Глава 20. Президент и все, все, все

Лера Когда мы вернулись на поле, игра уже закончилась. Я почему-то ждала, что будет большой перерыв, как в футболе, но оказалось, что смена лошадей раз в семь минут – и есть перерывы. Конечно, я искала глазами Клима, позабыв обо всех. Странное ощущение неполноценности не отпускало. Как будто я немного предала Стерна, отсосав Эрику в парке. Это, конечно, лютый бред. У нас не было таких договоренностей, но Клим всегда хотел быть с Бергом на уровне. А я как будто украла у него тот самый уровень оргазмов, положенный нам на троих. – О чем думаешь? – спросил Эрик, отпуская мои плечи и галантно предлагая локоть. Я взяла его под руку и, не стесняясь, честно призналась: – Думаю, что теперь должна минет Климу. Не дает мне покоя это оральное неравенство. Берг хохотнул. – На самом деле все поровну. Я долго ждал свой оргазм, вспомни. И правда, теперь каждый имел мой рот по разу. Я не сдержалась и чмокнула Эрика в щеку. – Спасибо, а то я страдала. – Обращайся. Пойдем, познакомлю тебя… Прежде, чем я успела спросить, с кем именно, Эрик остановился около президента Российской, мать ее, Федерации. – Андрей Михайлович, – он протянул руку. – Приветствую. Громов прервал разговор с каким-то суровым некрасивым дядькой и обернулся к нам. – Добрый день, Эрик. Рад, что ты здесь. Я оцепенела. Умерла и попала в рай. Президент улыбался Эрику как родному, искренне радуясь встрече. Он пожал Бергу руку и хлопнул по плечу. – Это Валерия Тарасова, – представил меня Эрик. Громов перевел на меня взгляд, и я умерла еще раз. Не знаю, куда попала теперь. Льдисто- серые глаза Андрея Михайловича были полны силы и харизмы. Я восхищалась им даже, когда видела по телевизору, а вживую он оказался в тысячу раз круче. – Она живая, или ты изобрел робота? Слишком красивая и юная для ученого, – проговорил Громов, продолжая рассматривать меня с доброй улыбкой на губах. Морщинки в уголках его глаз смеялись. Кажется, надо мной. Мне было плевать. Какой он крутой, божечки. – Она живая, просто ваша фанатка. Мы неожиданно наткнулись на вас, я не успел подготовить. – Ой, простите, – очнулась я, наконец, понимая, что они тут меня обсуждают, пока мои программы вежливости подвисают из-за короткого замыкания. – Мне очень приятно. Такая честь. Извините. Я так рада… Из меня посыпались нелепости, как обычно, от волнения. Я вспомнила о приличиях и протянула руку. Громов сжал ее тихонько, но длительно. Я уже собираюсь запереживать, но тут он поднес мою ладонь к губам. У меня вышибло пробки окончательно. – Взаимно, Валерия. – Лера, – каркнула я. – Просто Лера. – Я бы тоже попросил звать меня по имени, но тогда спикер объявит импичмент за неподобающее поведение. Так ведь, Дмитрий Ильич? Громов отпустил мою руку и хитро глянул на неприятного собеседника, который, видимо, не был рад нашему вторжению в их разговор. – Скажете тоже, Андрей Михайлович. Они почти дети. Подобающее поведение и уважение… – начал спикер нудную лекцию. – Да-да, удел старперов – уважение. – Президент картинно вздохнул, но не спешил нас отпускать. – Успел на игру, Эрик? – Нет, только приехал. И Леру дернул, чтобы встретила меня. Она тоже не досмотрела матч. Вы победили? – Какое там! – Громов махнул рукой. – Мелкий Стерн опять надрал мне зад. Стервец. Из моего рта вырвалось идиотское хихиканье, Берг сжал губы, а спикер побелел и снова начал нудеть: – Господин президент, пресса здесь. – Я в курсе, Дмитрий Ильич, поэтому сложно будет скрыть мое фиаско. Слава богу, все подхалимы-политиканы поставили на меня, и их деньги уйдут в фонд детских домов. – Я тоже поставил, – огрызнулся спикер. – Это прекрасно. Эрик, ты хотел что-то еще? – Нет, мы на самом деле искали Клима. Я хотел просто поздороваться и познакомить вас с Лерой. – О, да. Стерн куда-то пропал сразу после гонга. Замечание президента не оставило меня равнодушной. Я сразу представила Клима в конюшне и Мати на коленях перед ним с теми же услугами, которые я оказывал Эрику в парке. – Готов поспорить, Клим опять пытается соблазнить мою жену. С этим поражением он никак не может смириться. Пойдемте. Громов махнул рукой, оставляя растерянного Дмитрия Ильича у кромки поля. Мы поспешили за ним к ложе. Я молилась, чтобы Клим был там. Его флирт с Лизой мне даже нравился. Он с ней общался очень мило. Совсем иные чувства вызывало общение Стерна с Орловой. Мы пришли к ложе, и Громов тоном знатока объявил: – Говорил же. Я в очередной раз испытала мощное потрясение. То, что предстало перед глазами было круче встречи с Лизой Громовой, с ее мужем и спикером думы. Клим сидел на полу в тереме и тискал пухляша Витю, который заливался смехом. Лиза стояла рядом. Как только она увидела мужа, то подошла к нему и обняла за талию. Андрей поцеловал ее в макушку. Я все это видела краем глаза, но тоже подмечала, наблюдая за Климом. Милота зашкаливала. – Он бросил попытки соблазнить тебя и решил действовать через ребенка? Умно, – без злобы, но с легким сарказмом рассуждал Громов вслух. – И тебе привет, Андрей, – отвлекся Клим, поднимаясь. Она взял на руки Витю, подкинул пару раз, но тот уже увидел отца и залепетал: – Папа! Папа пришель. Малыш потянул руки, и Громов скорее забрал его у крестного. Стерн упер руки в бока и нагло заявил: – Все время портишь мне кайф, Громов. Мало, что этих двоих притащил, так еще и журналистов. – Всего пару вопросов, господин президент, – попросил корреспондент, которого я только что заметила. Оператор тоже стоял рядом небольшой камерой. Но Громов не захотел давать интервью. – Вон Стерна снимайте, – указал он кивком на Клима. – Он ведь звезда сегодня. Клим задрал голову и всем своим видом был согласен поделиться впечатлением. Журналист не растерялся. – Вы действительно были бесподобны на поле, господин Стерн. Кому посвящаете победу? Даме? Клим взглянул на меня, но я покачала головой, едва заметно. Не надо. Стерн вернул на лицо наглый оскал и повернулся к Громовым. – Посвящаю победу прекрасной Лиз Торнтон Громовой. Ведь у ее мужа никак не выдастся возможность это сделать. – Козел, – кашлянул в кулак президент. Мне пришлось спрятаться за Эриком и уткнуться лицом в его пиджак, чтобы скрыть смех. Плечи Берга тоже подозрительно тряслись. Клим все интервью очень тонко троллил Громова и нежно отзывался о подруге Лизе и малыше Вите. Я видела его разным, но впервые поняла, что Клим не только балабол, наглец и хам, но еще и хороший друг. А как он классно общался с Витей. Из него выйдет отличный отец. Эта информация была для меня бесполезной и даже лишней, но она все равно грела сердце и душу. Где-то глубоко, в самом тайном уголке моего разума, куда не добрался цинизм и не выжгла надежду обида трехлетней выдержки, я представляла Клима с нашим ребенком. На секунду, но – да. Я допустила эту фантазию и не ощутила боли. У меня получилось порадоваться за Стерна в любом случае. Он будет классным папой. Крутым и прикольным одновременно. Я была рада за его ребенка или даже детей. Если таковые будут. Эти несколько мгновений я позволила себе любить Клима, но быстро отказалась от этих чувств, возвращаясь в реальность. – Ты опять украл всю славу, малыш? – влезла в кадр яркая Матильда. Мне захотелось выволочь ее из ложи, в которую красноголовую русалку точно никто не звал. Она тут же перетянула на себя все внимание, обняла Клима и положила голову ему на плечо. Эрик нашел мою руку, сжал и позвал: – Давай выйдем. – Да, становится многолюдно, – согласился с Бергом Громов. Президентская чета отправилась к полю. Андрея Михайловича попытался снова атаковать спикер, и еще кто-то на него похожий шел со стороны трибун. Громов не растерялся и оседлал коня, которого собирались вести в конюшню. Он взял в седло сына, а поводья отдал жене. Лиза повела жеребца в сторону парка. Всем желающим поработать после обеда в пятницу пришлось ретироваться. К нам с Эриком подошел Арсений. – Друзья мои, желаете остаться на фуршет или проводить в апартаменты? Валерия, Лиза хотела с вами встретиться до приема. Я поняла намек и выбрала апартаменты. Эрик же решил остаться, чтобы наверстать общение из-за своего опоздания. Арсений пригласил меня в кар и лично отвез до границ клуба, посадил в машину. Я одна уехала в резиденцию. Мне очень хотелось остаться с моими мужчинами, но я словно сама себя наказывала за неуместные мысли о Климе. Фантазии о Климе с ребенком на руках не оставляли меня и в красивой спальне, куда проводила горничная. – Госпожа Громова просила вас зайти в детскую через четверть часа, – сообщила она, вырывая меня из мыслей. – А, да. Конечно. – Вас встретят и проводят. Я снова согласилась и скорее прошла в ванную, чтобы быстро принять душ. Мое платье висело в шкафу. Я не знала, как следует одеться. Да и выбора не было. Кроме вечернего наряда, я отправила в резиденцию только джинсы и рубашку, в которых собиралась уехать утром. Пораздумав, я решила переодеться именно в них. Бессмысленно изображать из себя то, чем не являешься. Через двадцать минут под дверью ждал дворецкий. Он проводил меня в другое крыло. Комната Вити была открыта, но я все равно постучала по косяку. Лиза сидела на полу около ребенка и обернулась на звук. Я помахала ей рукой. – Прости, Лер. Я не могу уговорить его пойти спать. Хотела сама уложить, но господин Громов не желает. Няня, которая сидела рядом, подтвердила: – Да, что-то мы капризные сегодня. – Папа ушел, и Витя знает, что я уйду, как только он уснет, – объяснила мне Лиза. Я присела на корточки рядом с хмурым Витей. Он крутил детальки Лего, собирая и разбирая ферму для зверей и птиц. – Привет, я Лера. Мы виделись на игре, – решила напомнить я. – Пивет – ответил он без энтузиазма. – Я подруга Клима Стерна, твоего крестного. – Ммм, – протянул Витя, пристраивая корову около поилки. Понятия не имела, что делать с ребенком такого непростого возраста. Он вроде уже многое понимает, но все еще очень маленький, ранимый и чувствительной. Я помнила прекрасно, как отец ушел от нас, и мама много работала. Мне тоже не хотелось ее отпускать. Однажды я весь день плакала в саду, потому что мама мне не помахала на прощание через окно. Наверное, у Вити жизнь попроще, но он всего лишь малыш, который хочет много внимания. – Почему корова здесь? Давай посадим ее на крышу курятника, – предложила я и переставила "Буренку". Витя засмеялся. – Нееее. Ковова внизу, – заспорил он, возвращая животное на место. – Скучно. Давай ее на крышу. – Нееее, засмеялся мальчишка заливисто. – Внизу корова. Она упадет с крыши. Бум! – Ладно, согласна. Еще не время есть отбивные. Теперь и Лиза с няней посмеивались. – Кстати, ты тоже упадешь и превратишься в котлету, если не пойдешь спать. Бум, и котлета. Я хлопнула в ладоши для наглядности. – Котлета Витя. – Нееее – протянул Витя и быстренько засобирался. – Спать. Иду спать. Лиза подскочила и скорее дала ему руку, ничего не говорила, стараясь не спугнуть. –Леа! – потребовал Витя, обернувшись и ткнув в меня пальцем. – Леа спасть. Я неуверенно посмотрела на Лизу, но она закивала сразу. – Конечно, Вить, Лера пойдет с тобой. – А маму возьмем? – спросила я. – Леа и мама спасть, – согласился мелкий жук. У Вити была красивая спальня, в которую мы вошли из игровой зоны. Кроватка небольшая, но уютная и с защитными бортиками. Лиза осталась стоять у кровати, подтолкнув меня вперед. Витя забрался под одеяло и смотрел на меня внимательными серыми глазами, совсем как у его отца. – Песенку, – попросил он. Я лихорадочно вспоминала что-то подходящее, но в голове не было даже слов песни из "Умки". – Любую медленную, – подсказала Лиза шепотом. Во времена школьной молодости я сходила с ума по Городу 312. Любимая "Останусь" тут же всплыла в памяти. –В конце туннеля яркий свет слепой звезды, начала я тихонько петь. Витя ничего не имел против этой песни. Он уснул почти сразу.  Но я допела от начала и до конца, переживая совсем по-новому слова и смысл. Мне так хотелось остаться в моем счастье подольше. Так хотелось быть светом. Но слезы наворачивались на глаза, потому что я знала, что это невозможно. Сейчас мое счастье – быть усыпляющим светом для этого маленького важного человека. –Я для тебя останусь свееетоом, – допела я, погладив Витю по красивым каштановым волосам, и встала с кровати. Лиза снова взяла меня за руку и вывела в игровую. – Уснул, Насть. Мы пойдем. –Конечно, спасибо, – искренне поблагодарила няня. – Я посижу с ним. – Постараюсь вернуться через два часа. – Не торопитесь. Мы вышли в коридор. Лиза куда-то меня повела. Я не сопротивлялась. – Ты здорово ладишь с детьми, – похвалила она меня. – Это был экспромт. Я с детьми стараюсь не соприкасаться. – Ох, понимаю. Я тоже. Кроме своего. Свой, он не такой противный. Ну ты понимаешь… – Немного, ага. Наверное. Жена президента привела меня в СПА. Мы отмокли в ароматерапевтической ванной, нас обернули и пропиллинговали, сделали массаж тела, лица, рук и ног. Кажется, я превратились в желе. Благоухающее, бархатное желе. Кажется, пару раз я уснула процессе. Можно было круто выспаться, отыгравшись за нервную ночь накануне. Но долго спать мне не давала Лиза. Она болтала, не замолкая. Спрашивала о моей жизни, начиная с самого детства. Ей было интересно все обо мне. Когда я пыталась из вежливости вернуть вопрос и расспросить о ее детстве, то она махала рукой: – Я торчала в частной школе, потом в другой частной школе. Тоска. А когда ты узнала о Берге? Сразу решила, что будешь работать с ним? И мне приходилось отвечать, что ничего я не решила, но мечтала, сама не верила и до сих пор не верю, что мы все вместе создаем нечто новое. Через два часа у меня отваливался язык. Лиза выглядела очень довольной. – Ладно, Лер. Ты тут заканчивай спокойно, а я побегу к Витьке. Классно поболтали. Обязательно повторим. К тебе придут визажист и парикмахер через час. Увидимся на празднике. Она чмокнула меня в щеку и действительно бегом побежала к выходу. Вернувшись в комнату, я упала лицом на огромную кровать и проспала час, пока в дверь не стали барабанить адепты красоты. Пока они осматривали меня и мое платье, я судорожно листала журнал вызовов. Эрик и Клим звонили по несколько раз. Один вызов от мамы. Я написала ей быстро, что все хорошо, а Стерну и Бергу, что занята. Если Эрик на этом успокоился, то Стерн, конечно, перезвонил. – Когда можно тебя украсть? То есть забрать на праздник?  – быстро поправился он. – До шести мы успеем? – спросила я у ребят, и они закивали. – Все слышал. Буду в шесть, – отрапортовал Клим и отключился. Я очень обрадовалась, потому что он придет за мной, а не будет торчать с Мати, исполняя какие-нибудь непреложные обязательства дружбы и родства. Но я рано радовалась. В спальню за мной пришел именно Эрик, а не Клим.