Глава 21

Первой Инь на этот раз досталась Дельфу. Все решили, что это будет справедливо и правильно. Легкий, стройный крылан был так же красив, как Инь, а потому их секс смотрелся настоящим произведением искусства: прекрасные лица, гибкие тела, сплетенные в общей страсти, а над всем этим широкие белоснежные крылья — напряженные и страстные, а под конец полностью расправившиеся. Будто бы победно и в то же время так, словно Дельф хотел ими защитить, скрыть в их белоснежном шатре и себя, и главное, Инь…

— Был бы я художником, а не головорезом, — мечтательно сказал Сиф, — ей-богу, нарисовал бы это.

— С подробностями? — уточнил Хосс, который и в этот раз занял стратегическую позицию на полу в изножье кровати.

С этого места ему было прекрасно видно то, как член Дельфа то погружается в тело Инь, то выскальзывает из него, блестя смазкой. Неудивительно, что все сразу поняли, о каких подробностях он ведет речь, и засмеялись.

— Я не такой пошлый, как ты, — надрачивая себе член, возразил Сиф, — а потому буду следующим.

— Вт же ж ты морда хитрожопая, — возмутился Аумм. — Не тебе решать, а нашей девочке.

Крылан кончил быстро и, удовлетворенно вздыхая, отполз в сторону, складывая за спиной свой немного калечный, но все равно прекрасный шатер из крыльев и этим открывая доступ к Инь другим.

— Кого хочешь теперь? — спросил Клим, истово мечтая, чтобы было названо его имя.

Это было совсем не по-капитански, однозначно эгоистично, но, сука, так желанно, что так и хотелось забыть те установки, которые Клим пестовал в себе: прежде всего команда, подчиненные, те, кто зависит от него, от его решений, те, кто полагается и доверяют ему. Сначала они, а уж потом его собственные интересны и желания. Потом… Но как же хотелось, чтобы Инь…

Но она в ответ засмеялась, развела руки так, будто собиралась обнять что-то очень большое, а потом пояснила громко и поразительно нежно:

— Всех! Я хочу вас всех! Хочу, чтобы вы не сидели там, в стороне, а были рядом, целовали меня, ласкали, гладили. Хочу видеть ваши лица, смотреть вам в глаза. Вы даже не представляете, что для меня значит все то, что со мной случилось благодаря вам. Не понимаете, что я сейчас ощущаю. Это… Это такое странное чувство. Большое, теплое и… и почему-то болит вот здесь, — тут она приложила руку к груди. — Даже плакать хочется.

И конечно же все кинулись, разве что не отталкивая друг друга, чтобы оказаться первым, улеглись рядом, свив из своих таких разных тел одно большое жаркое и безопасное гнездо, заласкали сразу во множество рук, и, конечно, залюбили так, что измотанная многочасовым секс-марафоном Инь в конце концов заснула прямо на члене у Аумма. Дотрахивал он ее уже «шепотом» — слабыми осторожными движениями, не имея сил остановиться. А остальные лежали рядом и шикали на него, когда им казалось, что горэн делает все недостаточно осторожно.

После того как Аумм кончил, и все угомонились, Клим и сам задремал, даже не заметив как. Сколько проспал, не понял, но проснулся оттого, что стало жарко. Оказалось, что это Сиф прижался к нему со спины всем своим немаленьким и сильно шерстяным организмом. При этом член у него стоял. Клим саданул обнаглевшего ворлака для острастки локтем в бочину, а потом поднялся из общей кровати.

Зрелище, видное благодаря приглушенному свету настенных ламп и подстроившемуся зрению, было прекрасным. Сильные мужские тела, соединенные общей нежностью к женщине: лохматый ворлак, который от тычка Клима рыкнул, но так и не проснулся, зато инстинктивно перебрался к Инь поближе, воспользовавшись тем, что Клин освободил ему «вип-место»; огромный чернокожий горэн, обнимавший Инь в четыре мощные руки; гибкий змеелюд, чей чешуйчатый хвост опять оплел щиколотку маленькой рядом с остальными Инь, и…

А вот Дельфа в общей куче мале как раз и не наблюдалось. Стало тревожно: и куда он, интересно, делся? Несмотря на зародившееся волнение, Клим сперва все-таки сходил отлил, а потом натянул трусы и пошлепал искать крылана. Тот обнаружился в рубке. Сидел голым в кресле пилота, обхватив себя руками за поднятые колени, и, задрав лицо вверх, смотрел через прозрачный купол коскара на звезды. Приближение Клима он услышал, судя по всему, издалека, а потому прямо на пороге приветствовал его вопросом:

— Не спится?

— Нет. А ты чего убежал?

— Думаю.

— О том, что нам теперь делать?

— Нет. Об этом тебе, кэп, думать надо. А мы уж как всегда — за тобой. Я о другом размышляю, — Дельф опустил голову, отводя взгляд от черного небосклона, утыканного звездами, словно булавками с драгоценными навершиями, и уставил подбородок на колени, одновременно пряча себя в куполе белоснежных крыльев.

— И о чем же? — вдруг насторожившись, спросил Клим.

— О том, что все это, все эти обнимашки-целовашки в общей постели, розочки-попочки, секс-кекс, конечно, здорово, и Инь — прелесть и милаха, будто нарочно созданная именно для нас, но меня сильно смущает один момент. Полковник Саджади ведь знал, что на самом деле у нас на борту не опасное чудовище, а мирный суккуб, девочка для удовольствий. Ты видел, как он сканировал Инь, когда та была в медкапсуле? — Клим кивнул. — И ведь он осознанно провел полное сканирование, а после остался результатом доволен. Доволен, а не удивлен! Он ждал, что найдет опытный образец С-22089/м, и он его нашел. Но тогда почему этот явно неглупый парень так испугался моих врак о том, что Инь всех покрошит?.. Испугался настолько, что изменил свои планы, — Дельф помолчал, а потом вновь поднял лицо к звездам. — И вот я сижу и думаю: а не выйдет ли так, что Саджади знает о нашем «цветочке» что-то такое, чего не знаем мы?