Глава 27

Инь упала в тот самый момент, когда последний грим заскреб лапами по истоптанной земле в предсмертных судорогах. Будто удерживала себя на ногах силой воли, пока не убедилась: враг повержен.

— Это Инь? — пораженно спросил бледный Дельф.

Его лишенная питания броня теперь не обеспечивала не только силовую энергозащиту, но и воздухом для дыхания снабдить не могла. Так что шлем у Дельфа был открыт, и Клим отчетливо видел лицо друга — усталое, какое-то даже серое. В душе вдруг поднялось что-то огромное, плеснувшее в глаза нежданной влагой. Клим шагнул к Дельфу и молча обнял его. А после то же проделал и с Ауммом.

— Да ладно, кэп, — пробурчал тот, в ответ крепко обхватывая Клима четырьмя ручищами. — С нами все более или менее норм. Что у вас-то произошло? И мы с ангелочком правильно поняли: этот монстр, который нас спас — Инь? Но…

— Это она, — подтвердил Клим и повернулся к неподвижному телу морфа.

Теперь, когда разум не контролировал метаморфозы, оно, как и у Чудо тогда, в спасательной капсуле, стало меняться, переходя в более привычную, человеческую форму. Инь вновь становилась юной и хрупкой с виду девушкой. Еще и нагой, беззащитно-белокожей, что рядом с трупами убитых ей хищников — гримов, кажется? — выглядело совсем уж дико и как-то… несовместно, несочетаемо.

— Так вот почему она столько кушала и была такой тяжеленькой, — проворчал Аумм с печальной нежностью.

Сиф же, присев рядом с Инь, осторожно просунул под нее руки, а после выпрямился, бережно удерживая еще не до конца обернувшееся тело морфа на весу:

— Ее надо к медикам.

— Поздно, — мрачно сказал Саджади и махнул рукой. — К величайшему моему сожалению, скорее всего, поздно…

Инь, которая теперь окончательно стала человекоподобной и совсем не страшной, все еще упорно цеплялась за жизнь, когда коскар, присланный Эст, все-таки прибыл. Вот только медкапсулы на нем не оказалось.

— Не до жиру, — с сожалением покачал головой прилетевший на нем парень, с видимым отвращением оглядывая недавнее поле боя.

Гора мертвых гримов очень быстро привлекла к себе целые стаи падальщиков, которым по-прежнему лупивший дождь лакомиться ядовитым мяском, похоже, абсолютно не мешал. Так что куча отвратительных трупов, казалось, теперь еще и рычала, квакала и выла. А главное отвратительно шевелилась из-за покрывших ее мелких и не очень тел других представителей «агрессивной фауны» Потеряшки. Клим представил себе, как вся эта мерзость вот точно так же могла пировать над телами Дельфа, Аумма или Инь, и передернулся.

— Повезло еще, что дождь идет, — заметив его состояние, буркнул прилетевший парень. — А то опоздал бы я. Без вариантов.

Клим кивнул. Пилот коскара-спасителя протянул руку и представился:

— Я Абрахам О’Доэрти, но лучше Март. И давайте поторопимся. А то уже светлеть вроде начинает.

— И что, что светлеть? — пропыхтел Сиф, занося Инь по трапу в теплое и сухое нутро корабля.

— Ночью птеродактили не летают. Да и когда погода такое говно беспросветное, процентов семьдесят тех, кто мог бы вас захотеть попробовать на зубок или коготок, сидит по гнездам и норам. Так что вам реально повезло, что так лупануло.

— Как вы тут живете-то?

— Не кашляем. И вообще: добро пожаловать на Потеряшку, ребята. Тебе, Дамир, — тут парень повернулся к Саджади, — впрочем, того же сказать не могу, не взыщи.

— Я тоже рад тебя видеть, Март, — мрачно откликнулся полковник.

Их «нежную» беседу, которая прямо указывала на то, что эти двое видят друг друга далеко не первый раз в жизни, прервал Сиф. Он бережно уложил Инь на бок в компенсационный гамак — так, чтобы не повредить свеженаложенную на ее израненную спину вспененную заживляющую мазь и не побеспокоить изувеченную руку — и повернулся к Марту:

— Ей срочно нужен антидот.

— Этого добра валом, — с видимым облегчением отвлекаясь от бодания взглядами с Саджади, оживился тот. — Это я мигом. А ее кто, гримы? Тогда странно, что вообще жива до сих пор.

— Антидот, — неприятным тоном напомнил Хосс.

— Не шипи ты, едрена тефтелька! Она ведь, насколько я понимаю, та самая С-22089/м, которая в пробирочке была собрана? — Все нестройными голосами подтвердили, что да, она самая и есть, и Март поднял вверх палец: — Отож! А потому не уверен я. И в составе, который ей нужен, и в дозе. Вот и размышляю. А размышляю я лучше всего, когда языком молочу… Ладно, ничего не попишешь. Рискнем! Рискнем ведь?

— А варианты? — буркнул Клим, к которому Март теперь и обращался, как-то сразу определив в нем командира.

— Нету, — согласился тот и, более не раздумывая, вытащил из закрепленной на переборке коскара аптечки пачку перетянутых банальной резинкой одноразовых шприцев.

Они давно уже нигде не использовались по причине распространения инъекторов, а тут, в этой жопе мира, как видно, все еще были в ходу. Изучив мерные рисочки, Март выбрал один, а после воткнул освобожденную от колпачка иглу в плечо Инь.

Особой реакции на укол не последовало, и Клим перевел невольно задержанное дыхание. Действительно трудно было предположить, как отреагирует тело морфа на введение некой неизвестной ему субстанции.

— Еще мне дай ширнуться, — негромко попросил Дельф.

— Чего ж молчал-то? — рявкнул Клим.

— Ей было нужнее, — отмахнулся крылан и подставил Марту на обозрение шею, на которой явственно виднелись глубокие царапины.