Глава 32

Глава 32.

Матвей вышел из больницы и первым делом зажмурился от солнца. Удивительно хорошая погода для столичной осени. Он сделал осторожный вдох — бок ещё отзывался тупой болью, но Матвея это уже не волновало. Ему осточертели больничные стены, да и Ирина — медсестра — в какой-то момент стала слишком уж часто захаживать и рассказывать теперь о своей жизни. Вероятно, отвечала на ту спонтанную откровенность Матвея своей. Она делала ему расклады таро и радовалась как дитя несколько раз выпадавшей шестерке жезлов.

— Матюша!

Евгения стояла у машины и явно сдерживала слёзы, рядом — отец, как всегда с таким видом, будто он недоволен тем, что его заставили куда-то ехать. Саша пришел вместе с Женей и на фоне родителей выглядели инородно в своих кожаных куртках и тяжелых ботинках. Будто родителей вырезали из журнала «Дом и сад», а брата с девушкой — из «Classic Rock».

Но семья волновала Матвея не так сильно, как та, по которой он, действительно соскучился и которая наотрез отказалась его навещать лично, мол, не хочет показываться ему в неприглядном виде. Он ей это ещё припомнит, потому что ничто уже не могло испортить Алису в его глазах после всего пережитого.

Они встретились глазами, и Матвей уже сделал шаг навстречу, но дорогу перегородила мама.

— Какой ты всё ещё бледный, мой мальчик! — Евгения потрогала Матвея за лицо.

Саня громко вздохнул и пробубнил что-то в духе: «Ему тридцатник, а она ведет себя так, будто встречает его из детского лагеря», на что ему прилетел подзатыльник от отца. Алиса прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться, а Матвей почувствовал как его собственный рот кривится в ухмылке.

Он позволил матери себя обнять, хотя обычно от таких нежностей сбегал. Но сейчас ему совершенно не хотелось выпускать колючки. Одно то, что вся его семья в сборе вызывало теплоту в душе. Особенно то, что вместе с ними была и та, которой он безоговорочно отдал своё сердце.

И вдруг он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.Он слишком долго отгораживался от семьи, от Алисы, от себя самого.

— Саня, забери у него сумки. Чего встал-то? — мать выдала указания младшему сыну и отпустила наконец старшего.

— Конечно, как что-то нести — так Саша первый.

Теперь подзатыльник младший Донцов получил от своей девушки, которая в руках держала скромный букет хризантем.

— Сплошное рукоприкладство в этой семье! — возмутился Саня, потирая затылок.

Матвей их уже не слышал. Потому что между ним и Алисой наконец-то не было никого.

— Иди сюда, — попросил он хрипло.

Он не мог отвести от нее взгляда. Алиса явно много времени потратила на сборы: идеально ровный тон лица, легкий мейк, волосы лежали крупными локонами и так и хотелось накрутить их на палец; под кашемировым бордовым пальто виднелся ворот бежевого объемного свитера и струящаяся юбка до середины голени с довольно будоражащим фантазию вырезом сбоку, через плечо перекинута небольшая черная сумочка. Матвей неприлично долго не видел Алису и пытался запомнить каждую её черту.

Она, сначала неуверенно, а затем смелее подошла к Матвею, к его распростертым для неё объятиям. И наконец он ощутил её запах, родной и дурманящий. Запах дома, в который он мечтал вернуться всю последнюю неделю. Не к маминым пирожкам, не к папиному газону, не к Сашиному сомнительному музыкальному вкусу, а к ней, к Алисе, пахнущей духами, которые он подарил, к этим волосам, разметавшимся по подушке и забивающим слив, к этим пушистым ресницам, обрамляющим её глаза, в румянцу на щеках от мороза, к ногтям за какие-то неведомые суммы, которыми она будет царапать его спину и к её голосу, которым она произносит его имя и сыплет проклятиями, к губам, которые он собирался целовать и не останавливаться.

— Я скучала, — Алиса обняла его крепко, но он не посмел и пикнуть, чтобы не спугнуть. Ничего, он потерпит минуту неудобства ради этого тепла.

Алиса зарылась носом в его грудь, а его руки сомкнулись на её спине. Матвей прикрыл глаза и втянул запах девушки. Время будто остановилось в этот момент.

— Всё будет хорошо, — тихо произнес Матвей так, чтобы слышала только Алиса. — У нас всё будет хорошо.

— Конечно, — Алиса отстранилась.

Матвей убрал прядь волос с лица Алисы, провел кончиками пальцев по щеке, а затем нежно поцеловал. Он ощутил липкую сладость: блеск для губ, который Алиса всегда носила с собой и который он терпеть не мог. Тот самый, который в день их годовщины оставил пятно на рубашке. Кажется, именно в тот день на самом деле всё и началось. В тот день он необдуманно бросил Жанне фразу, что любит Алису, хотя сам еще этого до конца не осозал. В тот день Алиса притащила в ресторан кольцо и собиралась шантажировать его браком. В тот день в номере он почти сорвался из-за того, как сильно его к ней тянуло. Он противился всему тому, что могло сделать его счастливым. Дурак.

— Ребята, — раздалось откуда-то сбоку. — Я понимаю, что вы там любовь-морковь, но вынуждена вас прервать.

Женя стояла чуть поодаль и смотрела куда-то в сторону парковки.

— Что случилось? — обеспокоилась Алиса и прижалась к Матвею сильнее.

— Папа хотел бы с вами поговорить. Сейчас, — сказала Женя, как отрезала. — Я смогла уговорить его не мешать воссоединению семьи, если можно так сказать, но, сами понимаете, не терпит.

— Я понял, — кивнул Матвей и мягко посмотрел на Алису. — Ты готова?

Она кивнула.

— Долго вы там ещё? Чай не лето на улице, — возмущалась Евгения из окна машины.

— Мам, едьте без нас. У нас с Алисой дела появились.

— Какие такие дела? — к разговору подключился Саня.

— Папа ждет, — Женя кивнула в сторону.

— Твой отец? — Саша сделался перепуганным и начал озираться по сторонам. — Он здесь что ли?

Матвей и Алиса наконец заметили, как из одной из машин вышел внушительного вида мужчина под пятьдесят, роста чуть выше среднего. Плечи широкие и угадываются даже через пиджак. Седина пробивается на висках, но короткая стрижка скрывает этот недостаток. Хотя недостаток ли для мужчины такой нервной и опасной профессии? Скорее, отличительная особенность.

Матвей удивился тому, насколько Женя похожа на отца, но при этом оставалась в своих чертах женственной. Большую душу Жени заметно издалека. Да и розовые дреды подполковнику полиции не пришлись бы к лицу.

Однако в силу возраста отец Жени уже заимел приличное количество морщин, а резкая линия челюсти выдавала сдержанность характера и перманентное напряжение. Густые и темные брови подполковника полиции чуть нависали над глазами, отчего взгляд казался тяжелым. Будто хищный зверь в ночи затаился и только и ждет, как мимо пробежит ничего не подозревающая косуля.

Женя помахала отцу, и его лицо тут же просветлело. Щёлк, и хищника больше нет. Теперь это разве что домашний зверек. Шоу братьев Запашных без смс и регистрации. Подполковник не улыбается, но глаза выдают радость встречи.

Саня же этой перемены и скрытой за слоем прочной чешуи мягкости в глазах отца своей пассии не заметил, тут же сжался и стал казаться ниже.

— А мне тоже надо идти?

— Испугался? — хмыкнула Женя, прищурившись. И морщинки в уголках её глаз собрались также как у отца.

— Да нет, — засеменил Саня. — Просто… не рассчитывал на знакомство с родителями.

— Выдыхай, казанова, — закатила глаза Женя. — Если понадобишься — тебя отдельно вызовут.

Саня сделал облегченное «фух» и взвалил на себя роль глашатая перед матерью, недоуменно ожидающей у машины. После пояснений, она всплеснула руками и разразилась недовольством: как же так — сын только из больницы, а его сразу в участок, цитата, «не жрамши, не срамши». Евгения призывала мужа решить эту проблему, но Григорий только переглянулся с подполковником и пожал плечами: закон есть закон.

Алиса взяла Матвея за руку:

— Пойдём? Раньше начнем, раньше закончим. — Сказала она.

Матвей крепко сжал её маленькую и теплую руку, и вместе с Женей они направились к машине.

— Здравия желаю, Вячеслав Борисович, — Матвей протянул подполковнику Титову руку и тот крепко её пожал.

— Здравствуйте, Матвей, Алиса.

Женя бросила короткое: «Привет, па».

— А прыщ твой зассал подойти? — посмотрел на дочь Вячеслав Борисович.

Алиса прыснула в кулачок, Матвей сжал губы, чтобы не засмеяться. Теперь он только так и будет называть Сашу. Ладно, он, может, и сжалится, а вот Алису будет не остановить, уж точно.

— Пап, — Женя закатила глаза. — Не время и не место. У нас тут не знакомство с родителями.

Полковник хмыкнул:

— Невежливо…

— Невежливо заставлять Алису и Матвея ждать, пока в тебе играет желание закошмарить моего парня, — резко перебила Женя отца.

Они столкнулись в молчаливой битве взглядами. Алиса дернула Матвея за руку и потащила в машину.

— Дома поговорим, — донеслось до Матвея.

— Если я приду домой.

— Евгения!

— Вячеслав Борисович!

Матвей помог Алисе забраться на заднее сиденье, к слову, не служебной машины. Оно и к лучшему — конвой бы заставил Матвея излишне нервничать, ведь он до сих пор не был уверен до конца, что их не привлекут к ответственности.

— Готов? — спросила Алиса и тут же прильнула к нему, уткнувшись носом в плечо.

— С тобой — хоть на допрос, хоть на расстрел.

— Складно говоришь, Донцов, но я то знаю, что ты нервничаешь.

— Разве что совсем немного, — он потянулся рукой к щеке Алисы, гладил её и не мог насмотреться. — Мы словно вечность не виделись.

Алиса потянулась и поцеловала Матвея. Он не противился — это мгновение уединенности закончится, как только Женя с отцом вдоволь наспорятся. И Матвей был непрочь урвать секунды объятий своей девушки до того, как им напомнят из-за чего они вообще разлучились. Хотя забыть довольно сложно — шрам от ранения останется с ним скорее всего на всю жизнь.

— Я бы сказала, что скучала, но с твоей семейкой не успеваешь даже думать, — вздохнула Алиса.

— Теперь понимаешь, почему я редко к ним заглядываю, — хмыкнул Матвей.

— Я поняла, что ты…! Впрочем, неважно. Ты с ними слишком строг. Они классные и очень душевные! — Алиса надула губы. — Надеюсь, ты не будешь против, если я буду продолжать с ними видеться.

— Почему я должен быть против? — удивился Матвей.

— Ну, не знаю.

Матвей закинул руку на плечо Алисы и прижал девушку к себе сильнее, положил голову ей на макушку.

— Ты тоже моя семья, и можешь видеться с кем угодно, когда угодно и сколько угодно, — слетело с губ Матвея.

Алиса ничего не ответила. Только прижалась плотнее, спрятала лицо у него на груди, и Матвей вдруг понял по легкой дрожи в её плечах — она плачет.

— Эй, — он попытался заглянуть ей в лицо, но Алиса только мотнула головой. — Ты чего? Не пугай меня.

— Ты такой милый, Донцов. Аж бесишь! Что там с тобой делали в больнице? Где старый добрый душный Матвей?

— Старый Матвей сказал бы не плакать, чтобы не растеклась тушь и никто не поймал тебя в неприглядном виде.

— А новый Матвей? — глаза Алисы мерцали от нескатившихся слёз.

А новый Матвей целовал её ресницы и не находил грёбаных слов, чтобы она перестала плакать. В принципе, непонимание осталось у него от старого Матвея. Он еще не настолько научился понимать женщин.

— Ну что, голубки, наобнимались? — подполковник Титов без предисловий открыл водительскую дверь и уселся на своё место.

Алиса чуть дернулась, чтобы отстраниться от Матвея, но не тут-то было — он ещё сильнее прижал её к себе. Она посмотрела на него с укоризной, а Матвею от этого стало весело. Он больше не готов упускать ни минуты с ней. И если законом не запрещено обнимать свою совершеннолетнюю девушку на заднем сидении личного автомобиля подполковника полиции, то он будет это делать, даже если её это смущает. Во всяком случае до тех пор, пока она не даст локтем ему в бок.

— Да расслабьтесь. В тюрьму не посажу, — хохотнул Вячеслав Борисович в неловкой тишине, поглядывая на ребят в зеркало заднего вида. — Во всяком случае вас.