Глава 39

Чуть ниже, прямо у него под подбородком была темноволосая макушка Инь. Клим ее прочувствованно поцеловал, а после прижался к ней щекой.

— Дамир мог предать, — Эст пожала плечами, с улыбкой наблюдая за происходящим. — Ему могли просто не поверить. Вариантов куча. При скверном развитии сюжета ты, Клим, или кто-то из твоих парней мог в ходе силовой операции здесь, на Потеряшке, оказаться в плену, на допросе. А потому я была убеждена: пока ситуация не прояснится, пока не станет понятно, что там с Дамиром, вам лучше пребывать в неведении касательно судьбы «опытного образца». Ваша убежденность в том, что Инь погибла, могла в таком вот случае стать для нее еще одной, очень высокой степенью защиты.

— Я возражала, — тихонько сообщила Инь. — Поверь, Клим, я меньше всего хотела, чтобы вы думали… Но Эст была убедительна. И вообще пригрозила, что запрет меня, если я не соглашусь… А потом Виктория предложила мне принять форму медвежонка. Говорить я бы не смогла, но зато имела шанс прибиться к вам, оставаясь никем не узнанной, и быть… Быть с вами рядом. Ну и вот.

Клим вдруг вспомнил, что он плел тогда, спьяну, когда у них с парнями организовались своего рода поминки. Когда все они — и сам Клим, и четверо его друзей — сидели и поминали погибшую Инь. Говорили о ней, признавались себе и другим в том, что испытывали к «цветочку» и «малышке» — Инь ведь по-прежнему, несмотря ни на что, никак не получалось воспринимать как существо, способное порвать голыми руками стаю гримов. Нет! Все равно думалось о ней именно как о беззащитной, слабой, совсем юной девочке, которую надо спасти, а после нежить и любить…

— Это было больно… — вздохнул Клим. — Нет, я понимаю ваши мотивы, Эст. Я вижу мудрость вашего решения, но… Но это было больно.

— Знаю, — Эст приложила руку к сердцу. — Мне тоже непросто было хранить молчание и видеть, как в тебе копятся раздражение, подозрения и непонимание, капитан. Но давайте теперь думать о будущем, а не о том, что, кажется, закончилось. Кажется! — Эст подняла вверх палец. — Но это не точно. И перебдеть всегда лучше, чем недобдеть…

Тут Клим невольно рассмеялся, и Эст вздернула смоляные брови:

— Что?

— Дед мой всегда так говорил.

— Дед… — Эст крутнула головой. — Дед… А мой, представь себе, еще помнил времена, когда в ходу были машины с бензиновым мотором! Так. Хватит сопли жевать. Давайте-ка оба топайте в бункер и соберите вещички. Придется на время убрать вас всех из центрального поселка куда-нибудь подальше. Потому что повторю: еще ничего не кончено. Потому что Дамир, помимо прочего, сообщил, что летит сюда не один. И будет лучше если о том, что Инь жива, а вы все еще на Потеряшке, он узнает не сразу. Уж такой он всегда был идейный, такой законопослушный! Даже двухсотлетний сон и все, что было после, мудрости не прибавили. Потребовался приказ открыть огонь по «Альтаиру», чтобы у Дамира в основе его патологической преданности вышестоящим командирам что-то все-таки расшаталось… Понять не трудно: мало кто оценит то, что тебя в любой момент могут выкинуть, словно старые трусы.

* * *

Поднимать в воздух коскар Эст отказалась, хотя Март и предлагал доставить команду Клима до их временного укрытия по воздуху.

— Нет, — сказала хозяйка Потеряшки. — Это можно проследить из космоса. Кто знает, может, за планетой по-прежнему следят так, как нам тут и не снилось. Виктория права: Инь слишком ценна, чтобы от нее отказались так легко. Нет, конечно, можно использовать биоматериал, собранный там, где Инь билась с гримами и пролила литры своей крови, для создания нового образца, но, думаю, что С-22089/м действительно уникальна. И не в силу физиологии, а из-за того, что у нее в голове. Не знаю, поняли ли они это, но решающей ведь оказалась не физиология, а психика. Как она стала такой? Да бог знает! Может, повлиял кто-то из персонала, кто относился к «образцу» с несвойственной остальным добротой. Может, книги, которые Инь читала и обдумывала. А может, тот несчастный слетевший с катушек монстр с кодовым именем Ч-1, который вопреки всему взял и полюбил вашу девочку — ярко, сильно, безответно. Так, как может любить только живое, разумное существо.

— Всегда знала, — подтвердила присутствовавшая при том разговоре Виктория, — что злоба, ненависть и жестокость способны даже из самого мирного человека сделать монстра. А в свою очередь монстр, созданный, чтобы убивать, благодаря любви может пойти на самоотречение.

— Жаль его, — кивнул Клим. — Тоже ведь оказался не таким, как прочие «Ч»…

— Трудно жить не таким, — согласилась Виктория, и после все замолчали, кажется, думая о своем.

Клим, например, о том, что Чудо, похоже, принял решение убить себя еще в тот момент, когда, запугав Инь, загнал ее в медкапсулу. Он ведь совсем не выглядел невменяемым, когда Клим и Аумм вошли в спасательный модуль. Нет! Он был спокоен, саркастичен и ни в чем не сомневался. В то время как Инь говорила о нем, как о слетевшем с катушек, озверевшем, лишившемся человеческого облика. Причина такого несоответствия? Инь врет? Но зачем? Смысла делать это просто нет. Значит, Чудо нарочно показал себя ей таким — бешеным, страшным. Возможно, чтобы та сильно не горевала, когда он умрет. Возможно, просто от отчаяния и понимания, что у Инь к нему есть лишь дружеское расположение, но не любовь. Этакий космический генномодифицированный Квазимодо, умирающий от любви к прекрасной Эсмеральде по имени Инь…

Историю эту Клим как-то смотрел по головизору и тогда же решил, что горбун — дурак. А теперь вот сравнивал и находил параллели — и в поступках, и в психологии искалеченного жизнью и судьбой существа… Прав был Дельф, когда говорил, что великие произведения литературы или кино потому и велики, что не теряют своей актуальности и спустя несколько веков. И прав был дед, который хворостиной пытался вбить в Клима хоть толику ненавистных внуку знаний.

«Надо будет все-таки взяться за ум и, может, хоть читать побольше… Или и вовсе поступить куда-нибудь учиться так, чтобы на удаленном доступе. Все равно ведь армейской службе конец…» — подумал Клим и вздохнул тяжко.

К счастью, заниматься всеми этими полезностями сейчас времени все равно не было. Нужно было думать не о вечном, а о каждодневном. Например, о том, как им выжить в потеряшкинском лесу, в который их сейчас целеустремленно вел собранный и чутко прислушивающийся к окружающим джунглям Макс Хорн.