ЧАСТЬ 11

— Все, можете вставать, — улыбнулся мне доктор, отойдя от кушетки и давая немного пространства. Повернувшись к Алану, который не выпускал меня из виду не на мгновение, он успокаивающе отчеканил: — Небольшой ушиб головы и спины. Рекомендации я напишу, но там нет ничего серьезного. Можете выдохнуть, господин Берг.

С того момента, как мы вошли в клинику, профессор носился со мной, будто я присмерти. Доктору пришлось оставить другого пациента, потому как он решил, что я на грани смерти. Выражение лица Алана говорило именно об этом!

— Он никогда не выдыхает, — посетовала я врачу, грустно глянув на мужчину. Расправив одежду, я стала около старика, ожидая, пока тот выдаст мне рецепт, но стоило тому протянуть руку с листком, как Алан перехватил его. Заставляя тут же зашипеть от злости. — Вот! Видели?

Доктор усмехнулся и пожав плечами, философски пробормотал:

— Кто же еще о нас позаботится, кроме вторых половинок?

— Да он не моя… — не успела я закончить предложение, как Берг снова взял меня за руку, быстрым шагом направляясь в сторону выхода их кабинета. Мне пришлось подстраиваться, а мысли из головы тут же вылетели. — До свидания!

На удивление, коридоры были пустыми. Возможно все дело в не человеческих расценках, а быть может планировка здания была настолько удачной, что «великосветские» посетители просто не пересекались. Я вышагивала вслед за Аланом, отчаянно пытаясь вывернуть руку из его ладони. Он словно держал ее металлическими щипцами.

— Эй! — крикнула я ему в спину, пытаясь обратить на себя внимание. — Ауу!

Только вот он продолжал молчать. Но не долго. Титанические терпение Берга закончилось, когда мы дошли к первому закутку. Мужчина тут же свернул туда, поднял меня под мышки и поставил в плотную к широкой колонне. Теперь я была в западне: со всех сторон стены и впереди Берг. Никто не мог увидеть нас в этом месте. По телу прошла дрожь, во рту пересохло. Было чертовски тяжело набраться смелости поднять глаза, чтобы встретиться с его черными глубинами.

— Ты всегда так себя ведешь? — прорычал он мне в лицо, положив руки на талию. Видимо, чтобы точно не сбежала.

— О чем ты говоришь? — судорожно пытаясь вспомнить, что сделала не так, я покраснела. Кто знает, какие правила общения в этом мире элиты? Могла ли оскорбить кого-то, не заметив этого?? А, что еще хуже, опозорить??

— Не притворяйся, — закатил глаза он и сждал зубы так, что я слышала их треск. — Практикант, администратор и даже этот престарелый доктор — ты заигрывала с каждым, сладенькая. С каждым!

— ЧТО?! — голос мой звучал достаточно ошарашенно и громко, чтобы достучатся до сознания Берга. Но этого, естественно, не произошло. Он разозлился еще больше, будто решив, что я играю в какую-то игру.

— Ты делаешь это специально, не так ли? — нагнувшись, Берг оказался рядом. Теперь его горячее дыхание обжигало губы, а руки внезапно скользнули вверх. Это было невинное касание, но электрические импульсы по телу считали иначе. — Хочешь, чтобы я сходит с ума!

— Мы не нужно стараться, профессор. Вы и так не в себе. — ехидно усмехнулась я, пытаясь скрыть за дерзостью то, как реагировало мое тело на его запах, взгляд, голос и касание. Меня кидало из жара в холод. Хотелось кричать и плакать. Толкнуть его и убежать, обнять и остаться… Он был не прав. Рядом с ним сходила с ума именно я.

Повисло недолгое молчание. Берг словно сбился смысли. Его дыхание было рваным, сердцебиение бешенным, а жилки на шее пульсировали как ненормальные. Он смотрел на мои губы, будто это было все, чего он желал в этом мире. Доза наркотика.

— Я сожалею, сладенькая. Мне очень жаль. — протянул он, сбивая меня с мысли.

— О чем ты говоришь? — растерянно пробормотала я, облизнув губы, которые сохли только от взгляда Берга. Стоило мне сделать это, как из его груди раздался рваный, дикий рык, заставляющий низ живота дать сильнейший спазм.

— Я хочу тебя. Не знаю, как на долго. Но у тебя нет выбора. Тебе придется меня принять. — искренне пробормотал он, будто ребенок, которому нечего скрывать. Алан Берг был за правдивую игру. И пусть слова эти доводили до исступления, заставляя бесится, что-то внутри меня отзывалось на эту искренность. Только вот профессору об этом узнать было не суждено!

— Думаю, нам лучше держать дистанцию, и… — деловито отчеканила я, но не смогла договорить. Просто не успела. Прижав меня к себе, Алан пробормотал что-то вроде: «К дьяволу все!» и накрыл мои губы своими. Его язык осторожно изучил их, а затем проник внутрь, нагло и бескомпромиссно. Словно помечая свое.

Я не могла противостоять его напору. Он будил во мне те эмоции, которые я так старалась скрыть, дикое желание и тягу к мужчине. Не помню, когда забылась настолько, что позволила себе запустить свои пальцы в его густые волосы, затем опуститься к шее и, наконец, погладить щетинистые щеки.

— Если я еще раз увижу на тебе его одежду… — отрывисто выдохнул Берг, оторвавшись лишь на мгновение. — Или чью бы то ни было… Я за себя не ручаюсь, Рита.

Его глаза прожигали меня в этот момент. И я верила его словам. Алан говорил правду. Это пугало… И не потому, что человек уже воспринимал меня, как что-то "под его крылом"… Другое. Я всегда мечтала о таком мужчине, который возьмет все мои проблемы на себя, станет надежным плечом, жесткий, властный, сильный морально. Тот, кого я должна буду слушаться. Ведь долгие годы именно я была тем человеком, который держал на себе все и всех. Именно я была тем самым мужиком, безотказным, в силах сделать все.

Бойтесь. Желания сбываются.

Я снова упустила момент, когда на глазах появились слезы, а руки задрожали. Я убрала их от Алана и сама отвернулась, пробормотав:

— Мой отец был летчиков авиации, а моя мать заведовала продуктовым складом. У них обоих были такие характеры, что ужиться казалось невозможным. Но отец победил. Он подчинил себе маму. Она стала его маленький, беззащитной девочкой. Это не изменилось даже после того, как он умер от рака. Поэтому сильной пришлось стать мне. — резко вздернув подбородок и посмотрев на Алана, я втянула слезы обратно и слишком резко отчеканила: — Так скажи мне, с чего вдруг я должна «быть твоей»? Чтобы ты переспал со мной и ушел? Этого не будет, Алан Берг.

— Действительно, — усмехнулся он, будто и не слышал моих прежних слов. Погладив меня по щеке, профессор стер мои слезы, так же резко пробормотав: — Такого не будет. Я действительно не уйду.