

«Саша? Я его убью. Прости. Если будет пытать — сразу говори, что я люблю тебя и женюсь. Это её смягчит. Она только с виду грозная».

Алиса фыркнула сквозь подступающую панику. Что это он такое пишет? Сколько ему там накапали успокоительных? Совсем недавно он даже не мог признаться, что любит её и хочет, а теперь про женитьбу начал.

«Жениться? А меня спросили?»

«А ты против?»

«Донцов, если ты решил сделать мне предложение по смс и с учетом, что мы переспали всего раз, то попроси врачей сделать МРТ головного мозга».

Матвей не ответил. Алиса напряглась.

— Я переборщила? — пробубнила она под нос, и магия момента вмиг растворилась.

«О чем мне с ней говорить?»

«О чем хочешь.» — ответил Матвей

«И нет запретных тем?..»

«Я не могу тебе запретить тебе что-то делать, если ты этого хочешь»

«С каких это пор⁈ Да все наши отношения — это список, что мне можно делать и нельзя, хозяин!:)»

«Ты мне это всю жизнь припоминать будешь?»

— Всю жизнь… — Алиса зарылась лицом в подушку. — Да почему ты такой милый, Донцов!

В дверь позвонили ровно через двадцать минут. Алиса успела кое-как причесаться и переодеться в свежую пижаму. Звонок не был требовательным. Алиса даже удивилась, что он не такой громкий как обычно. Усни она — и не услышала бы.

Алиса глубоко вздохнула и пошла открывать.

На пороге стояла Евгения Донцова. Она ожидала увидеть высокую, статную мать семейства Донцовых от которой тянет уверенностью за три километра, но встретила живую, уставшую женщину на вид лет пятидесяти, с проблеском седины в смольных волосах, чуть выше Алисы, но ссутулившись от объемной дорожкой сумки через плечо. За её спиной маячил таксист с ещё двумя пакетами.

— Здравствуйте, — выдохнула Алиса.

— Здравствуй, — Евгения окинула её быстрым взглядом. И вдруг нахмурилась. — Господи, ты бледная как поганка. Тебя вообще эти подростки-переростки чем-то кормили?

Алиса моргнула.

— Я…

Но не успела она даже сформулировать мысль, как-то вступиться за Женю с Сашей, как Евгения начала захватывать территорию.

— Так, милок, это занеси в прихожую, — кивнула Евгения таксисту. — Спасибо за помощь.

Она протянула ему свернутую вдвое купюру, и мужчина расщедрился на поклон. Ведьмаку заплатите чеканной монетой… Как всё-таки деньги поднимают людям настроение.

Таксист поставил пакет и исчез. Алиса потянулась забрать у женщины пальто, но та как-то недовольно на неё посмотрела и сама повесила его на плечики — небрежно, второпях.

— Обувь где снимать?

— Да где хотите, я потом протру…

— Не выдумывай, — Евгения уже разулась и аккуратно поставила сапоги. — Кухня где?

— Прямо и направо.

Евгения решительно направилась куда указала Алиса. На кухне Евгения огляделась, поставила сумку на стол и начала выгружать содержимое: плед, банку с супом, свёрток в фольге, контейнер с пирожками.

— Садись и даже не думай пытаться корчить из себя хозяйку, — скомандовала она.

Корчить… Алиса поёжилась. Её итак всю сковало, а тут ещё и отголоски голоса родной матери проскакивали. Как будто Алиса не может быть полезной, как будто она никчемна по определению.

— Чай будешь? Хотя нет, сначала бульон. Матюша мой его обожает, когда болеет.

У Алисы снова загудело в голове. Евгения налила бульон в кружку, поставила перед Алисой. Потом достала пирожки.

— Ешь. Свои, не магазинные.

Алиса смотрела на это и чувствовала, как в горле растёт ком.

— Я… спасибо.

— Не за что, — Евгения села напротив. — Ты ешь, а я пока расскажу, как там мой оболтус. Звонила ему, пока ехала. Бодрится, говорит, всё хорошо. Но я-то знаю: если он говорит «всё хорошо» — значит, как раз всё плохо, просто не хочет волновать.

Алиса отпила бульон. Горячий, наваристый, домашний. Таким пахло в детстве, когда они с матерью ещё жили вдвоём.

— Вкусно, — сказала она тихо.

— Ну и славно, — Евгения откинулась на стул, а потом резко как-то вскочила. — Божечки! Я же даже не представилась. Совсем голова садовая. Евгения Владимировна Донцова, — мама Матвея обтёрла руку о кухонное полотенце и протянула Алисе, та пожала в ответ. — А ты у нас, стало быть, Алисонька. Имя красивое. Будь у меня дочка — назвала бы так. Очень нравится мне этот фильм.

— Алиса в стране чудес?

— Ой, не, — засмеялась Евгения. — Я про «Гостью из будущего». Смотрела?

— Конечно, — улыбнулась Алиса и процитировала: — Алиса, миелофон у меня!

— Эх, такое уже не снимают, наверное. Давно я кино не смотрела. — Евгения вздохнула и вдруг замерла с пирожком в руке. Посмотрела на Алису, потом на кружку с бульоном, которую только что поставила, потом снова на Алису. — Ой, господи, я тебя даже не спросила. Может, ты не хочешь бульон? Может, у тебя аллергия? Или ты вегетарианка? Вы молодые сейчас все такие… Матвей вон вроде и постарше, но тоже нос воротит, да на доставках, небось сидит. А я как дура ворвалась ещё, командую…

Евгения вдруг смутилась, стала меньше в размерах и уже не занимала своей энергетикой всё пространство кухни, словно отдавая Алисе право быть хозяйкой. И это не могло не подкупать. Алисе даже стало немного стыдно от мыслей, что эта женщина похожа на её маму. Та бы и не думала смущаться, если что не по её, а уж думать о самочувствии Алисы и подавно.

— Ты не думай, я не всегда такая наседка. Просто… — Евгения отложила пирожок и выдохнула. — Честно? Я всю дорогу сюда ехала и тряслась как осиновый лист. Думала: а вдруг я лезу не в своё дело, ляпну что-то? А Матюша меня потом чихвостить будет по чем свет стоит. Он очень ревностно относится к разговорам о своей личной жизни, но в детстве был таким смешным, когда ему девочка нравилась — смущался и на рога вставал.

Алиса попыталась представить маленького и смущенного Матвея. Это оказалось сложнее, чем она думала. И почему они сейчас у нее дома? А как же коллективный просмотр самых стыдливых фото из детства с голыми жопками на горшке?

Но больше Алису взволновали слова Евгении о её чувствах.

— Вы… тряслись? Из-за меня?

— А ты думала, я каждый день с невестками знакомлюсь? — усмехнулась Евгения. — Сашка своих меняет как перчатки, но вот эта Женя задержалась прям.

— Может, потому что зовут как маму? — улыбнулась Алиса.

— Хм, — прищурилась Евгения. — Возможно. А Матюша… Он вообще первый раз кого-то привёл. Вернее, не привёл, а я сама приехала, но суть та же. Шутка ли? Тридцатник — и все отношения за семью печатями. А у вас такие фотокарточки красивые всё время. Мне всегда нравилось как Матвей мир ощущает через объектив — красиво мне. А я что? Простая тетка. Ты вон какая красотка!

— Я обычная деревенщина, — перебила Алиса тихо.

Евгения моргнула.

— Чего?

— Я из деревни. Из обычной, с коровами, с курами, училась в сельской школе и на этом всё. В академию не поступила, в институт не пошла. У меня маргинальная семья, от которой я просто сбежала и вот… — Алиса сглотнула и уткнулась глазами в суп. — Встретила Матвея. Это вы меня простите, если я не та, кого вы представляли как девушку Матвея. Но я от него не откажусь, даже если вам это не по нраву!

Алиса замолчала, понимая, что сказала лишнего. Но Евгения смотрела на неё как-то странно. Не осуждающе. Скорее… с узнаванием.

— Деточка, — сказала она наконец и накрыла ладонь Алисы своей, теплой и слегка шершавой от работы в саду. — Я сама из простых. Вон с Гришей, папой оболтусов, тридцать с лишним лет назад познакомилась аж. Тогда ни у кого ничего не было, если ты не бандит или торгаш. Жили в общежитии и на одну стипендию картошку с хлебом ели. И ничего. Выжили. Детей вырастили. И знаешь, что я поняла за эти годы?

Алиса мотнула головой. Одно дело рисовать подписчикам идеальную картинку и манифестировать успех, другое — озвучить неприглядную правду женщине, которая подарила жизнь самому любимому тобой человеку.

— Никто не бывает «такой, как надо». Есть только «такой, с кем хочется жить». И я вижу, что мой сын счастлив. Мне этого за глаза достаточно. Как он тебя прятал! — Евгения фыркнула. — Думал, съем тебя, что ли? А я, может, самая безобидная свекровь на свете.

— А вы… правда безобидная? — осторожно спросила Алиса.

— Ну, Сашка говорит, что я местами слишком, — призналась Евгения. — Но это он просто вредный. А вообще я хорошая. Честно.

«И говорит прям как Саша,» — подумала Алиса. А Саша ей нравился, а она ему, вроде, тоже.

— Давай так, дорогая. Я приехала сюда не лекции тебе читать, а чтобы позаботиться. Ты сейчас болеешь, а с больных и спрашивать нечего. Вот поправишься — тогда и познакомимся по-человечески, по правильному. Приедешь к нам в гости с Матвеем, мы стол накроем — всё как у людей. Поняла?

У Алисы защипало в носу.

— Поняла, — она кивнула.

— Ну и славно, — Евгения хлопнула её по руке и встала. — А теперь давай-ка допивай суп и ложись отдыхай. Только покажи мне как у тебя телевизор включается, хорошо?

Алиса улыбнулась сквозь слёзы и кивнула. В её душе с новой силой прорастало чувство нужности. Не то, которое дарил Матвей — то было про любовь, про «ты мой, я твоя». С ним она вырастила абсолютно новый цветок, а сейчас воскресал старый, давно засохший. Она теперь не просто чья-то девушка, не красивая картинка в интернете, а часть чего-то большего. Часть семьи, где мама варит бульон и печет пирожки, переживает, что не так спросила и болтает без умолку когда нервничает, а папа тридцать лет терпит мамины шутки и делает вид, что не терпит. Где есть брат, который бесит, но если что — примчится. Где нет варианта «я сама», а есть «я сейчас позвоню маме».

Теперь она иначе смотрела на тот проступок Матвея. Для него позвонить маме Алисы — что-то нормальное, что-то привычное. И хоть он часто бука, злюка и кажется эмоционально отстраненным, но у него есть семья. Ему не надо доказывать ей что-то: они принимают его со всеми тараканами, и теперь, кажется, приняли и Алису.