Глава 10. Ах, эта свадьба пела и плясала…
— Ужасное платье. Я бы такое ни за что не надела на свою свадьбу.
Тон у свекрови был безапелляционным, но очень сладким. Данила провел с ней разъяснительную беседу, правда, я при ней не присутствовала. С тех пор Елена Николаевна открыто войну не вела, партизанила.
Но и я не поддавалась на провокации. Тортики, тайно приносимые Костей, лопала в комнате, а в остальном вела себя беззаботно, как птичка. Вот и сейчас: повернулась в одну сторону, в другую, сказала словно про себя:
— Значит, хорошее платье, надо брать.
— Хо!
Примерно такой звук издала свекровь, а я усмехнулась. Платье мне очень шло. Фасон рыбка, кружевной лиф, плотно облегающий грудь, пена шифоновых юбок, отделка из жемчуга — я даже боялась думать, сколько она могла стоить… Жемчужные серьги и ожерелье лежали на синем бархате футляра, который принесли вместе с платьем. Их изящное плетение перекликалось с узором на платье, и я подозревала, что выбирала ансамбль Даша. Мы с ней, кстати, подружились на фоне приготовлений к свадьбе. Даша с восторгом занималась выбором декораций, кейтеринговой компании, пригласительных открыток. Она упоенно ругалась по телефону, настаивая на белых розах, когда нам хотели подсунуть розовые пионы. А я с облегчением предоставила будущей золовке хлопотать.
Все равно это фиктивная свадьба.
Вот это платье, ужасное в глазах свекрови, и эти жемчуга, которые мне так хочется надеть хоть один раз в жизни — все это просто для судей. Спектакль. Лицедейство.
Но.
Мне ли жаловаться? Я сама лицедействовала, я врала, я изворачивалась, я играла. Теперь настал момент, когда мне хочется всего по-настоящему, а меня взяли на роль невесты. Терпи, Ева. Жди. Из шести недель прошла половина срока. Еще немного, и анализ покажет правду. Тогда я фыркну в лицо Даниле. А пока буду молчать и улыбаться.
— Вообще я не понимаю, зачем так спешить, — снова высказала свое очень нужное мнение свекровь. — К свадьбе надо готовиться, надо время, чтобы все было отлично! А тут — тяп-ляп и свадьба! Ну как так можно?
— Ничего страшного, тетя Лена, — отозвалась Даша, листавшая некий модный журнал в кресле. — Я все устроила, все будет по высшему разряду.
— Какая я тебе тетя Лена! — фыркнула Елена Николаевна. — Я, между прочим, на три года младше твоей матери.
— Ну и что?! Возраст-то тут причем?
По дому прокатилась трель колоколов. Я повернула голову от зеркала, беспокойно сказала:
— Это, наверное, парикмахер…
— Горничная откроет, — беспечно отмахнулась Даша. — А где фата?
— Висит же!
— Та-ак, визажист у нас в два, сейчас полдень, все успеем!
Рада, очень рада. Я вздохнула, поворошив волосы пальцами. Прическу мы выбирали вместе с Дашей, потому что не всякая пойдет под такую фату, какую я захотела. Дороговато, конечно, но я влюбилась в нее, как только увидела…
Прошло три недели с того дня, когда Беркут сделал мне своеобразное предложение руки и сердца. Я прожила их в особняке на берегу Средней Невки в праздности, неге и бесконечной заботе моего будущего мужа. Со свекровью старалась не пересекаться, наладив поставки кондитерской продукции из близлежащего магазина с Костей рано по утрам. Водитель, похоже, мне молча, но крепко сочувствовал.
Даша занималась свадьбой. Она прибегала ко мне с утра с ноутбуком и восторженно, но деловито прыгала по сайтам. Голуби, Евочка, давай вы выпустите белых голубей! Это так романтично! Засрут сад? Ой, какие мелочи, Танька вымоет… Евочка, смотри, какая прелестная подушечка под кольца! Что? В тон букету? Это прошлый век! Да и все равно букет бросать… Как это ты не будешь бросать букет? Все невесты бросают букет! О, а еще надо сделать фотозону, это так мило! Все будут фотографироваться… И украсить лилиями!
И так каждый божий день.
Но мне нравилась энергия этой женщины. Пусть употребляет в мирных целях, а не пикируется с братом. Данила же относился к свадьбе абсолютно несерьезно. Все равно он не мог устроить мальчишник под домашним арестом.
Если я старательно не пересекалась с Еленой Николаевной, то со мной старательно не пересекалась Эля. Даже странно, но она буквально избегала меня. Вроде я ничего ей не сделала, но факт. И Тома держалась особняком. Но она практически не выходила из кухни. И тут все было понятно — Елена Николаевна все еще грозилась выгнать домоправительницу при любом подходящем случае. Но с Томой мы все же дружили, потому что она постоянно готовила разные вкусняшки, о которых я мечтала вслух.
— Ну что, девчонки! Не ждали? А я приперлася!
Ничего себе, как парикмахерша позволяет себе разговаривать с клиентами! Вообще-то за это можно и лицензии лишиться… Я обернулась, а Дашка уже с визгом повисла на шее симпатичной, высокой девушки в элегантном брючном костюме:
— Катюшка! Ты все-таки вырвалась! Ура!
— Совершенно с тобой согласна, ура и все такое, но я хочу познакомиться с избранницей моего любимого и единственного братика! — ответила Катя, бесцеремонно разглядывая меня. я повернулась к ней от зеркала и улыбнулась. Дерзко. Ответила, хотя никто меня не спрашивал:
— Приятно познакомиться с последней неохваченной сестрой моего любимого и единственного избранника.
— Дашута, тебе не кажется, что Данька себе жену специально подбирал под нашу семью? Привет, Ева, думаю, мы подружимся. Классное платье!
Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, и только свекровь снова «хокнула» в сторонке.
— Ладно, зайчики, а где мой братик? — жизнерадостно спросила Катя, вертя головой по сторонам. — Хочу поздравить его и вообще… Обнять в последний раз самого завидного холостяка Питера!
— Он уже не самый завидный, не гони, Катюнь, — лениво протянула Даша, листая ленту смартфона. — Он же под следствием! Да где эта парикмахерша хренова?! Мы же из графика выбиваемся!
Она вскочила и принялась звонить. А я печально посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Вот и все, чего ты добивалась, Евочка. Ты выходишь замуж за самого завидного холостяка Питера. И плевать, что он под домашним арестом. Все рассосется. Он не виноват, уж я-то знаю. Зато жизнь, считай, устроила… И не надо за границу ехать.
Так я утешала себя, пока запыхавшаяся парикмахер (застрявшая в пробках) спешно делала мне прическу, а потом крепила старинное кружево фаты невидимыми булавками к волосам. Утешала, что после анализа ДНК все будет просто отлично, пока мне делали профессиональный макияж и быстросохнущий маникюр. А вот мандраж начался потом.
Из сада слышалась музыка — романтичные скрипки. Они играли какую-то знакомую мелодию из классики, но мне было не до искусства. Даша нервничала рядом со мной, когда мы ждали за стеклянными дверьми в сад, чтобы пройти по белоснежной дорожке из лепестков роз до арки, увитой цветами, зеленью и легчайшим тюлем цвета яичной скорлупы. Там уже должен ждать нас жених. Там собрались друзья и гости. Семья жениха…
И только семьи невесты не будет.
И подружек невесты тоже.
Потому что у невесты нет семьи и подруг.
— Ты готова, Евочка? — шепнула мне Даша, сверяясь со списком в телефоне. — Когда они заиграют Unchained Melody, мы сразу выходим и о-о-очень медленно идем к арке, слышишь меня? Очень медленно!
— Слышу. А что за мелодия?
— Господи, Ева, ну ты и темная… Это же…О!
Звуки скрипки взорвали напряженный воздух в гостиной. Я выдохнула так, что в легких совсем не осталось кислорода, и зажегся пожар. Знакомая до боли мелодия словно воткнулась тонким острым стилетом мне прямо в сердце. Боже, нет! Только не это! Не надо! Я не хочу вспоминать! Не хочу! Я же почти забыла, почти излечилась…
— Что с тобой, Евочка? Зайка, что случилось?!
Безжалостно сминая фату, я закрыла уши ладонями. Музыка рвала все внутри — чистая, светлая, прозрачная, как родниковая вода, бьющая из-под земли. Я не хочу ее слышать, не хочу снова возвращаться в ту ночь… Не хочу, не хочу, не хочу! Сделайте так, чтобы музыка прекратилась!
По-моему, я даже кричала это…
Очнулась от истерики, когда в саду уже играли какую-то рандомную мелодию. Надо мной склонились все девочки Беркутовы, даже Эля со своим ужасным готическим макияжем. Но, что самое страшное, надо мной склонился Данила. Его перекошенное от беспокойства лицо вмиг отрезвило меня. слабо улыбнувшись, я сказала тихо:
— Простите. Я не нарочно… Просто эта музыка…
— Поговорим об этом потом, — Беркут выпрямился, стиснув зубы, махнул рукой: — Дашка, успокой гостей, мы сейчас!
Я оперлась на его протянутую руку и неловко встала из угла, куда забилась в истерике. Сейчас меня заживо сжигал стыд. Надо же — так опозориться на собственной свадьбе! Данила прижал меня к себе, не заботясь о платье и фате, спросил на ухо:
— Ты не утвердила подборку музыки, золотце?
— Я не думала, что… Я думала, Даша… Неважно. Прости меня, пожалуйста!
— Ерунда, — небрежно бросил он, чмокнув меня в висок. — Спишем это на гормоны.
— Да, да, это гормоны… Стыд и срам… Что гости подумают?
— Вот о гостях заботиться не надо, — усмехнулся Данила. — Это моя свадьба, и невеста вольна истерить, если ей вздумается. К тому же собрались только самые близкие люди. Ну, поцелуй меня, золотце!
— Мы еще не муж и жена, — отозвалась вредным голосом. Чтобы скрыть неловкость. Чтобы не потерять самообладания второй раз. Чтобы сберечь помаду на губах.
Беркуту на помаду было, очевидно, наплевать. Поцелуй успокоил меня, согрел изнутри, растопил ледяную корку, наросшую на сердце при первых звуках чертовой Бесконечной мелодии. Все в прошлом, Ева, детка, все далеко позади, не надо вспоминать…
Вопреки сложившейся традиции мы с Данилой вышли к арке вместе, под руку. Мои пальцы дрожали, ноги были ватными, и я злилась на себя за эту слабость. Говорили мне, надо к психологу, а я не пошла. Чем он мне поможет? К тому же за мои деньги… Нет, я сама, все сама. Я сильная, я справлюсь, ага, два раза… Вон, истерики уже начались!
Второй рукой Данила накрыл мою ладонь, и я услышала его голос:
— Ева, музыка норм?
Я улыбнулась краем губ, спросила:
— А что это? Знакомое что-то.
— Самая романтическая мелодия, которую они знают, — фыркнул Беркут. — Ну что, пойдем жениться?
— Пойдем, — кивнула я. — Не волнуйся, я больше не сорвусь, обещаю.
— Я хочу, чтобы этот день запомнился тебе на всю жизнь, детка.
Он поднес мою кисть к губам и поцеловал. Впереди нас ждали три ступеньки на помост под аркой. Там томился с широкой улыбкой на лице ведущий бракосочетания. А я только сейчас поняла, что за мелодию играет квартет.
Ну да. Конечно. Так и получится. Как вы яхту назовете…
Мы потонем, как «Титаник». Мы обречены, и бесполезно бороться с судьбой. Или это я проклята раз и навсегда не быть любимой, не быть вместе с любимым…
Улыбнувшись, как приговоренная к смерти, я взошла с Данилой на эшафот, замаскированный под свадебную арку.
Чему быть, того не миновать.
В общем-то свадьба прошла нормально, если не считать инцидента с музыкой. Хотя Дашке я нервы попортила знатно, это читалось на ее хорошеньком личике. Но свидетели всегда на свадьбе страдают, тоже мне новость. Зато Катя была веселой и активной. Она первой подначивала меня бросить букет, раcставила своих сестренок, незамужних девушек, попыталась даже замужних организовать, но была встречена волной непонимания со стороны мужей.
Букет поймала Эля.
Дашка возмутилась.
Катя захихикала.
Данила фыркнул и заметил:
— Элька, тебе рано еще, отдай букет Дарье.
— Пож-жалуйста, — скривилась младшенькая и сунула мой прелестный букетик из роз и незабудок обрадованной Дашуте. К ней тотчас прилип Семен с мурлыканьем:
— Во-от, зайчик, скоро наша очередь!
И только я услышала, как буркнул Данила:
— Фиг тебе, Сема, пока я жив.
— Ты должен быть добрым в день свадьбы, — тихонько рассмеялась я.
— Никому я ничего не должен. А альфонс этот пусть валит лесом.
— Хорошо, что не лес, — пробормотала, но Беркут услышал, ответил:
— Надо будет — пойдет и лес валить.
Следующим пунктом свадебной программы был банкет. Столы накрыли в самой живописной части сада, где цвели и пахли желтые левкои, а неизвестные мне кусты выбросили маленькие белые ягодки гроздьями. Банкет был, как и вся свадьба, шикарным. Дашка выбрала для свадьбы единственного и горячо любимого братика молекулярную кухню, и на отдельно подготовленном участке сада колдовал шеф-маг-повар в белом костюме. Оттуда мистически полз дым от жидкого азота, доносились восхищенные возгласы впечатленных девушек, смех и комплименты за вкусную еду в необычном формате.
Нас тоже звали, но мы с Данилой остались к молекулярной кухне совершенно равнодушными. Нет, конечно, роллы с фиолетовой пенкой во рту превращались в порционные кусочки селедки под шубой, но… Но! Это все для гостей. Да и Данила подтвердил.
Мы как раз ели десерт в виде длинных спагетти со вкусом тирамису, когда сидевшая рядом Даша сказала мне на ухо:
— Сейчас еще свадебный торт будет. Вы себе просто не представляете! Он такой… такой!
— Молекулярный? — поддел ее брат. Дашка вскинулась:
— Согласись, это круто!
— Мы его еще не видели, Даш.
— Я тебе обещаю, ты ахнешь от удивления!
— Скорее я ахну от удивления, Даша, — сказала ей, подтолкнув локтем. — А Данила ахнет от цены торта и вообще всего этого мероприятия.
— Надо было пустить пыль в глаза, золотце, — ответил Беркут, подбирая сладкую спагеттину вилкой. — Смотри, вон сидит дядька в синем костюме. Ну, с обвисшими щеками! Видишь? Это главный прокурор Санкт-Петербурга. В принципе, все затевалось ради него.
— А я думала, ради Евочки! — удивленно воскликнула Даша.
— Систер, не будь дурой!
— Свадьба фиктивная, твой брат хочет себе меньший срок, — я очень сильно постаралась, чтобы в моем голосе не скользнула обида. Повернулась к Даниле: — А познакомь меня с прокурором! Я хочу с ним поговорить.
— Не поможет, детка. Поверь.
— И все-таки.
— Хорошо, если ты хочешь.
С прокурором меня познакомили после свадебного торта. Тот и правда был необычным: на бисквитах, залитых идеально ровной и зеркальной глазурью цвета перламутра, лежали маленькие порционные сердечки — розовые, белые и голубые, такой текстуры, что казались бархатными. Резать торт не пришлось — каждому из гостей полагалось одно сердечко. А нам с Данилой — два больших, кремовых, с нашими именами.
Все разбрелись с маленькими тарелочками по саду, а Беркут подвел меня к брылястому дядьке:
— Сергей Петрович, мне кажется, я не представил вам свою жену. Ева, Сергей Петрович Литвинов.
— Очень приятно, — я подала ему руку, а прокурор поймал ее и поднес к губам, обшарив мою фигуру, затянутую в свадебный атлас, профессиональным взглядом. Взгляд мне не понравился. Да и работа этого человека не располагала к приятному знакомству. Однако я взяла быка за рога:
— Сергей Петрович, я хотела спросить вас. Ведь вы держите дело Данилы под контролем, не так ли?
— Разумеется, — ответил прокурор, отправив в рот край сердечка.
— Меня не допросили в связи с преступлением. Мне задали пару вопросов без протокола, и все. А ведь я могу свидетельствовать, что Данила невиновен!
Прокурор усмехнулся. Облизнул губы. Ответил нейтральным тоном, от которого мне стало не по себе:
— Теперь вы его жена и свидетельствовать ни о чем не можете, Ева. Мне жаль, но дело об убийстве Беркутова-старшего, который был моим лучшим другом, практически закрыто.
— То есть, вы умываете руки? Вы нашли своего подозреваемого, и неважно, что это сын вашего друга?!
— Золотце, — Данила с улыбкой взял меня под руку, пытаясь успокоить, — не кипешуй, дорогая. Господин прокурор делает свою работу и делает ее хорошо, иначе он не стал бы главой прокуратуры.
— Я рад, Данила, что ты понимаешь это.
— А я не рада, что вы не расследуете все обстоятельства, — заявила, обняв локоть мужа. — Я найму частного детектива, чтобы доказать — Данила не убивал своего отца!
— Это ваше право, Ева! — рассмеялся прокурор. — Но вашего мужа уже защищает лучший адвокат города.
Я только фыркнула и невежливо отвернулась от гостя.
Чертова свадьба… Я запомню ее на всю жизнь, это уж точно.
Скорее бы все закончилось.