Глава 23. Зеленый свет

Лера Я встала с кровати на следующий день, но не проснулась. Мне ничего не хотелось еще неделю. Я продолжала игнорировать звонки и даже поступление внушительной суммы денег на карту от президентского фонда меня не радовало. Я вообще ничего не хотела, просто ела что-то из доставки, спала, смотрела стеклянными глазами новости и сериалы. Мир не особенно изменился за время, что я в нем не была. Люди продолжали жить, державы делить влияние, морозы крепчали. Через три дня мне позвонил Клим: – Поехали в байк-бар со мной, – позвал он. Я не горела энтузиазмом. – Зачем? – Напьемся и займемся безудержным сексом, конечно. Клим меня рассмешил, но не вдохновил. – Без меня, дорогой. – И трахаться без тебя? – возмутился он. – А что такого? У тебя прекрасно это получалось раньше. – Мне кажется, я разучился. Не хочу без тебя, бейб. Вот это я могла понять. – Я тоже. Вообще разучилась жить как будто. Ничего не хочу. – Давай я приеду и у нас точно получится секс. От одной мысли об этом мне стало больно, страшно и захотелось разреветься. – Нет, пожалуйста, не надо, – взмолилась я, как будто Стерн угрожал меня изнасиловать в особо жестокой форме. – Валер, ты меня пугаешь. – Я устала, Клим. Мне нужно немного времени. Эрик обязательно на днях пришлет новые задачи и сроки. – Очень надеюсь, что мы сможем работать отдельно. Мне его придушить охота. – А мне хочется отдохнуть. Увидимся… как-нибудь. И не дожидаясь его ответа, я сбросила звонок. Еще целые сутки я объедалась мороженым, отмокала в ванне и даже прочитала половину модной книжки. Мне понравилась идея, что жизнь, судьба или Бог зажигают нам свет. Зеленый, красный или желтый. Мы можем сами переключать светофор, можем подождать, приняв красный за подсказку, а можем бежать на зеленый. Все любят зеленый свет. Я тоже любила, но он горел слишком долго, и я бежала слишком быстро. Сейчас красный. Я хочу стоять и не двигаться. Но у Эрика Берга, конечно, были другие планы. На следующий день он прислал очередное задание. Срок выполнения был нормальный, объем небольшой. Я не кинулась сразу за работу, хотя первый порыв был именно такой. Я даже не сразу ответила на письмо Берга и этим самым спровоцировала его на звонок. – Привет, не помешал? – как обычно вежливо спросил он. Я усмехнулась, но не стала говорить, что он очень мешает мне валять дурака. – Нет, нормально, Эрик. Я получила письмо, изучаю. Думаю, все сделаю в срок. – На самом деле меня беспокоит не работа. – Да что ты? – я брызгала сарказмом, а он продолжал быть невозмутимым. – Меня волнует твоя учеба. – А что с ней такое? Кроме того, что она давно отправилась к черту? Эрик длинно выдохнул, и я представила, как он сжимает переносицу пальцами, стоя у огромного окна в своей шикарной квартире, по которой я ни капли не скучала. – Лер, за тебя попросили… Есть время все догнать и закончить учебу со своей группой. – Они все придурки, кроме Ленки. С ней я буду дружить и вне универа. – Для тебя учеба очень важна, – напомнил Эрик. Это звучало также жестоко и нелепо, как если бы он напоминал, что меня зовут Лера Тарасова. – Ты и с Леной не общаешься, – продолжал добивать Берг. – И с мамой. – Потому что я ни с кем не хочу общаться, Эрик. Я хочу вспомнить, что могу думать о чем-то кроме проекта. Мысли свои хочу опять научиться слышать. Свои собственные, понимаешь? Глупые девчачьи мысли, а не… Эрик перебил: – Мне кажется, у тебя проблемы. Похоже на депрессию, – не постеснялся диагностировать он. – Я знаю хорошего врача… – Серьезно? Тогда почему ты к нему не сходишь сам, Берг? Я пришлю тебе работу в срок. Если ты перестанешь меня доставать, конечно. И снова я бросила трубку. За два дня я сделала то, что раньше ковыряла бы пару недель. Отправила Эрику. Он в этот раз ограничился лаконичной благодарностью, замечаниями по делу и новым заданием. Я специально заставила себя не кидаться в работу аврально. Это оказалось очень сложно. У меня не было депрессии. Я просто стала наркоманкой. Работа убивала меня, но вместе с этим и дарила невероятный кайф. Как обдолбанный торчок я хотела еще, и еще, и еще. Чтобы не убиться в очередной раз, я почти заставила себя прогуляться до универа. Мой красный свет превратился в желтый. Но это лучше, чем мчаться галопом на зеленый. Кажется. Декан принял меня без негатива. С ним точно обсуждали мою теперь очень важную персону. К слову, счастлив он тоже не был, но об отчислении не заикался. – Обратитесь к куратору, Валерия. Пусть назначит вам щадящее расписание сессии. Я рад, что вы так ярко реализовали свой потенциал, но никто не отменял зачеты и экзамены. – Я понимаю. Спасибо, – поблагодарила я. – Мой куратор – Эрик Берг. Вряд ли он… – К Ирине Петровне, – поправил меня декан. – Конечно, к первому куратору. Берг уж точно не будет хлопотать за твою учебу. Я вышла из кабинета сама не своя. Наш декан – мужик умный, но крупно ошибался на счет Эрика и его хлопот по части моей учебы. Удивительно, но у Ирины Петровны нашлось для меня несколько минут в тот же день. Она с большим пониманием и даже гордостью отнеслась к моей ситуации. – Думаю, все можно решить, Лера. Я сама отправила вас к Бергу, поэтому сама и помогу разгрести последствия. Кто бы знал, что вас затянет такой масштабный проект. – Никто, наверное. Даже Берг не догадывался, – пожала я плечами равнодушно. Меня не трогало ее восхищение. Пустой треп. – Перейдем к делу, Ирина Петровна. – Да, конечно. Мы присели за стол, и она начала выписывать предметы на зачет и экзаменационные. График получился очень щадящим. Пожалуй, он устроил бы ту Леру, которая в этой же аудитории слушала предложение поработать с Бергом. Но сейчас я была совсем другая. На предметы я смотрела как будто с высоты башни и точно знала, что учить некоторые – только время терять. Ко времени я научилась относиться ОЧЕНЬ бережно, поэтому не постеснялась сказать: – Философию я сдавать не буду. Она абсолютно не нужна. Концепция современного естествознания – тоже лютый бред. Мне нужен расширенный курс макроэкономики. Нам давали на лекциях какие-то крохи. И вроде для желающих был дополнительный английский? Петровна посмотрела на меня, как на дуру. – Лера, это программа. Тебе придется сдать именно эти экзамены. Они утверждены в учебном плане и… – …и бесполезны. Для практической работы мне не подойдет такой формат. Наверное, мой рот сломался вместе с мозгами. Вот куда приводит тесное сотрудничество с бессовестным Стерном и гениальным Климом. – Лера, тебе придется сдать экзамены. – продолжала давить куратор. – Огромная удача, что дали отсрочку. – Это не удача, Ирина Петровна, а прямое вмешательство Громова. – Как бы то ни было… – Я не хочу сдавать все эти ненужные предметы, – упрямилась я. – Значит, ты будешь отчислена, как и любой студент. Заявить, что не являюсь любым студентом, я постеснялась, но очень громко об этом подумала. – Спасибо за уделенное время, Ирина Петровна. Встав из-за стола, я направилась к двери. Куратор догнала меня и вручила листок с расписанием зачетов и экзаменов. – Не пори горячку, Тарасова, – почти зло приказала она. – Подумай хорошенько. Это МГУ, а не какой-нибудь колледж в Саратове. Правило дипломатии я тоже усвоила и взяла у нее листок. – Хорошо. Спасибо. Всего доброго. Наверное, моя вежливость звучала как издевка, но я ничего не могла поделать со своим новым восприятием мира. Наверное, Ирина Петровна искренне считала, что я ломаю себе жизнь, но мне казалось совершенно иное. Поэтому я скомкала бумагу и убрала в рюкзак, отправилась, чтобы все узнать про дополнительный английский и возможность посетить вольным слушателем занятия по макроэкономике. Эрик научил меня мыслить шире и добиваться своего любой ценой. Удивительно, но система, которая только что пыталась придушить правилами, пошла мне навстречу. На экономическом факультете меня знали из-за Клима. Преподаватель по макроэкономике не возражал против моего присутствия на его лекциях, а еще сам привел к своей знакомой, которая подсказала мне отличного учителя английского, носителя языка из Лос-Анджелеса. Он давал уроки по вебке, и стоило это не так дорого, но толку было в сто раз больше, чем от обычных занятий. Чувствуя себя немного безумной, я шла к кафетерию, чтобы выпить кофе. За этим занятием меня и нашла Лена. Она присела за стол и долго на меня смотрела, а потом выдала: – Ну и стерва ты, Лерка! – Я знаю. Прости, – не стала я отпираться. – Прощу, если расскажешь мне все, – заявила подруга с видом, который не терпел торговли и компромиссов. Я рассказала. Сначала мне было сложно. Я говорила почти шепотом. Особенно о тех вещах, которые вообще не собиралась озвучивать никогда и никому. Но откровение стало для меня крутой терапией. Неожиданной и приятной. С каждым словом я чувствовала себя все лучше и лучше. Как будто выбрасывала из дома старые вещи, чтобы освободить его для новых и классных. Расхламившись душой, я почувствовала, что могу снова наполниться чем-то. Особенным и совершенно не похожим на все, что жило во мне и делало меня мной. – Клим звонил, хотел встретиться, но я не могу. Какой-то блок стоит. И Берг бесит своими псевдозаботливыми звонками. – Может быть все потому, что они больше тебя не трахают? Отсюда злость и бешенство, – предположила Лена. Старая Лера, конечно, отрицала бы такую теорию. Но в моей пустой голове теперь вполне поместилось принятие и осознание. – Возможно, – почти согласилась я. – Но мы договаривались, что секс только во время проекта. Нельзя рассчитывать на что-то большее. – Ты уж сама себе не ври, дорогая, – ласково укорила Лена. – Твоя вагина и сердце очень даже рассчитывали. Хоть ты и пыталась запудрить им мозг. Я прыснула и Ленка тоже. – Отпад метафора. Запудренный мозг вагины. – Да, мощно я философствую. Но все же… Что будешь делать? – Не знаю, – пожала я плечами. – Мы до сих пор в проекте. Берг снял с нас дедлайны, но работа осталась. – Но ты можешь теперь уделить время учебе? – предположила Лена осторожно. Я закивала и не постеснялась ее шокировать: – Да, Лен. Могу. Вполне, но совсем не хочется. Она подавилась кофе. Пришлось пояснять, не дожидаясь очередной лекции о здравом смысле и ВУЗе мечты. – Все знаю, что скажешь. Я головой сама понимаю, что это блажь и безумие. Но вряд ли у меня найдутся силы и желание продолжать учебу. – Что же ты будешь делать? – Понятия не имею. Но Берг называл отличную сумму за выкуп моей части проекта. С такими деньгами я смогу делать… Да что угодно. Просто еще не знаю, что именно. Но МГУ для меня уже совсем не тот формат и объемы, которые хочется освоить. Лена отчаянно боролась с возмущением. Ее лицо кривилось, словно она ела лимон, тухлую рыбу и жидкий гудрон одновременно. Но в итоге она смогла найти для меня невероятно мудрый ответ: – Пожалуй, для девчонки, которая заработала кучу денег, участвовала в проекте государственной важности и спала сразу с двумя охуительными мужиками – это предсказуемая метаморфоза. Я не сразу переварила смысл сказанного, но все же поняла ее витиеватую речь и закивала уважительно и благодарно. – Круто ты подвела итог. И очень красиво описала все блядство, которое я пережила. Ленка толкнула меня в плечо, и мы расхохотались. Кофе был выпит, но еще не все разговоры проговорены. Мы поехали в паб на Чистопрудном, где заказали темное пиво. Я испытала мини-оргазм, увидев свою пинту черного, как ночь, портера. – Черное пиво, как душа Клима Стерна, – пошутила я вслух, потеряв контроль. – Скучаешь по нему, – уличила меня Лена. Я замахала руками и затрясла головой, словно физически пыталась выбросить оттуда Берга и Стерна. – Не хочу даже думать о них больше. Расскажи, как у тебя с Димкой. Он больше не чудил? И Лена с удовольствием пустилась подробно рассказывать о своих отношениях. Я слушала с не меньшим удовольствием, потому что скучала по ней и ее незыблемому оптимизму с легкой примесью эксцентричности. Мы выпили по две пинты и довольные разъехались по домам. Утром я встала бодрая и спокойная, заказала себе тыквенный суп и роллы из ближайшего кафе и приступила к работе. Приходилось почти насильно отдирать себя от ноута, чтобы поесть или просто посмотреть телек, или крутнуть ленту Инстаграма. Пропустив прием пищи один раз, я теперь стала ставить себе будильник. Потому что, блин, нельзя жить только работой. В один из перерывов я лениво бродила по сети, макая бонито-ролл в соевый соус. В контекстной рекламе выскочило предложение учиться в Массачусетсе. Я хмыкнула, но ткнула на объявление. Оно меня не заинтересовало. Если и учиться в Штатах, то только Стэнфорд. На меньшее я не согласна. Нагуглив ради забавы официальный сайт, не без помощи онлайн-переводчика я просмотрела условия зачисления. Мой английский, конечно, был далек от уровня Лиги Плюща. Я капнула соус на мышку, выругалась, натыкала что-то, пытаясь убрать его. Пришлось закрыть ноут на время и поесть на кухне, чтобы не испортить технику. В щадящем режиме и с вынужденными перерывами я все равно закончила задание Эрика раньше на три дня. Между делом я успела позаниматься английским и была в восторге от своего учителя, сходила на лекцию по макроэкономике. Там тоже было интересно. В таком приятном, почти расслабленном режиме я и прожила еще месяц. Однажды после лекции в универе я наткнулась на Эрика. Было у него такое свойство – сбивать меня с ног постоянно и во всех смыслах. Он сам на меня налетел, но извиняться стала я, чтобы скорее удрать: – Прости, не заметила тебя. Мне надо… – Постой, – ласково, но настойчиво придержал он меня за локоть и отвел в сторону. – Ты не сдаешь сессию, хотя преподаватели готовы принять зачеты и экзамены. Это связано с работой? Тебе сложно совмещать? – Мне нормально, Эрик, – беспечно ответила я. – Просто не хочу сдавать сессию и учиться в МГУ тоже. – Как это? – не понял он. Я пожала плечами. – Как-то так. – Ты же не собиралась бросать универ. – Ты тоже не собирался со мной спать, но планы меняются, – беспощадно провела я аналогию. – Это совсем другое. – Вот именно. Не понимаю, почему тебя так волнуют мои планы. Разве необходимо, чтобы я была дипломированным специалистом для работы с тобой? – Нет, конечно. – Тогда дай пройти, пожалуйста. У меня через час английский. – Зачем тебе английский? – продолжал наседать Берг, хотя отпустил мою руку. Я не спешила убегать, снова пожала плечами и ответила расплывчато: – Пригодится в любом случае. На этом наш разговор закончился. Я шла домой пешком, стараясь не рыдать. Эрика интересовала моя учеба и только. Он не звал к себе, не спрашивал, встречаюсь ли я с Климом. Ему было все равно. Он беспокоился обо мне только как препод и начальник. И это было больно. Кажется, Лена оказалась права. Меня бесил не диктатор-робот Берг. К этому существу я вполне привыкла и даже уважала его маниакальное отношение к делу. Но мой страстный, безумный, горячий Эрик пропал. И по нему я отчаянно скучала. И злилась на робота, который убил человека. Если до этого дня я была уверена, что поступаю правильно, то после встречи с Бергом у меня возникли сомнения. Неопределенность перестала быть привлекательной. Я снова разучилась жить в моменте и хотела перспективы. Она возникла из ниоткуда. Также как Эрик. Также как дедлайн от Громова. Мне позвонила Ирина Петровна. Связь через мобильный у нас была, но считалась экстренной. Я немало перепугалась, увидев ее вызов и осторожно ответила: – Да, Ирина Петровна. Добрый день. – Здравствуй, Лера. Можешь подойти на кафедру? У меня для тебя новости. – Новости? Если это опять про сессию… – начала я злиться. – Нет, это совсем другое. Пришел запрос из Стэнфорда на твое имя. – Что? Я ушам своим не поверила. – Подойди на кафедру. Это не телефонный разговор. Бросив трубку, я помчалась в свой корпус, стараясь понять, что это все значит. Разумеется, никаких нормальных идей у меня не возникло. Но когда я села перед Ириной Петровной, и она показала мне письмо, теория превратилась в реальность. – Ты отправляла запрос, Лер. Оставила контакты кафедры. Почему не сказала мне сразу? Я чуть не удалила письмо, приняв за спам. – А это точно не он? – уточнила я с опаской. – Не похоже. Смотри. Она позволила мне сесть на ее место и просмотреть почту. Я не все поняла без словаря, но общий смысл уловила. – Это стажировка? – Да, адаптация. Несколько мест в кампусе, чтобы пожить полгода на территории университета, подтянуть язык и ощутить атмосферу. Что-то вроде туризма даже. Сможешь вернуться, если не понравится. – Стэнфорд? – уточнила я. – Как может не понравится Стэнфорд? – Ну или если не потянешь языковой уровень. – Вот это больше похоже на правду. Но я буду очень стараться. Наверное, мои горящие глаза могли спалить нашу кафедру, поэтому Петровна поспешила отправить меня. – Я им написала рекомендации и тебе переслала письмо. Они ждут ответа. Странно что ты свой е-мейл не добавила. – Я вообще не знаю, как отправила заявку, – призналась я честно. – Это ошибка? – удивилась Ирина Петровна. – Но… – Все в порядке. Спасибо вам огромное, Ирина Петровна. Не сдержав эмоций, я обняла своего первого куратора и помчалась домой, чтобы там спокойно прочитать письмо. Но до дома я не дошла. Мне хотелось поделиться счастьем, и я позвонила Климу. Не знаю, почему ему. Казалось, что именно Клим оценит мой новый уровень и новые перспективы. Но он оценил только сам факт моего звонка и примчался сразу в нашу любимую кофейню на набережной. Стерн сгреб меня в объятия и долго не отпускал. Мне пришлось выбираться из его медвежьей хватки. – Бейб, наконец ты очнулась. Я боялся, что мы тебя потеряли. – Я жива и, кажется, еду в Стэнфорд, – сообщила я Климу сразу. Улыбка моментально сползла с его красивого лица. – Куда? – переспросил он, оседая кулем на диван. Я стала рассказывать ему про свою странную заявку, про Ирину Петровну, которая приняла ответ из Штатов, показала письмо, которое куратор переслала на мою почту. В приложении было море анкет для заполнения, которые я стала просматривать, не переставая восхищаться. – Серьезно? Ты собираешься уехать в Штаты? – вытащил меня из почты Клим. Я удивленно взглянула на него. – А разве можно отказываться от такой возможности? – Разумеется, нельзя. Именно на это он и рассчитывал, – таинственно изрек Стерн. – Кто? – не поняла я. Клим ничего мне не ответил. Он вскочил с дивана, схватил куртку и умчался как ветер. Я осталась в компании двух американо и тотального непонимания.