Глава 11

Дистер бросил раздражённый взгляд в сторону распорядителя, затем торопливо спрятал договор в сумку, нахмурился и спросил:

— О чём вы говорите, пан Волынский? Вы сами подтвердили, что это ваше кольцо.

— Да, оно выглядело именно так, — Тадеуш злился, стянул с себя перстень и принялся трясти его перед глазами Дистера. — Но это не оно! Кольцо не откликается на мой зов. Это подделка!

На шум приковылял Задорин.

— Что-то случилось, Гриш? — спросил он меня.

— Кажется, да, — протянул я задумчиво.

А сам смотрел, как распорядитель отправил одного из своих помощников из комнаты. Кажется, скоро нагрянет силовая поддержка для разрешения подобных споров.

— Господа, — вклинился я в разговор поляков. — Предлагаю сейчас всем спокойно уйти, разберёмся после.

— Что⁈ — рыкнул на меня Тадеуш. — Уйти⁈ Ну уж нет, Григорий Романович. Меня подло обманули!

Он повернулся в сторону распорядителя и швырнул кольцо прямо ему в лицо.

— Вы подсунули подделку!

— Господин, — с ледяным взглядом произнёс распорядитель. — Такие подлые обвинения требуют доказательств. У нас в наличии все необходимые документы и сертификаты, подтверждающие подлинность перстня. К тому же… — он презрительно взглянул на парня, — приобретателем лота является сударь Дистер, а не вы. И от него я не услышал никаких претензий.

Распорядитель повернулся к ростовщику. Тот нахмурился сильнее, прикрыл глаза и покачал головой.

— Пока что претензий нет, сударь. Документы подлинные. Однако я буду вынужден провести независимую проверку подлинности самого перстня. И если окажется, что вы подсунули фальшивку, репутация аукциона потерпет необратимые последствия.

Распорядитель кивнул:

— Не имею никаких возражений, сударь.

Дистер глянул на подпоручика.

— Господин Волынский, следуйте своим клятвам. Вы заверяли, что если вы подтвердите подлинность кольца во время аукциона, то наш договор будет считаться действительным. Так было или не так?

— Так, но… — попытался возразить Тадеуш.

Но Дистер не дал ему это сделать.

— Тогда извольте выполнять свой долг, господин Волынский. А я постараюсь уладить вопрос доступными мне способами.

Он показательно подошёл к упавшему кольцу, наклонился и подхватил его. Затем вернулся и протянул Тадеушу.

— Вот. Подделка или не подделка, но вы подтвердили покупку. Можете носить в качестве прикрытия, раз уж на то пошло.

— Я… — начал закипать Тадеуш.

Но тут в комнату вошли несколько угрожающего вида людей. Крепкие ребята. В тёмных плащах, с холодными взглядами и злыми мордами. А во главе у них шёл тот самый лысый, что немного прихрамывал.

Тадеуш тут же замолк. Он быстро понял, к чему всё идёт.

Мы с Задориным беспокойно переглянулись. Ни ему, ни мне против такой толпы не сдобровать. А Тадеуш, каким бы гусаром он ни был, сейчас слишком ослаблен, чтобы противостоять силовому методу. А если и попытается, всем в этой комнате станет худо.

— Господин Волынский, — процедил Дистер, — прошу не нагнетать обстановку. Это может плохо кончиться для всех нас.

Я замер на месте, наблюдая за головорезами. Особенно за тем лысым и двумя его приятелями.

Если остальные просто ждали команды, словно цепные псы, то эти отчего-то нервничали. Я заметил, что они специально встали за спиной у Тадеуша, при этом подвинув двух других головорезов. А когда поляк оглядывался, эта троица пыталась спрятать лица.

Стоило призадуматься. Смутные сомнения начали зарождаться в голове, но их требовалось как-то подтвердить.

Но прежде — выбраться отсюда живым.

Я подошёл к парню и взглянул в глаза.

— Тадеуш, — тихо произнёс я. — Иногда жизнь макает нас в дерьмо, так уж случается. Но если ты хочешь отплатить обидчикам, то придётся выдержать невзгоды, чтобы стать сильнее.

Затем наклонился к нему на ухо и прошептал так, чтобы никто, особенно Дистер, не услышал:

— У нас есть зацепка. Мы стали на шаг ближе к твоему настоящему перстню. Не упусти шанс, иначе он останется в чужих руках. Или его также продадут на другом аукционе на потеху публике. Вот только там расскажут иную историю.

Говорить ему это было попросту больно. Тадеуш излучал жар, от которого хотелось поскорее отодвинуться, словно стоял прямо возле костра.

Но я вытерпел и плавно отклонился назад. Ещё раз пристально взглянул ему в глаза.

Он уставился в ответ. Зрачки то сужались, то расширялись, а радужка будто мелькала отсветом.

Тадеуш дышал, раздувая ноздри, сжал кулаки. Взглянул на распорядителя, на Дистера, на головорезов, которые только и ждали команды.

Затем прикрыл глаза, вздохнул глубже и немного успокоился.

— Ладно, Григорий Романович. Вы правы.

Он стиснул зубы и, не моргая, посмотрел на свой палец. Затем медленно, словно тот причинял ему физическую боль, надел на него фальшивый перстень.

В то же мгновение напряжение в помещении разрядилось. Я и Задорин тихо вздохнули с облегчением и переглянулись.

Затем каждый из нас молча забрал свой лот, и все вместе мы двинулись к выходу. Головорезы всё это время горгульями стояли вокруг нас и следили за каждым движением.

— Всего доброго, господа, — с фальшивой, как и то самое кольцо, вежливостью пожелал нам распорядитель.

Я заметил, как они с Дистером переглянулись ещё раз. Мельком, едва заметно, но переглянулись. И подозрений насчёт этого ростовщика у меня прибавилось.

Первым вышел Тадеуш, за ним Дистер. Я чуть задержался, придерживая дверь Задорину, ковылявшему с тростью. Но это было не единственной моей целью — ещё я тянул время, потому что видел, как нервничает один из троицы лысого. И не прогадал.

Уже когда я почти закрыл за собой дверь, из комнаты раздался тихий, едва различимый голос:

— Это же он! Я его узнал! Надо Голове сказать.

И дверь захлопнулась.

— Что-то не так? — обернулся ко мне Задорин.

Я задумчиво помотал головой.

— Нет, всё… всё в порядке, Коль. Пошли отсюда поскорее.

— Это точно, — хмыкнул он. — Пошли, нужно отпраздновать приобретение. И то, что мы остались живы-здоровы. Вот уж не думал, что отцова табакерка обернётся для меня таким нервным приключением!

━─━────༺༻─────━─

Дистер и Тадеуш отправились на экипаже вдвоём. Им ещё предстояло обсудить дополнительные условия будущей сделки в связи с новыми обстоятельствами. Но такие дела делают наедине, так что меня попросили найти другой экипаж.

Напоследок я предупредил парня, чтобы он осторожнее относился к ростовщику и по возможности затянул подписание сделок. Тадеуш мрачно кивнул и сел в экипаж.

Их извозчик повёл лошадей — скрипучая повозка задрожала по колдобинам. И я провожал взглядом непутёвого огнекрылого гусара, за которого почему-то чувствовал ответственность.

Однако в одиночестве я не остался. Задорин нанял извозчика, и мы поехали в центр вместе.

Дорога на окраинах оставляла желать лучшего, так что свой аппарат ЭКГ я аккуратно держал на коленях так, словно это был хрупкий ребёнок.

— Что это за шкатулка-то такая, а, Гриш? — поинтересовался Коля.

— Эта Таинственная шкатулка, Коля. Разве ты не слышал, что сказали на аукционе? — улыбнулся я.

Коля закатил глаза, так что я объяснил:

— Это что-то вроде передатчика, благодаря которому мы можем «разговаривать» с сердцем. Точнее, выслушивать его жалобы.

— Выслушивать сердце? — нахмурился Задорин. — Тебе для этого фонендоскопа не хватает?

— Нет, это другое, поверь. Эта шкатулка поможет нам проверять людей перед операциями, предупреждать инфаркты, проблемы с сердцем, аритмию. В общем, те вещи, которые обычный фонендоскоп просто не уловит. А шкатулка нарисует всё на бумаге, нужно только понять её язык. Понимаешь?

— Если честно, ничего я не понимаю, Гриша, — Коля нахмурился и отклонился назад. — Но я рад, что ты раздобыл чудо-переводчик с сердечного на русский. Хотя если бы шкатулка читала мысли, было бы куда лучше!

Я пожал плечами, но ничего не стал отвечать. Да, поездка вышла не самой удачной, и чувствую, она мне ещё аукнется. Но нет худа без добра.

И всё-таки не хотелось бросать паренька разбираться со всеми этими делами наедине — слишком уж он вспыльчив, молод и растерян. А ростовщик Дистер, который заявлял, что поляки друг друга не обманывают, оказался слишком уж подозрительным. Уверен, он замешан в подмене кольца.

Если подумать, для него всё обошлось как нельзя лучше. Даже несмотря на неудачу самого клиента.

И эти его переглядки с распорядителем…

В общем, подозрений у меня хватало.

Через минут двадцать Задорин глянул в окно, где показались стены нашей больницы, и постучал тростью по задней стенке кареты.

— Эй, извозчик, останови!

Снаружи раздалось ржание лошадей, повозку тряхнуло, и мы свернули в сторону. Вскоре экипаж остановился.

— Ну-с, Гриша, я пошёл. А то скоро кормить будут, нельзя пропускать.

— У нас так вкусно кормят, что даже дворянин спешит на раздачу? — улыбнулся я.

— Не-е, — отмахнулся он. — Кормят так себе. Но еду раздаёт Людмила, если ты понимаешь, о чём я.

Задорин ухмыльнулся, весело шевельнул усами и вышел из кареты.

Дверь захлопнулась, но извозчик не спешил трогать лошадей. Я немного подождал, а когда решил уже высунуться и поторопить его, дверь вдруг отворилась. И внутрь бесцеремонно залез невысокий человек в сером неприметном мундире.

Он со спокойным лицом уселся напротив и взглянул мне в глаза.

Значит, заметил, что тут кто-то есть. Но не стал уходить, извиняться или что-то в этом роде.

Выглядел этот человек так же неприметно, как и его костюм. Лицо не запоминалось, хотя я и смотрел на него вот уже несколько секунд.

А ещё от его взгляда, такого же ровного и ещё более отстранённого, чем у майора Строганова, почему-то становилось не по себе.

У меня вдруг засвербило в затылке. Примерно так же, как в тот день, когда я пришёл к Строганову с запиской из-под пола.

— Извините, сударь, но экипаж занят, — произнёс я осторожно. — И я не планировал ехать с попутчиком.

Вместо ответа человек постучал по спинке кареты кулаком в чёрной перчатке, и извозчик тронулся.

— Я не займу у вас много времени, Григорий Романович, — тихим, но вкрадчивым голосом произнёс человек.

Затем он сунул руку во внутренний карман мундира и достал оттуда свёрток.

— Это ваше?

Я принял бумажку, развернул и кивнул.

— Да. Я передал её через нашего дворника, Фому Лукича. С ним всё в порядке?

— Не волнуйтесь, Григорий Романович. Ваш дворник в полном здравии. Просто так случилось, что господина Строганова на месте не оказалось, поэтому вашей просьбой занялся я. — Он чуть улыбнулся — натужно, будто не умел этого делать. — Однако, Григорий Романович, полагаю, помощь жандармерии вам не понадобилась. Верно?

Я насторожился, пытался понять, кто именно сейчас передо мной.

— Верно, господин… — протянул я, ожидая, что он представится.

Но он проигнорировал намёк.

— Несмотря на это, Григорий Романович, — сказал он вместо своего имени, — будьте уверены, ваша жизнь находилась в полной безопасности. Наши люди следили за всем происходящим со стороны и были готовы прийти на помощь в любую секунду.

— Очень рад это слышать, — настороженно произнёс я. — Благодарю.

— Не стоит благодарности, — помотал он головой. — Лучше завтра принесите рапорт о произошедшем сегодня. Подробный рапорт. Объясните, что именно произошло, почему вы оказались в компании Тадеуша Волынского, которого совсем недавно сами вытащили из переулка раненым. И особенно внимательно изложите, как всё это связано с ростовщиком Янушем Дистером. Полагаю, ваши мотивы были благородны. Уж я в это верю. Но сами того не подозревая, вы вышли на след Канальных крыс. И полагаю также, что теперь нам придётся привлечь вас к этому делу.

Я кивнул молча — слов не находилось. Но я понял, что это моё приключение было частью чего-то куда большего.

Канальные крысы — кто это такие? Помнится, Коршунов, когда прикидывался бандитом, тоже упоминал это название.

Чёрт. Похоже, я ступил на чужую шахматную доску. В партию, которую уже давно разыгрывали и без меня. Хотелось бы очень надеяться, что хотя бы не угодил в роль пешки.

Неназванный человек снова постучал по спинке кареты. Извозчик свернул к обочине и остановился.

— Доброго дня, Григорий Романович, — скупо поклонился человек.

Затем он глянул на шкатулку, но так бесстрастно, будто видел таких уже не одну сотню.

— Занимательная вещичка, надо полагать. Раз уж вы отдали за неё почти все свои деньги, Григорий Романович.

Дверь отворилась. Снаружи показался Семён с разбитым носом. Он мельком глянул на меня, но затем увёл взгляд. А человек в сером костюме покинул повозку и будто бы сразу растворился в проходящей мимо толпе.

Я задумчиво смотрел в окошко, а извозчик снова вернулся на дорогу.

Рукой я поглаживал рельефные стенки шкатулки. Было видно, что аппарат ЭКГ получился несколько кустарным. Его явно делали не на заводе и не в какой-то сложной мастерской. Да и корпус на самом деле был обычной шкатулкой, в которую уже поместили всю необходимую начинку.

Интересно, кто именно её изготовил. А самое главное — работает ли она?

Последнее я скоро проверю.

━─━────༺༻─────━─

Когда вернулся в квартиру, первым делом я сначала решил проверить аппарат. Но затем передумал и распаковал уже давно остывшие пирожки.

Вмиг схомячил один с мясом и один с картошкой. Затем поставил аппарат на стул возле кровати и уже приготовился приспособить его на самом себе, как вдруг в дверь постучали.

— Григорий Романович! — раздался снаружи голос Фомы. — Вы здесь? Федотовна сказала, что вы зашли в квартиру. С вами всё в порядке?

Я отворил ему дверь. Обеспокоенный Фома схватил меня за плечи и пристально рассмотрел, будто не верил собственным глазам.

— Живой и здоровый, вроде бы. — Он осмотрел меня с ног до головы. — Всё в порядке, Григорий Романович? Жандармы успели?

— Успели, успели, — улыбнулся я. — Спасибо тебе, Фома Лукич. Очень выручил.

В груди вдруг стало тепло от того, что Фома обо мне так сильно заботится.

— Проходи внутрь, не стесняйся.

Фома последовал приглашению, встал посередине комнаты и удивлённо посмотрел на шкатулку, от которой исходило несколько проводов с зажимами.

— А это что ещё за чудо-юдо?

— Это аппарат ЭКГ, — пояснил я, закрывая дверь.

И тут у меня появилась идея!

— Кстати, Фома Лукич. Не поможешь мне с одним делом?

— Это ещё с каким делом? — насторожился дворник.

— Не волнуйся, искать майора в жандармерии не надо. Просто ляг, пожалуйста, на кровать. Мне нужно опробовать этот аппарат.

Фома Лукич с подозрением взглянул на шкатулку, затем на меня. Затем снова на шкатулку. И на пирожки, которые я убрал на стол.

— Только за два пирожка! — заявил он твёрдо.

Я слегка засмеялся. Весёлый всё-таки человек, этот Фома Лукич.

— Давай так, — предложил я. — Пирожки я потом слопаю сам, но тебя угощу обедом в трактире. Сам, кстати, проголодался. Думаю навернуть какого-нибудь жаркого.

— О, это приемлемо! — заулыбался Фома.

Скоро он уже лежал на кровати, напряжённый и взволнованный. А я ставил ему на конечности электроды и подготавливал аппарат для работы.

Мне нужно было лишь проверить аппарат, так что многого не требовалось. В качестве бумаги я использовал имеющиеся листы с черновыми записями. Разрезал их ножом до нужной ширины и закрутил в держатель чистой стороной.

Затем поставил на бумагу стрелку гальванометра. На неё пришлось нанести каплю чернил, хотя не уверен, что подразумевалось именно так. Но если аппарат рабочий, всё должно получиться.

Привычных кнопок или рычажков не было, но внутри шкатулки выделялись два контакта, которые явно запускали аппарат в работу.

— Ну-с, начнём, Фома Лукич! — предупредил я.

— Уг… угу, — кивнул он осторожно и зажмурился. — Только побыстрее, пожалуйста! Жрать хочу.

В подтверждение слов в его животе заурчало.

Я настроился, замкнул контакты и…

И ничего.

— Ну, ну что там, скоро? — всё ещё с закрытыми глазами спросил Фома Лукич.

— Кажется, он не работает, — нахмурился я.

Фома распахнул глаза и громко выдохнул. Лицо его покраснело от волнения.

— Эй! — возмутился я наигранно. — Ты что, думаешь, я с тобой собираюсь делать? Почему так боишься?

— Так кто ж тебя знает, Григорий Романович? — пожал он плечами. — Может, внутренности мои встряхнуть хочешь? Али ещё чего…

Это заставило меня призадуматься. Фома Лукич так сильно доверял мне, что согласился стать подопытным. Даже когда предполагал какие-то страшные вещи.

— Не волнуйся, тебе не должно быть больно. Даже если бы она заработала.

Я присмотрелся к кристаллам. Судя по всему, они являлись источником энергии, но так и оставались потухшими. Быть может, дело в них? Или ещё в чём-то.

Я никогда не собирал ЭКГ своими руками, поэтому не знаю, чего именно здесь не хватает.

— Ладно, давай снимем с тебя эти штуки и пойдём поедим, — кивнул я Фоме.

Затем собрал электроды, положил аппарат на стол. А радостный Фома подскочил с кровати и шустро направился к двери.

— Айда, Григорий Романович! Глядишь, Марфуша и мяса побольше подсыплет. Ты же ей нравишься! Ну, в смысле, как человек, да.

— Идём, идём, — усмехнулся я и последовал за ним.

Надо бы найти мастера, который изготовил аппарат ЭКГ. Если он жив, конечно.

Но только как это сделать? В голове мелькнула только одна фамилия. С которой, если честно, не хотелось иметь никаких дел.

Дистер — если кто и может мне помочь, то только он. Но во сколько мне это обойдётся?

Повторять ошибку Тадеуша я точно не собираюсь. Так что придётся хорошо всё обдумать. И для начала стоит поискать другие варианты.