Глава 10
– Спокойной ночи, Мерит, – сказала я нежным голоском. И сама себе ответила: – И тебе, сестренка, спокойной ночи.
– Потише можно? – недовольно завозилась Нати и охнула: на ее половине ярко вспыхнул свет.
«Мерит» шустро растянулась на полу, я вытащила из чемодана вещи, соорудила вокруг нее нечто вроде спящего тела, прикрыла оставшимся от Сандра паутинным носком. Сопушки выкатились из середины этой кучи и попросились проветриться. А почему бы и нет? Столько времени пирамидкой передвигались. Заработали, заслужили. Снежа вообще спасла меня от провала: наотрез отказалась надеть кукольный колпак на голову. Упрямо тыкала лапкой в крошечную косицу «парика», пока до глупой хозяйки не дошло, что дома остается Мерит, которая косу не носит!
Выпустив сопушек наружу, я поискала взглядом хоть что-то похожее на выключатель, но не нашла и легла рядом с «сестрой». Через пару секунд за перегородкой тихо щелкнуло, погас свет. А потом и над моей головой раздался щелчок, и теперь уже вся повозка погрузилась в темноту. Ах, вот как оно работает…
Лагерь спал, на своей половине уютно посапывала Нати, а я лежала и думала, не в силах поверить в то, что произошло на поляне.
Я его видела! Невозможно, невероятно, но я видела Сандра под мороком и двумя моими отводами глаз. Четко и ясно! И так же четко и ясно видела места, где разрушились заклинания, переплелись между собой, склеились, сплавились, усиливая друг друга. Потому и смогла все быстро исправить.
Браслет Сандра, травмы Нати, способность распознать ложь и, наконец, то, что случилось на поляне, – всему этому было лишь одно объяснение: у меня есть способности хозяев подлунных земель.
Потому что лишь избранные драконы умеют восстанавливать разрушенное, будь то вывих, смертельная рана или проклятие, исковеркавшее кому-то жизнь. Разве что умерших им не дано вернуть. Лишь избранные могут видеть сквозь морок и отвод глаз. Лишь избранных драконов Лунная Дева и Повелитель Пламени одарили особой магией, связанной с луной и с подлунными землями – местом, откуда они черпают силы и куда могут уходить самые сильные из них.
Да ну, ерунда. Какая же я избранная? Не то ведьма, не то дракон. И магических крыльев в человечьем обличье у меня нет. А у хозяев подлунных земель есть! У папиного друга из Брейдена они точно были. Перед появлением крыльев у него на спине проступала метка из рун, после она исчезала. Меток у меня с лихвой, но вот что-то крылья ни разу не вылезли. А я бы от них не отказалась.
Кстати, именно к тому дракону родители отвезли меня, когда внезапно обнаружили, что любимое дитя принялось раздваиваться на младенца и дракончика. «Ничего подобного раньше не видел… – задумчиво пробормотал папин друг. – Исправить не смогу. Она такая родилась. – Он показал на крошечные, еле заметные пятнышки на шее, руках и спине: – Видите? Это проступают руны. Поживете у меня, пока не проявятся полностью». Через несколько месяцев меня всю «обсыпало». Руны драконов и ведьм переплелись диковинным образом, сложились в изящный узор, что лег браслетами на запястья, обхватил ожерельем шею и вырисовался крохотными отдельными метками: тремя парами по низу живота и двумя – на спине между лопаток.
«Что ж, – вздохнул папин друг, внимательно меня осмотрев, – здоровый и крепкий ребенок. Правда, весьма необычный. И об этой необычности лучше никому не знать». Никто и не знает. Когда я подросла, мама и отец все мне рассказали. А метки было решено выдать за обереги. Так я и говорю до сих пор.
Стоп. Куда-то меня не туда унесло.
Что мне еще известно о хозяевах подлунных земель?
Они не могут не помогать, не имеют права пройти мимо. Это их долг, который они исполняют от чистого сердца, с чистыми помыслами. Тот же, кто ищет выгоду или подчиняется правилам просто потому, что так заведено, постепенно теряет связь с подлунными землями, слабеет, а потом и вовсе лишается магии. Перестает быть хозяином.
Вот в Рудьяре их почти и не осталось. А в мамином роду никогда не было. Так откуда же, демон побери, у меня появилась часть их способностей?!
Я сунула руку в карман за шкатулкой, над головой щелкнуло, и по глазам ударил слепящий свет.
– Да сколько можно… – простонала Нати.
Дурацкий светильник! И кому пришла в голову такая замечательная идея настроить его на движение?
Я быстро нашептала заговор «Крепкий сон», укутала им соседскую «половину». Подумала и еще одним, как щитом, окружила нашу повозку. Теперь тот, кто приблизится к ней, мгновенно уснет.
Вытащив шкатулку из кармана, я написала маме: «В семье твоих родителей точно не было хозяев подлунных земель?»
«Нет. Что-то случилось?» – сразу свалился ответ.
«Я вижу повреждения. То, что было разрушено. В заклинаниях. И не только в них».
«Если можешь, позвони!»
Я быстро расплела косу, вновь становясь собой, села. Достала зеркало из чемодана и, прислонив его к переднему бортику, набрала мамины руны.
– В вас с Айлин нет крови хозяев подлунных земель, как и во мне, – встревоженно сказала мама, едва появившись. – Когда это началось?
– Недавно. Сначала я… хм, Айлин в своем человечьем обличье почувствовала что-то непонятное в браслете племянника Аранхорда. Затем куда лучше рассмотрела вывих плеча у соседа. Потом отвод глаз наложился на чужое заклинание, и оба повредились. А она не только очень четко видела эти повреждения, но и смогла их исправить.
– Странно… – задумчиво нахмурилась мама. – Хорошо. Допустим, в нас есть кровь хозяев. Но! Чтобы она пробудилась, нужен толчок. Что-нибудь необычное…
Еще более необычное, чем сосуществование дракона и ведьмы в одной девице? Вряд ли такое возможно.
– …Бывает, сила просыпается, если будущий хозяин помогает тому, кто серьезно пострадал, а его драконьей магии не хватает.
Мгновенно вспомнился пустырь, вспыхнувшие золотом на драконьей шее, лапах и крыльях метки. И проступившие в золоте их сияния руны, что соскользнули с моих лап, закружились и тонкими нитями легли на кожу Сандра. Вот демон…
– Ма-ам… Кажется, именно так все и произошло. Перед самым отбором Айлин спасла племянника Аранхорда. Лечила его тоже она. И вылечила.
– Так, давай по порядку. Лечила в драконьем облике?
– Да. И спаявшиеся заговоры исправляла в драконьем. Браслет видела в обычном. И травму соседа тоже.
– Еще что-то было? Айлин чувствует луну? Ее магия тянется к луне?
Я пожала плечами: чего нет, того нет.
– А должна. Значит, не хозяйка… – задумчиво пробормотала мама. – Значит…
– Значит, опять обряд, – перебила я и, пока она снова не начала считать себя виноватой, быстро добавила: – Нам с Айлин нравится новая способность. Как там ваш подсчет имущества?
– Поймали трех нечистых на руку прачек, – отмахнулась мама. – Просить тебя бросить все и вернуться домой бесполезно?
– Да…
– Тогда осторожнее, Мерит. Пожалуйста, осторожнее. И присмотри за Айлин.
Я поклялась «глаз не спускать с сестрицы» и «если что, сразу связываться», погасила зеркало. Едва развеяла заговор на крепкий сон, что окружал повозку, как снаружи возле колес что-то всхрапнуло, завозилось, поднялось, и слегка очумевший мужской голос протянул:
– Мисс Гриан!
Кого там демон принес? Я отдернула тент и выглянула. Повар-оборотень тряс головой, очевидно пытаясь сообразить, с чего вдруг его угораздило свалиться и уснуть прямо на подступах к повозке.
– Можно вас на минутку? – наконец сказал он.
Я перемахнула через бортик, старательно задернула тент, нашептав пару сюрпризов для незваных гостей, и потрусила вслед за поваром вдоль каравана.
Мы миновали повозки конкурсантов, где вспыхивал и гас свет, прошли мимо фургона для слуг, из которого неслись сдавленные проклятия. И остановились у следующего фургона. Отсветы костра раскрашивали его стены замысловатыми тенями, внутри громко чавкало и щелкало. Подозрительно знакомо щелкало!
Повар распахнул дверь и отступил в сторону. Моим глазам предстали забитые провизией полки, рассыпанная мука, опрокинутые мешки, вскрытые ящики. И три замерших в разных позах фамильяра. Снежа – с куском бекона в клюве. Шой – в коробке с клубникой, в каждой наглой лапе по надкушенной ягоде. И Ний, вгрызшийся в бок пирожного.
– Когда мне передали, что ваши питомцы сами добывают себе корм, – сердито сказали сбоку, – я представлял это несколько иначе.
– Я тоже, – растерянно призналась я и покосилась на повара.
– Мало того, что половину запасов перепортили, так еще и кусаются! – добавил тот. – Негодники!
В трех парах блестящих вытаращенных глаз отчетливо мелькнуло: «Ябеда!» Повар прищурился.
– Вот, мисс, полюбуйтесь! Здесь… – он потряс перед моим носом покрасневшим пальцем. – Здесь! – продемонстрировал второй, на другой руке. – И зде…
Он дернулся было, чтобы показать следы еще одного преступления. Но передумал. Видимо, такое никому не стоило показывать.
– Простите, – выдохнула я.
Глянула в глубь фургона, где пушистые преступники под шумок шустро дожевывали награбленное. И отодвинулась подальше. На всякий случай. Потому что повар вел себя странно. Сначала он снова задумчиво потряс пальцем, потом пошевелил кистью, повращал ею, затем другой, затем обеими вместе. И озадаченно пробормотал:
– Ну и ну… Руки больше не болят… Раньше ныли к вечеру, а теперь как новые.
– У моих фамильяров яд лечебный. Они не кусаются. Они исцеляют! Вот руки и… исцелились, – авторитетно наврала я, вылавливая сопушек из развалов еды. О том, что внезапно исцелилось там, где мне постеснялись показать, я старалась не думать. Чтоб не расхохотаться. – Может, им вас еще куда-нибудь укусить? То есть вылечить…
Три клюва мстительно щелкнули.
– Нет-нет, спасибо, – отпрянул повар. – Я совершенно здоров. Будем считать, что мое лечение покрыло расходы на их питание.
– Тогда спокойной ночи…
– Всего доброго!
Вернувшись в повозку, я сгрузила обожравшееся зверье на пол и прошипела:
– Вы что творите? Обратно в лечебницу захотели?
Сопушки сыто икнули и поползли в гамак.
– Так сложно было написать, что вам нужна еда? Вы у меня, между прочим, первые фамильяры! Откуда мне знать, чем вас кормить?! Пауки обычно питаются сами. Мухами! Кстати… В лечебнице вы что ели?
Снежа высунулась из гамака и сонно выплела: «Нам оставляли еду на подоконнике и в тумбочках».
– Что?!
Вот, значит, кто объедал больных!
– Та-а-ак! Слушаем внимательно и запоминаем. Больше никаких подоконников, тумбочек и фургонов с едой! Вы не какие-то там воришки подвальные. Вы теперь фамильяры, мои фамильяры, и кормить вас буду я. Или повар. Понятно?
Сопушки вяло кивнули и засопели. Мне же спать не хотелось совершенно. Старательно поправив тент и букет магических подарков для непрошеных гостей на нем, я отправилась к Холмам Света. Ночью, слышала, они особенно хороши.
Когда караван скрылся за деревьями и даже отблески костра больше не пробивали наступившую темноту, чуть впереди между стволов замелькало что-то светлое. Я присмотрелась. Белокурая девушка-сидхе шла, танцуя. Плавно, мягко, завораживающе. По ее коже, волосам и легкому платью пробегали искры солнечного света.
Будь я человеком, уже бы стояла, разинув рот. Но я немного дракон. И память у меня отличная. Именно эта сидхе предупредила нас с отцом, что мне раздваиваться нельзя. Легкомысленная сидхе. Папина мать. Моя бабка.
– Эй! – окликнула я.
Она обернулась. Узнала, по полным губам скользнула улыбка. Махнула мне рукой и, став облаком из солнечных искр, исчезла. Чтобы появиться чуть дальше. И снова идти, танцуя под музыку, которую никто не слышит.
– Постой! – Я стукнула туфлями и помчалась следом.
Едва приблизилась, как сидхе, тихо смеясь, растаяла в воздухе прямо посреди очередного па и вновь возникла на значительном расстоянии. Так мы носились по роще, пока не оказались у одного из трех небольших холмов. Бабка окончательно испарилась, я взмыла ввысь и приземлилась на его плоскую круглую вершину, от которой по четырем поросшим густой травой и цветами склонам сбегали вниз белые, будто присыпанные золотой пыльцой каменные ступеньки. В траве под ногами мерцали такие же камушки, только помельче. Я потрогала носком туфельки один из них.
– Я сражен! – донеслось насмешливое снизу. – Девушка на холме, окутанная сиянием свет-камня… Это судьба!
Свет-камня? Так вот он какой… Минерал, который, по легенде, появился в месте, где были созданы первые сидхе. Я с трудом оторвалась от удивительного зрелища и перевела взгляд. По лестнице поднимался Сандр с длинным ремнем в руках. Для полноты картины не хватало только ворона.
Сзади неожиданно вспыхнуло, на плечи легли тонкие пальцы сидхе.
– Дитя, – прошептала она, – ты все идешь по пути, который оставит лишь зверя… безумного зверя в небе…
И резко толкнула меня к ступенькам. Я взмахнула руками и буквально полетела вниз, быстро перебирая ногами. Хорошая бабка! А уж как внучку любит…
– Сами пряхи не разберутся в том, что сделано смертными! – неслось вслед.
Ой, не до прях! Не пропахать бы носом… И не врезаться бы в Сандра… Едва успела подумать, как оказалась в кольце сильных теплых рук.
– Да и захотят ли? – добавила сидхе.
Под моей щекой, притиснутой к груди Сандра, напряглись мышцы. Будто эти слова задели его. Да ну, ерунда. Наверное, показалось.
– А ты, тот, кто слышит землю, – задумчиво продолжила она, – какие нити ты готов разорвать, чтобы спасти того, за кем идешь?
Сандр крепче прижал меня к себе. Я подняла голову: его глаза светились, словно в них полыхало пламя.
– Ты не боишься сгореть, а зря. Крылья исчезнут, если не с кем будет лететь, – сидхе взмахнула руками и растворилась в солнечных огоньках, – без сердца не живут, а существуют… – донесся ее удаляющийся голос.
Сандр моргнул, его глаза снова стали обычными.
– Сидхе! – выдохнул он.
– Угу, – согласилась я, гадая, слышал он, что шептала мне бабка, или нет.
– Что за ужасы она тебе тут напророчила? Безумные звери, пряхи…
Все-таки слышал.
– Не знаю, – быстро ответила я. Ну а что, полуправда всегда лучше лжи. – Она нам с Айлин и в прошлый раз кошмары предрекла. Дескать, ждет нас зверь безумный в небе.
– Она не сказала, что случится? – хмуро спросил Сандр.
– Нет, – я беззаботно пожала плечами. – Это же сидхе! У них нет дара предвидения, они только наблюдают и делают выводы. А потом намекают невнятно. Неизвестно, что именно эта девица умудрилась рассмотреть. Может, у меня туфли испорчены, а я не догадываюсь. Грохнусь когда-нибудь на землю, и Айлин будет безумно метаться в поисках хозяина подлунных земель, чтобы он мне помог. Ну, а пряхи…
После первой встречи с неуловимой бабкой мы с папой изучили вдоль и поперек легенду о пряхах. Думали, вдруг там скрыта подсказка? Считались же феи вымершими, пока не выяснилась правда об их народе. Но увы… Пряхи, которые могли помочь даже тогда, когда были бессильны хозяева подлунных земель и феи, поскольку богиня света одарила их умением заново сплетать разорванную нить любой жизни, все же оказались вымыслом, красивой легендой, не более. Хотя бы потому, что за столько веков кто-нибудь обязательно обнаружил бы их подземные поселения. Например, те же гномы!
– Нравится сидхе сказка о пряхах, – развела я руками. – И не ей одной. Некоторые в них верят, да. И даже ищут. Правда, не находят.
– А если это не сказка? – неожиданно спросил Сандр. – Если быль?
– Тогда где они? – я огляделась по сторонам. – Где их волшебство?
Почему не помогают?
– По легенде, они скрылись под землей, – глаза Сандра азартно блеснули, – ушли от суеты.
– Сбежали, – поправила я. – Спрятались. Да так основательно, что до сих пор их никто ни разу не видел. Пусть там и остаются. Лучше скажи, что за белиберда про крылья? За кем ты идешь? И что там за нити?
– Ну… Иду я за Инирой, не могу ее одну с «отборными» конкурсантами оставить. Судя по всему, сидхе меня в лагере и видела. А нитей у вас, портных и швей, немерено. Готов рвать любые, если вдруг ваши платья тетушку придушить попытаются.
Ну-ну. Даже мне понятно, что сидхе имела в виду совсем другие нити. И про крылья ни слова не сказал. Я покивала, сделав вид, что поверила.
– А про огонь? Ты там не собрался, случаем, пожар устроить, чтобы отбор ускорить? – Я дотронулась до ремня, который оказался между мной и Сандром: – А это для чего? Чтобы хворост для розжига удобнее было тащить?
– Нет, – Сандр легко коснулся кончиками пальцев моей щеки, заправил волосы за ухо. – Это чтобы одного невидимого пегаса удобнее было ловить.
Ой. Забыла.
– Сейчас же займемся отловом! – пообещала я, высвободилась, взяла ремень и, спустившись на пару ступенек, принялась деловито его сматывать. – Так что там с огнем и крыльями? Решил жениться на хозяйке подлунных земель?
Судя по озадаченному лицу Сандра и озарению в его глазах, о таком варианте он раньше не думал. А зря! Есть еще одна особенность у драконов-хозяев: у тех, кого они любят, тоже появляются крылья. Так что одни крылья на двоих – это про них. Ну, и про фей тоже.
– До сегодняшнего дня не собирался, – со смехом признался Сандр. – Считал, что мне это предсказали не настолько гм… прямолинейно!
– Предсказали?
– Да, что я сгорю или вознесусь на крыльях. Глупость, в общем-то.
Согласна. Гнома, управляющего земными недрами, проблематично сжечь.
Сандр быстро спустился и, оказавшись рядом, наклонился ко мне.
Я мысленно сосчитала ступеньки, через которые он полетит, как только начнет меня целовать. Зачем-то облизала губы и строго сдвинула брови. Одним словом, приготовилась. Но Сандр почему-то не начинал.
– Ну, и долго так стоять будем? – сердито буркнула я.
– Не шевелись! – прошептал он, прижимаясь к моей щеке своей и скользя пальцами по руке. – А то сбежит!
Отобрал ремень, скомандовал:
– Взлетай!
И поскакал вниз.
Обернувшись, я увидела, как он набрасывает петлю на нечто невидимое, которое только что жевало ветку куста. Нечто заржало, рвануло, и Сандр с руганью поехал по траве.
Стукнув туфлями, я помчалась за ним… за ними и догнала, когда лорд Ортвин, победно собрав все репьи, добрался до родни пегаса в двенадцатом поколении.
Конь носился по зарослям, Сандр волочился следом, я летала сверху, пытаясь снять отвод глаз. Безуспешно. Не придумав ничего лучше, спикировала на пегаса. Тот взбрыкнул, меня подбросило и отшвырнуло на ругающегося Сандра. Ремень с громким хлопком лопнул, мы покатились по траве, конь с гордым ржанием поскакал дальше.
– Слушай, а это точно твой пегас? – простонала я, лежа на Сандре. – Когда мы перья вычесывали, он таким дурным не был!
– Это не тот! – глубокомысленно изрек лорд Ортвин. В его благородно взъерошенных волосах запутались перья, листья и цветы. – Этого тетушка всучила… подарила. Ей очень понравились его глаза. Сказала, умные…
Ага, вот весь ум в глаза и ушел, в голове не осталось.
Сбоку донеслось смачное хрупанье. Подняв голову, я увидела, что ветки куста неподалеку дергаются и лысеют. Судя по всему, пегас обедал.
– Слушай, а может, ты его закопаешь? – предложила я, прикидывая, как бы аккуратно подкрасться и убрать отвод глаз.
– Не выйдет. – Ладони Сандра теплыми лодками проплыли по моей спине. Демон… – Рядом с Холмами Света я управляю силами намного хуже.
Зато лапами своими кто-то управляет слишком хорошо. Вон, лодки уже обратно плывут… Так, стоп! У нас там пегас сейчас обожрется!
– Спасибо, – шепнула я, – ты все отряхнул, спина уже чистая!
– Еще где-нибудь… отряхнуть? – с тихим смешком предложил Сандр, и глаза его странно блеснули.
– Нет! – быстро отказалась я. – А теперь поползли.
– Самое экзотическое предложение, которое я получал от девушки! – усмехнулся он, убирая руки.
Я скатилась с него на примятую траву и замерла, вглядываясь в темноту. Куст продолжал дрожать и лысеть. Отлично!
– Я – справа, ты – слева. Не набрасывай ремень, пока не сниму хотя бы часть отвода глаз, – я покосилась на Сандра, опирающегося на локти.
Тот молча кивнул, и мы поползли.
Шаг, два, три… пять. Запах травы и полевых цветов смешивался с ароматом листьев. Звезды насмешливо подмигивали с черного неба, в зарослях тихо шуршало, где-то ухнула сова. Конь с хрустом объедал второй куст. Шесть, семь, восемь…
Так. А где Сандр? Я обернулась. Лорд Ортвин, приотстав, с интересом следил за моими телодвижениями. И по губам его расплывалась подозрительно довольная усмешка. Нет, не зря папа говорил, что женщина-воин отвлекает не хуже отряда диверсантов. Вот один уже и отвлекся. Явно не о пегасе думает. Сейчас исправим!
Я быстро накинула отвод глаз на… на все, что ниже талии, и поползла. Сзади донесся разочарованный вздох.
Шаг, второй… Вблизи мешанину из своей магии и чужого морока я видела отлично. Но отвод снимался плохо. К счастью, амулет с мороком висел на Сандре, так что пегасу все же досталось меньше, чем хозяину. Через пару минут рядом с кустом появилась белоснежная лошадиная шея, затем изящная голова. Кстати, выразительные сиреневые глаза действительно были умными… Были.
Голова мотнулась из стороны в сторону, «умные» глаза выпучились, налились диким страхом. Похоже, полную невидимость конь воспринял довольно легко, а вот внезапное появление отдельных частей тела вдребезги разбило его и без того слабую психику. Пегас вскинул голову и истерично заржал.
В воздухе засвистело, ремень ловко обвил конскую шею. Сандр птицей взлетел на невидимую спину.
– Руку! – рявкнул он.
И, цепко обхватив запястье, рывком усадил меня перед собой. Пегас всхрапнул, замолотил невидимыми крыльями и взмыл в небо. Он взбрыкивал, дергался, метался из стороны в сторону. Сандр стискивал меня крепче и крепче. Я снимала отвод глаз, спиной ощущая все изгибы его тела, все мышцы, которые напряглись так, что, казалось, начали звенеть.
По мере того как из невидимости возникали новые части тела, конская истерика набирала обороты. Мы то свечкой взмывали к звездам, то падали в заросли и с громким топотом неслись по траве, вламываясь в переплетение ветвей. Летали хвостом вперед, на боку, юлой крутились на месте.
Когда я добралась до крыльев, пегас решил искупаться, не иначе. Или утопиться с горя. С ржанием нырнул в мелкую речушку, где воды было ему по брюхо. Утопление не состоялось. Поднимая тучи брызг, мы поскакали по извилистому руслу. Превосходно. Как раз смоем грязь, что насобирали в зарослях! Попавшая в глаза вода мешала видеть остатки моего отвода, по лицу и волосам текло.
А пегас уже вновь летел к звездам.
Мы пронеслись мимо неторопливо машущего крыльями ворона, которому, как всегда, было наплевать, что ночь на дворе.
– Кар?! – раздалось удивленное вслед.
– Кар! – передразнила я, заканчивая с одним крылом и принимаясь за другое.
– Кар-р-р? – послышалось уже рядом.
Так и есть. Ворон – метаморф по ауре, шпион по призванию – догнал нас, покружил немного и помчался ввысь, пристроившись прямо над нашими головами.
– Не лезь! – рявкнули мы с Сандром.
Дальше все произошло одновременно.
Получив в этот миг свои крылья обратно, пегас резко затормозил. Рэн не успел. Крыло пегаса ударило ворона со всей силы, снесло к копытам, и те замолотили по хрупкому птичьему тельцу. Мгновение, и вниз падал уже не ворон, а знакомый брюнет. Еще мгновение, и я рванулась из крепких рук и полетела следом, пегас тут же шарахнулся прочь и помчал куда-то ругающегося Сандра.
Я стукнула туфлями и взмолилась: «Быстрее, миленькие, быстрее!» С трудом догнала камнем падающее тело, вцепилась в рубашку метаморфа, продырявив ее когтями. И, притормаживая что есть силы, поняла: не успею. Ничего не успею – ни приземлиться, ни обернуться. Еще несколько секунд, и он умрет прямо здесь, в воздухе. Я видела, что сделали копыта пегаса, как разнесли и разрушили, как быстро уходит жизнь…
Что-то мощное внутри меня действовало быстрее разума. Я отчаянно потянулась к драконьей силе, и она… отозвалась. Заклубилась едва видимым облачком магия, вспыхнули руны на руках, засветились бирюзовым узором, шею опалило жаром, появился магический туман с золотом, алыми искрами и рунами… Как тогда, когда лечила Сандра.
Я направила силу на метаморфа, и туман вокруг моих пальцев заклубился сильнее, сияющие символы вспыхнули ярче, и он потянулся к ворону, обволакивая, замедляя разрушение, поворачивая его вспять. Мягко опустив Рэна на землю, я все плотнее прижимала руки и видела, как заживают травмы, как восстанавливается то, что было разрушено: кости, связки, мышцы.
На краю сознания маячило удивление: как это у меня получается? Но его перекрывала радость: у меня получается! Получается!
Даже странное чувство, будто меня тянет вверх, не мешало наслаждаться прекрасной картиной исцеления. Но вот кожа метаморфа порозовела, и моя сила иссякла, словно кто-то перегородил ручей плотиной. Бирюзовый туман исчез, накатили слабость и запоздалое осознание того, что только что произошло.
Никогда в жизни я не пользовалась драконьей магией в своем человеческом облике. Да что там не пользовалась, я вообще ее не ощущала. А сегодня…
Механически продолжая заговаривать травмы, я оторопело таращилась на спасенного метаморфа. Конечно, завтра по всему его телу нальются шикарные синяки, совершенно неопасные милые синяки! Возможно, Рэн даже будет кряхтеть и ругаться сквозь зубы, кляня дурного пегаса. Зато живой, живой!
Ветки над головой затрещали, в крону дерева вломилась половина того самого дурного пегаса со злющим Сандром на спине. Всхрапнув, приземлилась и молодецки загарцевала. Похоже, подарок Иниры не только по цвету блондин, но и по мозгам тоже. Увидел, что копыта, грудь да крылья на месте, и успокоился, а что задней части нет, не доглядел.
– Где ты был? – спросила я Сандра, едва тот спешился.
– Этот… потомок осла понес, будто ему колючку под хвост воткнули! – Сандр наскоро привязал пегаса к дереву и опустился на колени рядом со мной. – Еле утихомирил.
Колючку? В голове забрезжило воспоминание. Я бросила быстрый взгляд на пегаса. Так и есть. На белом боку возле передней ноги отчетливо виднелись четыре одинаковые царапины. Похоже, когти у меня выросли раньше, чем я думала. И вовсе этот пегас не похож на осла. Красавец, замечательный такой коняга. Умчал кое-кого подальше, и тот не видел моих выкрутасов с драконьей магией. А стало быть, и изворачиваться, неся чушь про обереги, не придется.
– Как он? Сильно досталось? – Сандр обеспокоенно смотрел на бледного метаморфа.
«Как он», а не «кто он»? Значит, в курсе, что воронов два. Значит, сам выдает метаморфа за фамильяра. Отлично, не придется рассказывать о шпионе.
– Ему повезло, – устало улыбнулась я. – Только синяки. Видимо, по голове сильно прилетело копытом, вот и обернулся… Хорошо, череп прочный. Тут даже целитель не нужен, – я показала на отметины на коже метаморфа. – Я заговорила их, пройдут быстро.
Рэн поморщился, хрипло пробормотал: «Да чтоб вам копытом в ухо!» – и открыл глаза.
– С копытом ты угадал, – недовольно фыркнул Сандр. – Чего полез?
– Не помню… – метаморф нахмурился, удивленно прислушиваясь к себе.
– Цел, – успокоила я. – Несколько синяков. Легко отделался!
Метаморф озадаченно потер наливающуюся на лбу шишку:
– Какого демона я тогда обернулся? Я так не оборачивался с тех пор, как под лавину угодил!
– Пегас не лавина, но приложил крепко! – я пожала плечами.
В ушах шумело, мечты о твердом, но крайне удобном для лежания днище повозки становились все назойливей.
Метаморф еще раз потрогал лоб, сел.
– Спасибо, – прохрипел он, поворачиваясь ко мне.
Ошарашенно моргнул, зажмурился, потряс головой. Вновь посмотрел и незаметно щипнул себя за руку.
– Пожалуйста. И не щиплись, новые синяки заговаривать не буду. Тебе не мерещится, меня действительно половина, – вяло сказала я, следя за Сандром.
Тот отвязал пегаса, подвел его ближе и подал мне руку, помогая подняться. Я тут же уцепилась за него, потому что коленки предательски подгибались. Рэн тоже заполз в вертикальное положение, опираясь о дерево.
– Прямо отряд инвалидов! – рассмеялся он, обнимая ствол. – Ну, привет, Мерит!
Он вытянул трясущуюся руку и пожал мою, которая дрожала еще сильнее.
– Рэн Инграм, мой друг и сообщник, – представил Сандр. Я навострила уши, ожидая объяснений. И они последовали: – Как ты уже поняла, Рэн тут инкогнито. Косит под моего фамильяра и помогает присматривать за балаганом, что собрала Инира.
И это все? Я с трудом сдержала разочарованный вздох. Сандр с сомнением посмотрел на метаморфа.
– Да цел я, цел! – тот пошевелил рукой. – Цел.
– Обернуться сможешь?
– Да… – Рэн прислушался к себе, – как ни странно…
– Тогда оборачивайся.
Сандр взлетел на пегаса, быстро нагнулся и, подхватив меня под мышки, ловко усадил перед собой. На плечо его тут же плюхнулся ворон и замер, вцепившись в ткань рубашки когтями.
– Держитесь крепче, – весело скомандовал Сандр.
Пегас хлопнул крыльями и взмыл в небо.
– Не печалься, дева, ехать недалече! – без особого вдохновения прохрипел Рэн.
Ясно. Он снова в образе.
– Лорд Ортвин, скажите, – я задумчиво уставилась на ворона, – а кто из них кого песням научил? Рэн фамильяра или фамильяр Рэна?
Ворон поперхнулся. Сандр рассмеялся мне в макушку:
– Сложно сказать. Хорошая память ворона и буйный талант Рэна так быстро дали плоды, что я толком и не успел понять.
– Не обижай художника! Творец не мстит, творит! – предупреждающе покаркал Рэн и обиженно смолк.
– Ведьму тоже не стоит трогать, – напомнила я, выразительно посмотрев на руки Сандра, которые обняли меня чуть крепче, чем требовалось для езды на совершенно спокойном пегасе.
Лорд Ортвин ослабил хватку и тихо шепнул:
– А я не трогаю, я охраняю.
* * *
Рэн ехидно хрюкнул в ухо, Мерит устало вздохнула и неожиданно согласилась:
– Охраняй! До каравана. Или даже до повозки.
Привалилась к его груди и… уснула.
Вымоталась. Причем основательно. За те пару минут, что он носился по небу, усмиряя взбесившуюся тупую скотину, она успела непостижимым образом исцелить Рэна и израсходовать магию до дна.
Как?! Как ей это удалось? Ведьма может заговорить рану, вылечить зельями, ускорить заживление, но не убрать повреждения. А они точно были. Их не могло не быть. Сандр видел, что сделали копыта пегаса. Исправить такое под силу лишь хозяйке подлунных земель. Будь на месте Мерит сестра, он бы не сомневался, что в ней проснулась лунная магия. Но Мерит?..
Она сказала, что метаморфу повезло. Пара синяков и шишки. А сама при этом еле губами шевелила. Хотя в прошлый раз, пичкая его жуткими снадобьями из пузырька, ведьмочка вовсе не выглядела таким вот умертвием.
Что же здесь все-таки произошло, пока его не было? Вряд ли он узнает. Рэн валялся без сознания, а Мерит ни за что не признается. Упрямая. Может, у нее есть мощный целительский амулет, применение которого выжимает все силы? Или прерванный обряд, о котором упомянуто в досье, как-то странно на нее влияет?
Сандр посмотрел на Мерит. Доверчиво прижавшись к его груди, она дремала, цвет лица стал чуть живее. Теплая, уютная и… храбрая. Ни мгновения не думала, сразу прыгнула за Рэном. От неожиданности Сандр не успел даже среагировать, выпустил ее из рук.
Он осторожно убрал спутанные волосы с ее лица. Жаль, лететь осталось недалеко.
Браслет на запястье ожил, перед глазами появились три золотистые нити. Они струились от браслета к освещенному костром лагерю и, чуть потускнев, устремлялись в сторону далекого Беорегарда…
Один короткий удар сердца, и нити исчезли.
Сработало!
Искры древней магии начали тянуть тех, в ком она была, не в горы, не в далекие подземные поселки, а именно в Беорегард!
Артефакт уловил направление, показал Сандру. Так-так, похоже, тетушке придется ускорить путешествие.
Мерит сонно шевельнулась, потерла глаза кулаком, покосилась на его браслет и хмуро шепнула: «Опять!»
Опять? Неужели снова что-то заметила? Сандр наклонился и заглянул в лицо:
– Что там?
Мерит поморщилась и потерла запястье:
– Опять рука затекла.
* * *
Я вновь ощутила непонятное разрушение в браслете Сандра. Собственно, оно меня и разбудило. Открыв глаза, я увидела три золотые нити, что тянулись от запястья Сандра к нашему лагерю, а потом устремлялись вдаль. Пока моргала, они исчезли, оставив странное чувство, будто мне показали направление.
Сандр заметил. Я затолкала любопытство поглубже и сделала вид, что затекла рука. Довольно чужих тайн, свои бы сохранить.
Пожалуй, стоит держать пальцы подальше от браслета Сандра. Хотя не уверена, что поможет. В прошлый раз я к нему прикоснулась. В этот – просто сидела рядом. Видимо, чутье на разрушения стало сильнее.
Пролетев вдоль каравана, мы стали снижаться. Но садиться в темные кусты у повозки вредный пегас категорически отказался. Пришлось заложить вираж над стоянкой и попробовать снова. И еще раз. На третьем круге ворон насмешливо каркнул, сорвался с плеча и исчез в темноте. А Сандр махнул рукой и позволил «этому тупому ослу» приземлиться, где он пожелает. «Осел» пожелал к костру.
Сандр спешился, привязал пегаса к дереву, два раза назвав скотиной и один раз ослом, повернулся ко мне. Я с облегчением сползла к нему в руки.
– А-а-а! Гр-ш-ш-ш! – завизжало и зашипело совсем рядом.
Я дернулась, едва удержавшись на обмякших ногах.
Из темноты шагнули Фрэнсис и кошка. Одна – с метлой наперевес, другая – со вставшей дыбом шерстью.
– Доброй ночи, леди, – вежливо поклонился Сандр, придерживая меня, чтоб не рухнула.
Глаза кошки вспыхнули, Фрэнсис поудобнее перехватила метлу. Чего это они?
Я провела пальцами по лицу, на кончиках остались грязные разводы. Дотронулась до волос: листья, цветы, мох, даже пара сучков. Платье…
Опустив глаза я, подавилась смешком. Совсем забыла, что меня половина. Теперь ясно, чего так Фрэнсис проняло! Ночь, лес, костер… И тут из темноты выходит весь зелено-черно-коричневый красавец. А с ним – полдевицы и полпегаса в том же радостном оформлении. Да ведьма у нас кремень: только за метлу схватилась.
– Вот! – я обернулась к Сандру. – Как я и говорила! Не работает ваша отпугивательная маскировка!
И сняла с ног отвод глаз. Юбка выглядела так, словно меня долго и со вкусом катали по зарослям акации.
– Но идея была отличная, – подхватил Сандр, в глазах искрился смех. – Спасибо, что согласились поучаствовать в небольшом эксперименте!
Он церемонно поклонился, сцапал мою руку и поцеловал.
– Грязная! – едва слышно прошептала я.
– Плевать! – одними губами ответил он. И громко: – Позвольте проводить вас?
– Мерит? – Фрэнсис всмотрелась, опустила метлу. – Это и правда ты?
– Она самая, – радостно улыбнулась я.
– Работает! – победно поднял палец вверх Ассандр, предложил мне локоть, и мы чинно зашагали к моей повозке.
Слева донеслось удивленное: «Ква!» Большая, с тарелку, жаба с ненавистью таращила на меня огромные глазищи.
– Бессонница? – насмешливо спросил Сандр. – А мы вот тоже гуляем.
Ага, а еще летаем, бегам и прыгаем!
– Ква! – возмутилась Денниз и поскакала в кусты.
– Даже интересно, что она подумала, увидев двух поросят посреди ночи под ручку? – пробормотала я.
– Рискну предположить, – глаза Сандра блеснули, – что мы страстно и безумно…
– Упали в болото? – подсказала я, останавливаясь у своей повозки.
Как теперь отмываться? А главное, где? На очищающие заклинания просто нет сил.
– И судя по нашему виду, не раз, – добавила я, разглядывая почерневшие туфли.
Ассандр расхохотался, потом спохватился, вспомнив про Айлин и лорда Фразиэля, и виновато развел черными руками.
– Спокойной ночи, лорд Ортвин! – насмешливо попрощалась я и забралась в повозку.
Достав чистые вещи, задумалась. Коней же где-то поили. Может, сходить туда? Отодвинув тент, я нос к носу столкнулась с мистером Касарди, который как раз тянул руку, чтобы постучать. Сонно зевая, он сообщил, что ванна ждет меня неподалеку от костра. Вода подогрета, ширма от любопытных поставлена, светильник горит. В следующий раз лучше изъявлять желание совершить омовение заранее, а не забрасывать в палатки приличных спящих гномов записки с просьбами. И вообще, тут неподалеку есть ручей.
Записки с просьбами? Ну Сандр!
Поблагодарив мистера Касарди, я побежала приводить себя в порядок. На обратном пути столкнулась с мокрым и чистым лордом Ортвином. От него пахло зеленью и немного тиной.
– Ручей? – догадалась я. – Мог бы и мне сказать.
– И ты бы купалась со мной? – Сандр легко коснулся пальцами щеки.
Я замерла, сердце пропустило удар, застучало. Глаза в глаза. Пепел на углях. И прохлада пальцев, скользнувших на подбородок. Наверное, я слишком устала, потому что мне нравилось…
– Надеюсь, твоя бессонница прошла? – хрипло шепнул он.
– Еще как…
Зато появилось нечто похуже. Симпатия к одному наглому и самоуверенному лорду.