Глава 9
Самый страшный сон дракона – болтливый рыцарь! От такого даже конь сбежит! А несчастному дракону придется слушать.
Рот лорда Фразиэля не закрывался вот уже второй час. Я изредка угукала, разглядывая через раздвинутый тент сады предместий, плывущие мимо повозки.
Дернул же меня демон напоить позеленевшего эльфа зельем из своих запасов. Свисал бы сейчас с бортика, тихий и смирный. Нет, совесть не позволила. Хлебнув из склянки, страдалец повеселел, вырвал ее из моей руки, в два глотка опустошил и швырнул на дорогу. Икнул. Развалился на дощатом полу, прислонясь спиной к внушительной стопе чемоданов, что угрожающе покачивалась в самом хвосте повозки, стукаясь в задний тент. И заговорил!
Битый час он вещал о тех самых судьбоносных тапочках, пошитых легендарным дедом. Потом коротко остановился на особо ярких моментах биографии специалиста по тапочкам, наизусть процитировал несколько хвалебных отзывов и плавно подобрался к его не менее талантливому сыну, то есть своему отцу. Вернее, к чулкам, которые сей достойный портной ваял для придворных дам, богато украшая каждую пару узорами из драгоценных каменьев.
– Серебряная нить на подвязках в треть дюйма, аметисты, сапфиры, рубины… – неслось восторженное из-за ткани, разделявшей повозку, – изумруды, гранаты, алмазы…
Угу. И по паре цепей с крюками на каждый чулок, чтобы все это богатство не рухнуло в самый неподходящий момент. Представляю, какой грохот стоял в бальном зале, когда толпа нежных созданий прыгала в такой вот… сбруе.
– А чулки не сползали? – зевнула я и поерзала, поудобнее устраиваясь на чемодане.
– С чего им сползать? – удивился эльф. – Они шились точно по ноге, сзади крепились застежками, крючками или шнуровкой. Под коленями и на лодыжках узоры не делались, чтобы леди могли свободно двигаться.
Ну точно, сбруя и есть. Или кто-то сильно привирает насчет веса и количества камушков.
А лорда Фразиэля уже вовсю несло по вехам истории рода, как нашу повозку по кочкам. Из поколения в поколение все состояние и семейное дело передавались от отца к сыну. А если наследника не имелось, они отходили короне. Такого казуса, видимо, ни разу не приключилось, потому что швейная мастерская и лавка при ней благополучно перекочевали от тапочного деда к чулочному папе, а от него и к лорду Фразиэлю-младшему. О желании портняжить мальчиков никто не спрашивал, но, на свое счастье, манерный эльф родился с иголкой в руках. И когда пришло время, стал весьма известным столичным портным, более того, расширил семейное дело.
На рассказе о второй недавно открытой мастерской повозку внезапно подбросило, за тканевой перегородкой раздался грохот, сопушки запищали. Меня проволокло по дощатому полу и стукнуло ногами о передний бортик.
Демон побери этого кучера! Он что, не мог ухаб объехать? Совсем ослеп?! Потирая отбитый бок, я встала на колени и отодвинула тент. Кучер не ослеп. Его попросту не было на облучке. Никого не было. Лошадь, привязанная поводом к задку предыдущей повозки, трусила самостоятельно. Зато впереди слышались взрывы хохота и голос престарелого слуги моего соседа. Отлично. Они там развлекаются, а нас тут чуть не убило! Или…
На тщательно закрытой тентами эльфийской «половине» царила подозрительная тишина.
– Лорд Фразиэль… – испуганно окликнула я.
Ни звука в ответ. Только скрип колес и топот копыт.
Я вцепилась в край ткани, намертво прибитой к полу и потолку, и – о, Лунная Дева, помоги! – дернула ее изо всех сил. Ткань с треском оборвалась. В этот миг наша кляча нашла очередную рытвину, повозку опять тряхнуло, и я с размаху свалилась на гору чужих чемоданов. Из недр горы донесся тихий стон.
Жив!
Чемоданы один за другим полетели на мою «половину». Сопушки вопросительно защелкали.
– Нет, это не наши новые вещи, – пропыхтела я, швыряя последний, особенно тяжелый баул.
Покачнулась, взмахнула руками в попытке удержать равновесие и… Упала. Прямо на пострадавшего. Тот охнул, я удивленно замерла. Эльф оказался слишком мягким в некоторых местах.
Я откатилась, села и потрясла головой, собирая расползающиеся мысли в кучу. У лорда Фразиэля совершенно точно не могло быть девичьей груди. Но она была! Что происходит вообще? Мальчик внезапно превратился в девочку? Внимательно оглядев одежду пострадавшего… пострадавшей, я заметила несколько крохотных булавок на воротнике рубашки и на брюках. Артефакты… Ага! Именно они скрывали лишние части тела, придавали фигуре нужную угловатость и добавляли выпирающий кадык. Только вот кто-то не учел, что его могут обнять! Видимо, этот «кто-то» считал, что манерного, страшно занудного портного никто не решится трогать. Никто и не трогал. Кроме меня.
Лорд… леди… Нет, скорее всего мисс. Мисс Фразиэль пошевелилась и охнула.
– Лежи смирно! – шикнула я. – У тебя вывих плеча и сильный ушиб бедра.
Повреждения я видела четко. Растянутые связки, вывернутый сустав и растекающаяся под кожей кровь просто стояли перед внутренним взором.
– Откуда ты это знаешь? – недоверчиво прошептала она.
Хороший вопрос. Хотела бы и я получить на него ответ. Сначала браслет Сандра, теперь вот суставы со связками. Я ведь не хозяйка подлунных земель, в конце концов! Может, проявился очередной побочный эффект от прерванного обряда?
– Я в лечебнице работаю, – уклончиво пробормотала я. И с любопытством спросила: – А ты… Как ты лечилась раньше?
Выкать и делать вид, что ничего не поняла, я не видела смысла.
– Лечи… лась? – придушенно пискнула мисс Фразиэль, цапнув себя за воротник здоровой рукой, и метнула испуганный взгляд в сторону облучка.
– Там никого нет. А булавки на месте, – усмехнулась я. – Так как лечилась?
– Я не болела! – буркнула она и покосилась на больное плечо. – Я была очень осторожна. Даже специально падать училась… чтобы случайно не…
– Слуга в курсе того, что ты… не лорд?
– Нет, конечно!
Весело.
Я дотянулась до сумки, вынула три пузырька с обезболивающим, заживляющим и снотворным. Подумала и убрала снотворное. Будет подозрительно, если наш манерный эльф внезапно впадет в спячку.
– Обезболивающее, – пояснила я, протягивая мисс Фразиэль первый пузырек. Та взяла его двумя пальчиками и с подозрением понюхала зелье. – Если не веришь мне, могу позвать целителя…
– Нет! – перебила она. – Сколько пить?
– Глоток.
Мисс быстро отхлебнула и вернула пузырек.
– Ты… – нерешительно начала она. В голубых глазах плескалась смесь из страха и недоумения.
– Никому ничего не скажу, успокойся, – перебила я, выглядывая наружу. На облучке по-прежнему было пусто. Я повернулась к сопушкам: – Ребята! Если эти двое все-таки вспомнят о нашей повозке и явятся, позаботьтесь, чтобы они не влезли внутрь, хорошо? – Подумала и добавила: – Чтобы вообще никто не влез.
Зверье шустро взвилось по стойкам и метнулось на крышу. Старательно задернув тент, я подбадривающе улыбнулась Фразиэлю… ле?
– Тебя как на самом деле зовут? – спросила я, незаметно для пациентки прицеливаясь к ее плечу.
– Натозаэлти…
– А сокращенно?
– Нати…
– Ну что, Нати, как бы страшно сейчас ни хрустело, молчи!
– Что? – она испуганно отшатнулась, но мои пальцы уже цепко держали и выворачивали.
Звук был не самый приятный, но сустав встал точно на место. Его я видела не так хорошо, как вначале. Но выглядел он неплохо, точно в атласе по анатомии. Нати протяжно выдохнула и открыла глаза.
– Пей, – я протянула ей пузырек с заживляющим зельем. – Все, до дна.
Пока она по глоточку цедила варево, я заговаривала травмы, нашептывала здоровье. Магия бирюзовым облачком кружилась над моими кистями, кончики пальцев покалывало, руны на запястьях едва заметно мерцали золотом, словно их тянуло к ранам. Найти, исправить… Кожа зазудела, руны на шее налились теплом. О Лунная Дева! Мне только обернуться не хватало! Я несколько раз вдохнула, выдохнула. И, дождавшись, когда руны прекратят мерцать, снова начала заговаривать.
– Все, – я развеяла остатки магии. – Завтра будешь как новенькая. Кстати, почему ты не взяла с собой целительские амулеты? Я бы на твоем месте с ног до головы ими обвешалась.
– Я редко болею.
Логика, ау?
– На будущее купи парочку. На всякий случай.
Нати кивнула.
Я сердито покосилась на гору чужих чемоданов в своем закутке и принялась перетаскивать их обратно, складывая стопкой и разворачивая ручками к одной из деревянных жердей, что поддерживали крышу.
– Будешь должна мне за уборку, – проворчала я, с трудом водрузив последний. – Веревка или ремень есть?
– Зачем? – вяло спросила Нати, с трудом села и прислонилась к бортику.
– Вещи твои привяжу. Чтобы еще раз лечить не пришлось.
Она огляделась и кивнула на самый нижний чемодан:
– Там!
Гр-р-р!
– Этот не подойдет. – Я подтащила поближе большой мягкий баул, который собиралась оставить раненой в качестве сиденья. – В нем найдется что-нибудь?
– Только ленты… – растерянно пробормотала Нати.
– Годится! – обрадовалась я, расстегнула замок и выбрала самую широкую и длинную. Подползла к стопе чемоданов и, прикручивая самый нижний из них за ручку к жерди, с любопытством покосилась на жертву недавней катастрофы: – Как так вышло, что ты стала парнем?
Нати с детства любила шить. И делала это куда лучше брата, отца и матери. Сначала никто не обращал на нее внимания. Но в один прекрасный момент чулочный папа оторвался от ваяния очередной «сбруи», внезапно обнаружил, что его дочь мастерски владеет иглой, и снисходительно свалил на нее львиную часть работы. А через какое-то время и вовсе самоустранился, посчитав, что Нати «уже освоилась и сама справится». Она и справлялась. Крутилась как белка в колесе, удерживая на плаву не только мастерскую, но и лавку. Придумывала новые фасоны, выбирала материалы, до хрипоты спорила с поставщиками, отдавала долги… И шила, шила, шила. Имя отца все чаще звучало среди модниц, сам он скромно выслушивал благодарности от косяком потянувшихся клиентов. Матери было все равно, а брат лишь насмешливо крутил пальцем у виска, когда заставал ее поздней ночью с иголкой в руках. Но именно ему все и досталось, когда отец отправился к предкам. На смертном одре призвал к себе любимого сына, не вспомнив про дочь, торжественно передал ему бразды правления и умер. Семейная традиция, да…
– Традиция… – не удержалась я. И с такой силой затянула узел на ручке очередного чемодана, что едва не оборвала ленту. – Такая же идиотская, как та, из-за которой сейчас мы тащимся по ухабистой дороге, глотая пыль. Сколько тебе тогда было?
– Пятнадцать, – вздохнула Нати. – А брат… Знаешь, он ненавидел все, что связано с портняжным делом.
– Ну, значит, вы оба пострадали, – отрезала я, намертво привязывая последнюю ручку. Теперь повозку хоть вверх тормашками переворачивай и тряси, ничего не рухнет. А если и рухнет, то вместе с жердью и крышей. – Отобрать у того, кому по сердцу, и отдать тому, кому и даром не надо, – очень разумно!
– Так сложилось, – ровно выговорила Нати. Приподнялась на локтях, села и, осторожно пошевелив плечом, удивленно улыбнулась: – Не болит! Спасибо тебе!
– Пожалуйста! Перебирайся сюда, – я кивком указала на мягкий баул, тоже прикрученный к жерди длинной лентой. Нати послушно приземлилась на импровизированное сиденье, я плюхнулась рядом и нетерпеливо поерзала: – Рассказывай дальше…
Получив наследство, брат быстро наигрался в хозяина. Он с облегчением свалил «семейное дело» – видимо, тоже традиция – на сестру и через какое-то время вообще исчез, прихватив остатки былого состояния. «Обворованная» мать закатила истерику, а спустя пару недель и сама сбежала с молодым любовником, продав из дома все, что представляло хоть какую-то ценность.
Нати осталась с пустыми карманами. Она отправилась на склад, распотрошила залежи отцовских чулок, срезала с них драгоценности. Часть камушков оставила для работы, часть отнесла ювелиру, на вырученные деньги накупила материалов и принялась за работу. Теперь она шила под именем брата. Время шло, мастерская и лавка снова стали приносить прибыль. Хорошую прибыль, которая, однако, надолго не задерживалась: мать и брат промотали все, что прихватили с собой, и теперь кочевали по миру, высылая Нати немаленькие счета. Погасив пачку, она тут же получала взамен другую, так что о расширении дела оставалось только мечтать.
Где-то спустя год вернулась мать. А через несколько дней поздно ночью в дверь постучался брат. Бледный, осунувшийся, он еле стоял на ногах. Переступил через порог, рухнул и рассыпался прахом. Настолько мелким, что даже собирать было нечего. «Проклятие тлена… – в ужасе прошептала Нати. – Где он его подцепил? Почему не снял вовремя? Нужно вызвать законников». Услышав про законников, подоспевшая мать шустро захлопнула дверь, заперла ее и, опустив ключ в карман, ударилась в слезы. Она кричала, что «глупая дочь прежде всего должна думать о матери», которая «непременно умрет, как только их обеих выгонят из дома и отберут семейное дело». «Все, что нажито непосильным трудом, уйдет в казну», потому что ее «глупый сын не оставил наследника». Нати просто «обязана выдать себя за брата», и тогда они все сохранят. И будут жить как прежде. Мать то ругалась, то увещевала, то стыдила, и к рассвету дочь сдалась.
В то утро Нати исчезла, зато появился «брат». Благо они были похожи, а остриженная коса да несколько булавок и заговоров, притащенные родительницей, довершили превращение.
Лорд Фразиэль нанял слуг, которые никогда не видели Нати, а возможно, и даже не знали о ее существовании. И активно погрузился в семейное дело. Спустя пару месяцев он смог открыть вторую мастерскую в столице, потом еще одну в пригороде. «Брат» стал известным портным, его имя приобрело вес в мире моды…
– А мастерская отца… – голос Нати дрогнул, – да пусть ее заберут в казну вместе с лавкой! У меня еще две, и куда прибыльнее. И дом пусть заберут, куплю другой.
– Ты… хочешь снова стать собой? – осенило меня. О Лунная Дева! Да Нати просто до смерти надоело жить под чужой личиной, работать под чужим именем. И «семейное дело», съевшее столько лет, надоело. – Так в чем же дело? Пусть лорд Фразиэль внезапно «уедет», а вернется его сестра…
– Мама против, – она тоскливо вздохнула. – Она не хочет терять деньги. Кто пойдет шить к какой-то мисс Нати? А лорд Фразиэль – это имя…
Имя. Сначала имя отца, потом имя брата. И оба сделала она, так и не заработав своего. Ну и семейка! Я не выдержала и обняла Нати. Та тихонько выдохнула и обмякла. Кстати… Этот конкурс, пожалуй, единственное место, где имя вообще ничего не значит. Леди Инира оценивает работы, и ей абсолютно все равно, кто ты: лорд Фразиэль или мисс Нати.
– На отбор вполне могла прийти сестра. И получить прекрасную работу, став личной портнихой леди Иниры, – задумчиво сказала я. Хрупкие плечи под моей рукой напряглись. – А явился снова брат. Почему?!
– Так надо, – уклончиво пробормотала Нати.
– Кому? Твоей матери? Лорду Фразиэлю? Или тебе?
– Всем.
Не врет, но сильно недоговаривает. А что, если…
– Ты понимаешь, что если лорд Фразиэль победит, то охрана леди Иниры все пески взроет, проверяя биографию кандидата в личные портные? – медленно заговорила я. – А они вовсе не экзальтированные клиентки, которые верят в любую чушь, что им скажут…
– Пусть, – Нати отвела взгляд.
Вот как? Ясно. Она делает все, чтобы лорда Фразиэля разоблачили. Так хочет вернуть свою собственную жизнь, что согласна угодить под следствие за свой обман. Но зачем впадать в крайности?
– Может, тебе стоит просто поговорить с леди Инирой?
– Не сейчас.
Понятно. Разоблачение должно быть громким. Настолько громким, чтобы от имени лорда Фразиэля вообще ничего не осталось. И не мне решать, хорошо это или плохо.
Облучок дрогнул под весом плюхнувшегося на него кучера, сбоку испуганно взвизгнули и выругались. Я отпрянула от Нати, слетела с ее баула и шустро переползла на свою сторону. Мы обе уставились на оборванную мятую тряпку, когда-то бывшую перегородкой.
– Я прикажу ему прибить другую ткань, – едва слышно прошептала Нати.
Я кивнула и с любопытством прислушалась.
Снаружи шла настоящая битва. Судя по сердитым воплям старого слуги, сопушки отлично справлялись с задачей.
– Что там творится? – громко и удивленно протянула я. – Эй, ребята, вы где?
Крики мгновенно стихли, под тент проскользнули взлохмаченные паучки. Девочка победно размахивала черной пуговицей, вырванной с клочком ткани.
– Кто вас обидел? – воскликнула я. Отодвинула тент и сурово посмотрела на старика, который бодро трусил рядом с повозкой и, беззвучно ругаясь, отдирал от волос паутину. – Уважаемый, почему вы на чужих фамильяров нападаете?
Сзади сдавленно хихикнули.
– А чего они всю повозку паутиной оплели? – огрызнулся «уважаемый». – Плетите на своей половине! Лорд Фразиэль не давал разрешения всякую липкую пакость лепить!
– Что я не давал?
Нати высунулась из-за моего плеча и с интересом оглядела паутинный узор снаружи.
– Неплохо! – выдала она под взглядом вконец растерявшегося слуги. Манерно приложила платок к носу, чтобы скрыть улыбку, и сердито сдвинула брови: – Госпожа ведьма, пусть они в следующий раз согласовывают узор со мной! А вы, господин Стим, будьте добры прекратить ваши бесцельные блуждания. Где вас носило столько времени?! Займитесь же делом. Вы плохо прибили перегородку. Она упала и порвалась! Я вам не плотник, а мисс ведьма все пальцы исколола, когда пыталась приделать ее обратно.
Нати ретировалась в глубь повозки, а слуга, глядя на меня абсолютно круглыми глазами, едва слышно прошептал:
– Да неужели?
Затем прытко поскакал вперед и запрыгнул на облучок.
Возникло странное ощущение, что на меня кто-то смотрит сверху. Я запрокинула голову. Никого… Лишь глубокая синь неба да облака. Вздохнув, я зачем-то задернула тент сзади и сбоку и села на чемодан.
Кучер дремал на облучке, поскрипывали колеса, слуга приколачивал перегородку, периодически косился на меня и едва слышно бормотал: «Ну да, ведьма. Зато в обиду не даст». Нати шуршала бумагой, видимо рисуя эскиз платья, а я придумывала имена паучкам. С девочкой проблем не возникло: мелкая, пушистая и белая – значит, Снежинка. Снежа. А вот мальчики… Подумав немного, я вытащила два флакона из сумки. Кап! – и на голове самого большого заколосился оранжевый хохолок. Кап! – и средний обзавелся точно таким же, но зеленым. Мальчики гордо распушились, девочка попятилась.
– Хочешь, Снежа, и тебе что-нибудь сделаем?
Снежа испуганно щелкнула клювом. Ну, не хочет такой красоты, и не надо. А имена…
– Ты большой, значит, Шой. А ты средний – Ний. Согласны?
Троица радостно закивала.
– Зато с такой хозяйкой… ух! – крякнул слуга и ловко вогнал очередной гвоздь в дно повозки.
Хозяйкой? О Лунная Дева. Вот на что он подумал. Видимо, нечасто лорд Фразиэль заботился о чьих-то исколотых пальцах! С трудом сдержав смех, я поднялась и, склонившись к старику, шепнула в любопытное оттопыренное ухо:
– Открою вам страшную тайну… В моей семье ведьмам запрещено выходить замуж за эльфов!
Старик отстранился, лицо его расстроенно вытянулось. И тут же в глазах появилась надежда. Ага, вспомнил, что у меня есть сестра.
– А у моей сестры имеются обязательства. Перед гномом. У них все серьезно.
Старик окончательно помрачнел и, натянув ткань перед моим носом, сердито заколошматил по крыше, вбивая последний гвоздь.
– Прива-а-ал! – неожиданно разнеслось по окрестностям. – Прива-а-а-ал!
Повозка дернулась и остановилась, я отодвинула тент и высунулась наружу. Надо же, оказывается, мы успели выехать из предместий и теперь стояли у большой поляны, сразу за которой начиналась роща. Откуда-то тянуло вечерней свежестью, потрясающе пахло травой и цветами. Хорошо…
Из соседней повозки вырвались две метлы, с облегчением встопорщили прутья. Следом за ними вывалились Фрэнсис и кошка.
– Снежа, Шой, Ний, присмотрите за вещами, – скомандовала я.
Сопушки важно кивнули. Они были до ужаса довольны, что получили имена. Еще бы. Фамильяр с именем – это вам не случайно навязавшаяся неожиданность!
Я взмыла вверх, едва не задев крышу, и полетела вдоль каравана, растянувшегося по залитой заходящим солнцем дороге. Суетились слуги, стучали дверцы карет, выпуская дам. Из повозок вылезали изрядно помятые конкурсанты. Леди Инира и советник парили на пегасах, в небе кружили охранники. Подруга Денниз рыкнула и, обернувшись львицей, гигантскими прыжками помчалась к роще. Швея, что создала ту звездную накидку, превратилась в зверя, похожего на крупную кошку. Пружинисто подпрыгнула и начала нарезать зигзаги по поляне. Закругленные уши, чуть вытянутая морда, светло-серая с пятнами и полосами шкура и очень длинный хвост не оставляли сомнений – генета. Красивое и редкое создание.
Фрэнсис будто случайно норовила подлететь к лорду Аранхорду. И будто случайно на ее пути тут же оказывался охранник. Кстати, что у советника с пегасом? Какой-то непонятный окрас на крупе. Я присмотрелась и с ужасом заметила прозрачные полосы.
Демон побери… Ну как можно было забыть снять отвод глаз? Благо, чтобы сделать это, близко подлетать не нужно. Я развернулась и устремилась прямиком к Аранхорду. Охранники на пегасах тут же мгновенно возникли с двух сторон.
– Добрый день, господа! – пропела я, незаметно развеивая заговор. Снимался он туго. Похоже, перестаралась, когда накладывала. – Как хорошо, что вы подлетели. Я как раз хотела попросить вас о небольшом одолжении…
Эльфы подобрались, готовясь встать грудью – своей и лошадиной – на защиту советника.
– …Не одолжите перьев? – закончила я, мило улыбаясь.
Всадники переглянулись, пегасы отодвинулись от меня. Умные животные, что скажешь.
– Для вдохновения? – догадался тот, что ловил меня над поместьем во время грозы.
– Да!
Эльф вытянул руку, его пегас обреченно подставил крыло.
– Двух хватит? – в глазах охранника искрился смех.
– Конечно! Спасибо большое! – кивнула я и с перьями в руке отлетела подальше.
В повозку возвращаться решительно не хотелось. Успею еще насладиться жесткими досками. Я сунула перья в карман, еще раз промчалась вдоль каравана и свернула в рощу. Туфли, радостно жужжа, сами несли меня над высокой травой и кустами. И я их отлично понимала. Меня тоже иногда так тянет в небо, хоть рычи, хоть хвостом стены ровняй!
Кстати, о хвосте. Точнее, о рунах. С чего это они у меня вдруг замерцали? Раздваивалась я недавно, дракон должен еле лапами шевелить. Творится что-то странное. Браслет, травмы, теперь вот руны непонятно себя ведут. Что, если раздвоение уже не действует на зверя изматывающе?
Пока туфли петляли по роще, я сосредоточилась и попыталась вызвать когти на пальцах. Получилось. Причем сразу и легко. И убрались без особых усилий. Засада! Похоже, я лишилась способа хоть как-то усмирять драконью половину.
Зато смогу предъявить сестру уже сегодня. Заложив вираж, я нырнула в густое переплетение ветвей и с размаху влетела во что-то твердое и… невидимое. Рядом всхрапнуло, затрещали кусты. А я оказалась в кольце скрытых мороком рук.
– Теперь я точно знаю, – дыхание Сандра согрело висок, – у тебя дар находить меня, где бы я ни скрылся.
– Это у тебя дар попадаться на моем пути!
Я стукнула пятками, и туфли опустили нас на траву. Наглые руки и не подумали убраться.
– Что, опять нужен черепаший панцирь? – насмешливо спросила я.
– Скорее ведьма.
– Ты почему под мороком? Денниз сидит в засаде на тебя где-то в кустах? – предположила я.
– Денниз сидит в засаде на телохранителя Иниры, – тихо рассмеялся Сандр. – Я очень надеюсь, что его титул и деньги ей понравятся больше моих.
У телохранителя титул наравне с Сандром? Впрочем, папа говорил, что те из эльфов, кто получил звание мастера войны, часто на время уходили «в народ». Но видеть вживую таких воинов не приходилось.
– Ты не ответил, – напомнила я, всматриваясь в невидимого Сандра. В воздухе висели на удивление знакомые остатки чар. Моих чар! Правда, они как-то исказились, что ли. – Почему под мороком?
– Решил присмотреть за одной шустрой ведьмочкой у черного входа. И получил намертво прилипший отвод глаз.
Ага, именно отвод я и вижу. Стоп… У черного входа? Это когда я беседовала с советником?! То есть он под каким-то заклинанием подобрался к нам и подслушивал? А отношения у Сандра с дядей хуже некуда…
– И теперь ты знаешь, кто я и что тут делаю. – я осторожно сняла с талии одну наглую руку, потом вторую, уставилась чуть выше, туда, где должно быть не менее наглое лицо. – Что дальше? Будешь трепать этим нервы дяде? Или расскажешь тетушке?
– Какого ты обо мне высокого мнения! Пожалуй, я соглашусь с Айлин, порой ты чересчур прямолинейна, – холодно заметил Сандр. – Не беспокойся! Это тот редкий случай, когда я согласен с дядей. Твои вещички нравятся Инире, зачем лишать ее удовольствия? Что касается твоего отца… В моей семье кроме гномов есть люди. Некоторые из них простые работяги. Двое вообще вернулись с каторги. Но это совершенно не помешало им занять место рядом с королем Подгорных Земель. А знаешь почему?
– Гномы ценят личные заслуги, – пристыженно пробормотала я. – Прости, но я все время забываю, что ты гном.
Сандр хмыкнул. И расхохотался, спугнув пару пичуг с ветки над нашими головами.
– Никому еще не удавалось забыть, что я гном, – сквозь смех выдавил он. – Наоборот, остальные считают, что во мне слишком сильно проявляется раса.
– А не надо было расти таким длинным… – проворчала я себе под нос и уже громче добавила: – Оставить бы тебя так.
– Оставь, – покладисто согласился Сандр.
Что-то в его голосе заставило насторожиться. И не зря! Секунда – и меня снова обняли.
– Убери руки! – сердито прошипела я.
– Руки? – удивленно отозвался Сандр. – Никаких рук не вижу. Меня тут вообще нет!
Ах так?
– Хорошо, если тебя тут нет, то и снимать отвод глаз не с кого! – ровно выговорила я и стукнула пятками.
Туфли радостно рванули в небо, цепкие лапы лорда Ортвина ухватились крепче, и… Меня развернуло почти вверх ногами, впечатав щекой в невидимое плечо.
– Пусти! – придушенно пискнула я.
– Ты с кем разговариваешь? – усмехнулся невидимый провокатор.
Туфли яростно дернулись, и я в ужасе почувствовала, как подол платья пополз по икрам…
Лорд Ортвин заинтересованно молчал.
– Пусти! – Подол проехал по бедрам и замер там, где заканчивались чулки.
– Нет! – строго сказал Сандр. – Если я тебя отпущу, повиснешь вниз головой. Юбка задерется еще выше… – Он мечтательно вздохнул. – А я уже на Айлин жениться обещал.
Я стукнула пятками, туфли обиженно смолкли и опустились на землю. Платье с шуршанием скользнуло вниз и приобрело, наконец, пристойный вид. Интересно, куда подевался заговор, смиряющий ткань, а?
Решительно выпутавшись из объятий, я шагнула назад, сосредоточилась и попыталась снять с несносного лорда свой отвод глаз. Он… не снимался. Вообще. Да что за ерунда в последнее время творится? Так можно до утра провозиться, и караван уедет без меня.
– Пошли в повозку! – буркнула я.
– В повозку? – воодушевился Сандр.
– Только без рук. И молча. У меня сосед – эльф. А у него слух как у рыси!
– Когда девушка приказывает, отказаться сложно, – донеслось в спину.
Я выбралась из зарослей, пересекла заросшую поляну, подошла к повозке и быстро огляделась. На облучке никого не было, внутри стояла тишина. В небе черными точками парили охранники, дамы и конкурсанты разбрелись по окрестностям, где-то рычала львица, ей игриво вторила генета. Неподалеку от каравана, на куче нарванной травы, застеленной сюртуком, возлежал лорд Фразиэль со скорбным выражением лица. И стонал, хватаясь за голову, что была обмотана остатками ленты. Той самой, которой я чемоданы прикручивала. Слуга суетился рядом с чашкой воды и выслушивал стенания о ноющей спине и занозах по всему телу. Ну Нати, ну артистка. Не пискнула ведь, когда я ей вывих вправляла, а сейчас так натурально страдает.
Я отодвинула тент и тихо спросила:
– Ты здесь?
– А ты надеялась, что я отстану? – шепнули мне в ухо.
– Лезь внутрь, – фыркнула я. – Садись на чемодан и не шевелись.
Повозка слегка качнулась. Отлично, пациент на месте.
– Разговаривать только шепотом. При крайней необходимости, – предупредила я, забираясь следом.
Тщательно закрыла тент, обернулась…
– Крайняя необходимость! – шепотом сообщила мне облепленная паутиной фигура, сидящая на чемодане.
На ее колене гордо топтались сопушки. Быстро управились. Или… Или все-таки сделали сети, которые можно набрасывать.
«Покуситель!» – выплела Снежа.
– Нет! – давясь смехом, я покачала головой. – Покушенный! Мною!
«А зачем ты его кусала? Ты же неядовитая?»
– Это как посмотреть, – тихо хмыкнул Сандр.
Я насмешливо приподняла бровь:
– Кто-то хочет сидеть в паутине?
Лорд Ортвин благоразумно промолчал. Я покосилась на сопушек:
– Освободите его.
Зверье сдернуло паутину одним куском. Полупрозрачное полотно некоторое время сохраняло форму Сандра, потом сложилось чулком на пол. Так и есть, сети.
– Ребята, покараульте снаружи, – скомандовала я, отодвигая тент.
Сопушки метнулись на крышу, я задернула тент обратно. Опустилась на колени перед чемоданом и начала убирать с невидимого Сандра свой отвод глаз.
Магия уходила с трудом, по крупице, по капле. Казалось, что поднимаю телегу, в которой спит дракон. Пот тек по лицу, от злости дрожали руки. Что за безобразие?! Ведьма не сможет снять свой отвод! Ну и что, что он прицепился к мороку?
– Кто тебе продал амулет? – пробурчала я. – Не морок, а клей какой-то!
Постепенно появилась темная макушка с взъерошенными волосами, кисти рук и глаза. Все это красиво висело в воздухе и могло заставить окаменеть не хуже василиска.
– Привал окончен! – прогремело снаружи. – Все по местам!
– Вот теперь точно ни звука! – сказала я, напряженно прислушиваясь.
Хлопали дверцы карет, доносились голоса, чей-то смех. Повозку качнуло – на облучок плюхнулся кучер. Лорд Фразиэль с кряхтеньем и стонами забрался на свою половину, еще раз качнуло – рядом с кучером уселся слуга.
– Поехали! – раскатилось зычное над головами.
Скрипнули колеса, караван тронулся в путь.
Судя по громкому шороху бумаги и тихой ругани, за тканевой перегородкой шел процесс создания очередного шедевра, кучер и слуга приглушенно болтали, а я воевала с отводом глаз. Сандр обзавелся ушами и улыбкой. Только бы Нати не вздумалось заглянуть, чтобы поболтать. Увидит такое – надолго общаться расхочет.
Когда солнце почти село, наш караван добрался до Холмов Света – эльфийской достопримечательности, где когда-то богиня света создала сидхе. Находились холмы в стороне от оживленных дорог, строить дома и поместья рядом с ними считалось святотатством. Похоже, ночевать нам придется на природе.
Приоткрыв тент, я выглянула наружу: мы остановились в живописной роще. Слуги леди Иниры уже ставили беседки для хозяйки и дам, возницы выпрягали коней и отводили их к небольшому пруду неподалеку. Лорд Фразиэль, выруливший из-за последней повозки, с ужасом взирал на происходящее, некоторые конкурсанты роптали. Помощники повара разжигали костер, сам он быстро колдовал над целым рядом разнокалиберных котелков. Похоже, время у меня еще есть. Я задернула тент и повернулась к Сандру.
Вскоре лорд Ортвин получил обратно свой нос. И тут же раздалось зычное: «Ужин!» Потянуло дымком, в нос ударили потрясающие запахи. Мой рот моментально наполнился слюной, невидимый живот благородного лорда неблагородно забурчал. С молчаливого одобрения оголодавшего Сандра я выбралась наружу.
Уютный костер, котелки над огнем, улыбчивый повар и его помощники навеяли приятные воспоминания о папе, о маме, о наших путешествиях и вот о таких же ночевках под открытым небом. Горло перехватило. Тряхнув головой, я подошла к повару.
Оборотень в белоснежном колпаке протянул поднос с тарелкой каши, жарким и чаем.
– М-м-м, как аппетитно! – улыбнулась я и заглянула в котелок: – А можно еще одну порцию? Я голодная как дракон!
– Конечно, мисс! – просиял повар, искоса поглядывая на недовольных конкурсантов, что сидели неподалеку на походных стульях.
Получив вместо обычного большой поднос, уставленный тарелками, я осторожно потащила его к повозке. Едва к ней приблизилась, как тент внезапно отдернулся, и я чуть не выронила добычу, узрев макушку, глаза, нос, улыбку и руки Сандра.
– Ты так резко не высовывайся, а то увидит кто, замучаешься целителю за его лечение от заикания оплачивать! – пробурчала я.
Сверкнув улыбкой, Сандр сцапал поднос и скрылся внутри. Я выдохнула, забралась следом.
Ужинали наперегонки. Когда от чая остались одни чаинки, я сложила посуду на поднос:
– Пойду отнесу. А заодно прогуляюсь…
Глаза Сандра блеснули, и я поспешно добавила:
– Одна! Тебя, пожалуй, лучше пока никому не показывать.
* * *
Едва Мерит исчезла, как в кармане в очередной раз дернулась шкатулка. Руну звука Сандр давно отключил, чтобы не звякнуло в неподходящий момент. Он вытащил шкатулку и вытряхнул из нее кучу записок. Занятно, но стоило что-то достать из кармана, как оно становилось видимым. Сандр быстро просмотрел, что накопилось: Инира, Инира, Инира… Тетушке явно не терпелось снова проверить участников.
Но пока было рано. Конкурсантам предстояла потрясающая ночевка в повозках с минимумом удобств. И вдалеке от жилья, куда можно сбежать, сославшись на внезапную боль в спине, занозы в филее и прочие прелести езды в таких тарантасах.
Доказывать что-то Инире не хотелось, так что невидимость была очень кстати: тетушка попросту не могла его найти. Да и облет дороги принес небольшой улов: пару наемников, поджидавших в засаде. О Повелитель Пламени, как они орали, пока не стукнулись лбами. И как хохотал советник, вызванный через шкатулку, когда к нему подлетели два скрученных душегуба и ворон. А голос племянника доложил, где он их поймал.
Над головой тихо щелкнуло, по повозке разлился свет. Сандр поднял глаза: на одной из досок потолка сиял крохотный светильник. Тот самый, что недавно обсуждали с Инирой. Загорается, как стемнеет. Причем реагирует на движение. Ну тетушка… Все-таки снабдила ими повозки. Сандр подавился смешком. Повезло тем конкурсантам, кто крепко спит. Остальные за пару ночей озвереют. Эта маленькая штука будет вспыхивать от каждого чиха. Дернул во сне рукой – получил по глазам ярким светом. Кажется, экстремальные условия плавно перерастают в катастрофические…
Сандр покачал головой и выхватил из кучи бумажек очередную записку: «Ведьма из проверенных будет только завтра. А.». Придется до утра ходить невидимым. Почти невидимым. Сандр пошевелил пальцами. Надежда, что Мерит справится, почти испарилась. Но он ни за что ей об этом не скажет. Пусть дальше старается.
И вот что странно… Две сестры, а такие разные. Одна – нежная, мягкая, скромная. Другая, напротив, бывает весьма ядовитой. Как сегодня, например. Так почему, демон раздери, Айлин кажется ему лишь бледным подобием Мерит?! Ну не ножки же ведьмы ему разум затмили? Хотя они, безусловно, хорошенькие.
Стоило вспомнить…
– Уф-ф-ф, успела, – запыхавшаяся Мерит нырнула в повозку и поморщилась от яркого света. С ее плеча посыпались пауки, шмыгнули в крохотный гамак и вытаращились оттуда круглыми глазами. – Там все уже ко сну готовятся. Леди Инира выделила для слуг и помощников целый фургон. С мягкими матрасами и пледами! Конкурсанты в истерике. Им-то придется ночевать на голых досках. Так возмущаются, эльф даже в обморок грохнулся. И знаешь, что она сказала? – ведьмочка сдавленно хихикнула и голосом тетушки произнесла нараспев: – Те, кому что-то не нравится, могут возвращаться домой! Представляешь?
– Представляю, – усмехнулся Сандр.
Похоже, Инира решила устроить уцелевшей шестерке совсем невыносимую жизнь. Ну, и остальным заодно.
– Ладно, некогда болтать. Скоро лорд Фразиэль явится. В общем… Я знаю, что нам нужно! Вернее, кто. Дракон!
– Конечно, дракон бы мог помочь разобраться с отводом глаз, – развеселился Сандр. – Но где его взять?
В Хейвурде не так много драконов. Или она… об Айлин?
– Я написала сестре, она скоро прилетит. Встретишь ее? Тут недалеко. На север от лагеря шагов сто, большая поляна. Там еще кусты по краю… – Мерит передернула плечами, – колючие. Айлин хотела проверить, заметит она тебя или нет.
Потрясающая перспектива – быть затоптанным драконом. Но вдруг Айлин его увидит? Тогда она куда сильнее, чем ему казалось. А это уже очень любопытно! Хотя…
– Это можно не заметить? – он насмешливо помахал рукой перед ведьмочкиным носом.
– Это… – она в ответ помахала ладошкой перед его носом, – заметит не только Айлин, но и охрана. А твою парящую улыбку вообще никто не переживет. Отвод глаз перед выходом накину.
Еще один? Вот счастье… Ладно, завтра все равно прибудет дядюшкина ведьма.
– Встречу, – вздохнул Сандр. – А ты не хочешь пойти со мной?
– Боишься заблудиться? – зеленые глаза насмешливо блеснули. – Не бойся, я там ветки по дороге обломала, чтобы ты не потерялся.
– Какая заботливая.
– Тихо! – шикнула Мерит.
С соседской стороны повозки послышался шум, зашуршал отодвигаемый тент. За перегородкой из ткани кто-то с кряхтеньем и стоном приземлился на доски, и сразу же вспыхнул светильник.
– Что за идиотская лампа? – взвизгнул сосед Мерит.
– Спокойной ночи, лорд Фразиэль! – сказал старческий голос.
– Издеваешься? – простонал сосед Мерит. – Оставь меня. Иди на свой мягкий матрас!
Шаги удалились, лорд покрутился еще немного и угомонился. Свет тут же погас.
Мерит выразительно приложила палец к губам. Потом достала из сумки перо и бумагу, уселась рядом с Сандром на край чемодана и принялась что-то рисовать.
Через какое-то время на караван опустилась ночная тишина. Слышно было, как фыркают пасущиеся кони, негромко переговариваются охранники да скрипит перо по бумаге. Мерит повернулась к Сандру, быстро зашептала, и его окутало светящееся бирюзовое облачко нового отвода глаз. Ведьмочка отодвинула тент, вгляделась в звездную темноту и, склонившись к его уху, скомандовала:
– Можно! Иди!
Сандр еле удержался, чтобы не стиснуть ее в объятиях. Хотя бы для того, чтоб она возмущенно пискнула. Впрочем, кому он врет?
Он шустро выпрыгнул из повозки и зашагал в указанном направлении. Почему Мерит не хочет идти? Поссорилась с сестрой? Или пытается устроить им встречу наедине? Сандр тихо рассмеялся. В таком случае он в первый раз в жизни идет на свидание не с той девушкой, которая понравилась.
Лагерь уже спал. Тетушка с дамами – в закрытых беседках из светлой ткани, конкурсанты – в повозках, их слуги – в фургоне, из-за которого было столько шума. Вокруг небольшого костра сидело несколько охранников, минимум двое парили в звездном небе, еще одного Сандр заметил возле повозок. Остальные, видимо, тоже где-то попрятались. По надломленным веткам он быстро нашел поляну и остановился с краю.
Силуэт дракона на фоне луны появился спустя полчаса. За это время Сандр успел подробно изучить заросли и на собственной шкуре проверить, что колючие кусты, о которых говорила Мерит, тут есть.
Айлин грациозно взмахнула хвостом и, заложив вираж над поляной, приземлилась в центре. Внимательно оглядев заросли, принюхалась. Сандр разочарованно вздохнул: не видит. А значит, она не хозяйка подлунных земель. Обычный дракон.
– Ассандр, подойдите, пожалуйста, – прорычала сестрица Мерит.
Сандр бесшумно подобрался ближе и отступил в сторону. Драконья морда повернулась следом, глаза смотрели сквозь него:
– Сейчас я помогу вам.
Айлин придвинулась к Сандру вплотную, опустила голову, и он оказался между шеей и передней лапой.
– Так быстрее магия вас окутает, – пояснила она. И с едва заметным смешком добавила: – Второй вариант – лечь на землю, чтобы я могла поставить лапу.
Помнит он эту лапу. Чуть лепешку из него не сделала! Сандр не удержался и погладил теплые чешуйки.
Айлин вздрогнула и сердито осадила:
– Лорд Ортвин! Мы с вами пока не настолько близко знакомы.
– Я же не на шею себя посадить попросил, – усмехнулся Сандр.
У драконьих семей считалось приличным носить на шее исключительно родственников. Или будущих родственников. Остальных предписывалось при полете держать в лапах.
– Моя шея не помогла бы вернуть вам нормальный вид, – недоуменно сказала Айлин.
Не поняла. Или не захотела понять – зеленые глаза зверя сияли знакомым хитрым блеском.
Айлин осторожно обняла его лапой. Вокруг заклубилась бирюзовая с алыми всполохами и золотыми искрами магия. Несколько мгновений – и дракон отступил, довольно фыркнув. Руки Сандра были на месте, ноги тоже, как и все остальное. Невидимость исчезла.
– Спасибо, – улыбнулся Сандр.
– Не стоит благодарности.
– Позвольте проводить вас в лагерь…
– Нет. Я приду позже. Сначала полетаю. – Айлин расправила крылья и бирюзовой стрелой взмыла к звездам.
Сандр проводил ее взглядом и отправился к каравану.
– Кар! – Рэн приземлился ему на плечо. И насмешливо шепнул прямо в ухо: – С возвращением! Там тетушка тебе личную беседку рядом с опочивальней брата соорудила, слева первая.
Ворон хлопнул крыльями и растаял в темноте.
В повозке Мерит все еще горел светильник, и на ткань тента падала тень – тонкий девичий силуэт. Сандр немного понаблюдал за ней, потом подошел к костру и сел, потеснив охранников.
Четверть часа спустя из-за деревьев показалась Айлин. Собранные в косу волосы, прямая спина, ровная летящая походка. Красивая, как и сестра, но холодная. Она негромко поздоровалась, представилась, отметила у охранников свое прибытие и, пожелав всем доброй ночи, направилась к повозке.
Приоткрыв тент, Айлин приветливо негромко сказала:
– Привет, сестричка!
Тень на ткани радостно потянулась к ней.
Ассандр подбросил ветку в костер и усмехнулся.
Теперь их две. И скучной эта неделя точно не будет.