Глава 40

Шел дождь, и Макс сказал, что это удачно: «словно по заказу». Спрашивать «почему?» никто не стал — слишком часто команде Клима местные повторяли одно и то же: что им чрезвычайно повезло, раз они высадились на планету в скверную погоду. Ведь только из-за этого их все-таки не сожрали на месте.

Лес опять поразил звуками, но теперь к ним добавились еще и запахи. По простой причине — силовой брони ни на ком не было. Из-за этого приходилось очень внимательно смотреть по сторонам, чтобы вовремя отстреливать всех представителей потеряшкинской фауны, охочих до инопланетного мяска. Климу было проще всех — его кожа-броня спасала от укусов и царапин. Хосс тоже мог бы чувствовать себя в определенной степени защищенным, но пока еще нежная, молодая чешуя обезопасить его не могла.

Было раннее предрассветное утро. Обитатели леса — те, что предпочитали охотиться днем, а не ночью, как раз просыпались и начинали заниматься привычными каждодневными делами: жрали друг друга, плодились и снова жрали. И все это сопровождалось икотой, кудахтаньем, визгом, скрипом и кваканьем. Дельфу с его по-птичьи острым зрением Макс велел следить за небом, откуда, кажется, ждал главную опасность. Остальным — за зарослями вокруг. А рыжему коту, который невозмутимо ехал на заднице самого крупного медведя, замыкавшего колонну — прикрывать тылы. Кот зевнул, Макс нежно назвал его рыжей сволочью и ебарем-террористом, а после трусцой отправился в голову отряда.

— Я отведу вас в свое старое убежище, — сообщил он дорогой. — Дом надежный, хорошо укрепленный. Я с двумя медведями и той вон рыжей кошатиной в нем три года прожил, пока Эст, считай, прямо из космоса мне на голову не свалилась. В убежище стоит старенький, но действующий косрод, так что без связи не останетесь. Да и Инь у вас теперь такая, что всем местным фору даст — и охотиться, не боясь укусов всякой пакости мелкой ядовитой, сможет, и до нас в случае чего добежит.

Это новостью уже не было. Пока Аумм лежал в медкапсуле, заживлявшей ему сломанную ногу перед дальней и опасной дорогой, Клим как раз поболтал с забредшей «на огонек» Викторией ван Ассен, которая и рассказала, что, если верить проведенным ею исследованиям, организм Инь сумел-таки приспособить себя так, чтобы яд гримов и некоторых других менее опасных потеряшкинских тварей ему более не вредил.

— Она сама теперь наверняка сможет трансформироваться в грима — по массе тела вполне подходит, а это единственное ограничение ее возможностям. Поразительное существо, уникальное. Не удивлена, что за ней такая охота велась. Я буду и дальше разбирать документы, которые Дельф передал на Потеряшку еще с орбиты. Такие перспективы открываются! Удивительные! Никогда не пойму людей, которые настолько зациклены на войне и дележе власти, при этом совершенно не думая о мирном применении достигнутого учеными!

Дальше Виктория принялась перечислять проблемы, которые как раз могли бы быть решены, но Клим, уставший от ее слишком сложных и научных речей, слушал уже невнимательно — мысли, бодро задрав хвосты, ускакали вперед. Со сладким томлением в груди он размышлял совсем о другом. О том, что Виктория сказала ему раньше. А говорила эта увлеченная своей биологической наукой чудачка о глубинной сути «опытного образца» С-22089/м.

— Вы, ребята, должны понимать, что, какой бы почти всемогущей Инь ни казалась, на самом деле она очень ранима и зависима. Зависима от вас. Ваших эмоций и… Эм-м… Мне неловко, но… Короче говоря, она зависима от секса. Телесный контакт для нее… ну… как энергетическая подпитка, стабилизирующий элемент. Я, конечно, еще дополнительно изучу ее генную карту, ее психологические тесты, но уверена, вам не стоит забывать об этом базовом для нее моменте. Все же Инь создавалась на основе проекта «Суккуб».

— Мы будем помнить об этом всегда, — истово заверил Викторию Клим и вот теперь все время… помнил.

И был уверен, что и остальные, хоть пока и не знают ничего о «базовых» и «стабилизирующих» нуждах Инь, тоже думают именно о них — а точнее, о том, как все будет, когда они устроятся в убежище Макса, а сам он благополучно отправится назад в сопровождении своих медведей.

Строение, явно собранное из бронещитов, снятых с коскара, сильно заросло. Вьющиеся растения оплели его, практически скрыв под гущей яркой аквамариново-фиолетовой листвы.

— Лучше не придумаешь, — постановил, осматривая все это тропическое буйство, Макс и принялся расчищать вход. — Ворота вам не нужны, медведей у вас нет. Пока что, я надеюсь. Так что прочистим только дверь для двуногих жильцов. Ага! Вот она!

Внутри было темно, пахло пылью и сыростью. Макс деловито защелкал выключателями. Под потолком вспыхнул свет, в отдалении что-то зашумело и загудело.

— Работает. Уже хорошо, — Макс улыбнулся и взбежал вверх по лестнице. — Идите сюда, все покажу и объясню.

Наверху обнаружилась довольно просторная кухня-гостиная, где стоял старенький косрод, электрическая плита, обычный бытовой холодильник и еще кое-какая мебель. Табуреток вокруг небольшого стола явно на всех не хватало, но это было самой малой проблемой.

— Здесь еще душевая и две комнаты — моя спальня и лаборатория. Оборудование из нее мы вывезли, так что ее тоже можно использовать для спанья. Даже кровать есть. Внизу — загон для медведей, а рядом био-химчистка. Там установка как раз на месте. Очень полезная штука, когда из леса возвращаешься и не уверен, что не нахватал на себя какой-нибудь дряни. Там же, прямо у дверей, надо всегда держать запас антидота. Уже знаете, иногда вопрос жизни и смерти на Потеряшке решают секунды.

— Виктория говорила, что я сама теперь — ходячий генератор антидота, — сказала Инь, чуть стесняясь своего хвастовства, но явно очень довольная собой. — Могу, например, свою слюну сделать антидотом. Укушу кого-нибудь — и вылечу. А лучше поцелую.

— Это точно лучше, — пробасил Аумм и прижмурился с явным предвкушением.