Глава 10

Санкт-Петербургское управление жандармерии. Несколько ранее.

Жандарм Семён Рваницкий стоял на дежурном посту, на проходной управления. Нос у него до сих пор побаливал, дышать было сложно, и каждое шмыганье приносило боль.

Из-за всего этого спал он отвратительно. Потому сейчас, мысленно поминая виновника своих мучений нехорошими словами, Семён хмуро глядел в стену напротив. Прямо на портрет генерала Соболева, начальника управления. А генерал Соболев смотрел прямо на Семёна, и это единственное, что не давало Семёну заснуть прямо на ногах.

Взгляд у генерала был серьёзный и суровый. Даже на портрете.

Тут входная дверь грохотнула, и Семён чуть взбодрился. В проходную влетел мужик — бородатый, в простой одежде, с кепкой. По виду Семён уже намётанным глазом определил в нём дворника.

— А ну стой! — Семён преградил ему путь.

Но мужик выглядел слишком уж беспокойно.

— Пусти! Пусти, солдатушка! — настаивал он. — У меня срочное послание к майору Строганову! Срочное!

— Ага, так я тебя и пустил к самому майору!

Семён отпихнул дворника, но тот лишь насупился и чуть пригнулся, будто собирался брать Семёна на таран.

— Э-эй, ты что удумал⁈ — Семён нахмурился, положил руку на рукоять шашки. — Поумерь-ка пыл, дурень.

— Мне майору Строганову! От лекаря Вересаева! — выпалил дворник. — В опасности он может быть, как ты не понимаешь?

Тут Семён отпустил рукоять и с удивлёнными глазами коснулся распухшего носа.

— Вересаев? Это который Григорий Романович, что ли?

— Да, он самый, — обрадовался дворник. — Он мне вот записку дал и сказал, значит, Строганову. Лично в руки! Ну так пропусти, солдатик, пропусти!

Дворник шагнул было вперёд, но Семён снова преградил ему путь. На этот раз без угрозы, просто с тяжёлым взглядом.

— Не могу я тебя пропустить, мужик. Да и некуда. Нет здесь майора Строганова, и до завтра его не будет.

━─━────༺༻─────━─

Задорин с довольной улыбкой и слегка удивлённым взглядом пошагал к нам.

— Григорий Романович, — прошептал мне позади Дистер. — Как это понимать?

Ответить я не успел. Задорин как раз встал напротив меня и протянул руку.

— Не думал найти тебя в таком злачном местечке, Гриша.

Мы обменялись рукопожатиями.

— А я ожидал, что ты будешь примерным пациентом и не станешь нарушать постельный режим, Коля.

— Значит, ты меня ещё очень плохо знаешь, — хмыкнул Задорин.

Затем он глянул мне через плечо на обоих поляков.

— О! Пан Волынский! — улыбнулся он ещё шире. — Смотрю, вы тоже заскучали на больничной койке?

Теперь Дистер сурово глянул на Тадеуша. Сам Тадеуш растерялся. Он и так был весь на нервах. А теперь, когда всё пошло не по плану, даже расслабляющая бурда не позволяла собрать мысли в кучу.

Хотя, быть может, именно она и была причиной дезориентации.

Так что пришлось брать дело в свои руки.

— Это Задорин Николай Олегович, — представил я своего друга ростовщику. — Именно с ним мы в ту злополучную ночь нашли господина Волынского раненым в проулке.

В ломбарде упоминание меня в качестве спасителя сработало на Дистера благополучно. Поэтому я справедливо предположил, что он оценит то, что мы с Задориным сделали для его земляка.

— Приятно познакомиться, — натужно улыбнулся ростовщик и протянул расслабленную кисть.

— И мне очень приятно, — хлопнул в ответ Задорин.

Причём даже болезненная слабость не помешала ему сжать руку ростовщика так, что тот слегка оскалился.

— Прошу прощения, господа, — недовольно процедил Дистер. — Но нам требуется поспешить, иначе мы упустим возможность занять места.

— Ух, точно! — хлопнул себя по голове Задорин. — Аукцион! Он уже начинается, похоже.

Коля достал из кармана часы, глянул на стрелки и покачал головой.

— И правда, пора уже выступать.

— Подожди, ты тоже на аукцион? — удивился я.

— А зачем, ты думаешь, я сбежал из больницы? — посмеялся Задорин. — Я просто не мог упустить подобный случай.

Последнее Коля сказал каким-то странным голосом, будто за ширмой веселья скрывал нечто большее. Затем он двинулся к неприметной двери, скрытой в тени коридора за комнатами для особых гостей.

Мы с ростовщиком переглянулись. Дистер был явно недоволен. Да и я, честно говоря, напрягся — уж слишком всё шло не по плану.

Но несмотря на это, мы двинулись на аукцион.

━─━────༺༻─────━─

Аукцион проводился будто бы в совершенно другом месте. Там, в залах, — веселье, дым сигарет, нескладная, но задорная музыка. А здесь… Здесь царила атмосфера таинственности.

Как только за нами закрылась дверь, шум исчез, а вокруг опустилась мрачная тишина, которую нарушали только тихие перешёптывания присутствующих.

И если в том основном зале клуба можно было встретить и мещан, и крестьян, и заводских рабочих, и даже дворян, то здесь публика была куда менее разношёрстной: чиновники, купцы и дворяне — все как один в дорогих мундирах и шляпах, с важным видом.

Участники аукциона сидели на стульях перед возвышающейся платформой с кафедрой оратора, пока ещё пустующей.

Мы с Дистером, Задориным и Тадеушем заняли четыре места на заднем ряду, поближе к выходу. Каждому выдали по табличке с номером, который был внесён в журнал. Его вёл на входе один из организаторов аукциона.

Пока ничего не началось, я внимательно осматривался, изучал обстановку. И Коля заметил это.

— Ты здесь первый раз, да?

Я кивнул.

— В таком случае советую не пялиться на окружающих, Гриша. Это не самый законный аукцион, как ты уже понял. И лоты здесь бывают с довольно тёмным прошлым. Не все, конечно, — пожал он плечами. — Но очень часто.

— Чёрный рынок, — догадался я.

— Можно и так сказать, — чуть ухмыльнулся Задорин. — Но здесь можно найти то, чего не сыщешь ни на одном рынке целого мира. О, кажется, начинаем!

Он глянул в сторону кафедры, куда как раз подошёл высокий мужчина лет пятидесяти. Широкоплечий, чуть сутулый, с прямоугольным вытянутым лицом и маленьким ртом, отчего его взгляд казался слегка чванливым.

— Господа, — чуть протяжно объявил он. — Прошу всех занять свои места. Мы начинаем аукцион.

Глядеть по сторонам я, конечно, перестал. Но троицу криминального вида, которую видел на входе в клуб, всё же заметить успел.

Только они сидели не на местах игроков, а стояли по периметру и следили за всеми цепким охотничьим взглядом. Похоже, их наняли в качестве охраны.

Особенно мне не понравился тот лысый. Мы как-то раз пересеклись с ним глазами, и у меня по телу будто пробежали ледяные мурашки, предупреждающие опасность.

Скоро в помещении воцарилось полное молчание. Все пристально наблюдали за аукционистом. Тот же, в свою очередь, наблюдал за нами, медленно обводя зал взглядом.

Наконец он объявил:

— Итак, первый лот на сегодня — это ятаган османского паши! Искусно сделанный из дамасской стали клинок, украшенный серебряной рукоятью, инкрустированной магическим кристаллом под названием «Кровавая слеза».

Пока он это говорил, двое помощников внесли на платформу стойку с оружием.

Ятаган действительно выглядел удивительно. Он казался настолько же смертоносным, насколько и красивым. Произведение искусства, которое может убивать.

В зале послышались редкие вздохи. В общем приглушённом освещении вспыхнул яркий луч света, который упал на ятаган. И рубиновый камень начал переливаться гранями.

— Это оружие взято в бою на минувшей войне между Россией и Османской империей, — продолжил аукционист. — Русский офицер обезоружил самого Девлет-пашу, который возглавлял защиту крепости, чьё название переводится как «Ядро». И теперь у вас есть возможность завладеть этим оружием. По сообщению продавца, «Кровавая слеза» истощает Источник противника, даже если лезвие ятагана не касается плоти. Захваченная энергия частично пополняет запасы владельца оружия. Очень ценный экземпляр. Ставки начинаются с тысячи рублей, с шагом в сто рублей. Кто готов? А вот вижу… Номер тридцать один — тысяча рублей. Раз!.. Номер тридцать семь — тысяча сто рублей. Раз! Два!.. Номер сорок восемь, тысяча двести!

Таблички взметались кверху одна за другой, участники быстро включились в гонку.

— Вот это они дают, — хмыкнул Задорин, глядя на ятаган. — Первый лот, и сразу такая вещица.

В глазах Коли загорелся азарт, но он ни разу не поднял табличку с номером. А прочие участники знатно оживились. Предложения летели быстрее, чем аукционист успевал их замечать.

После напряжённой борьбы желающие иссякли на десяти тысячах рублей.

— И «Кровавая слеза» достаётся номеру сорок один! — Аукционист стукнул деревянным молотком и махнул своим помощникам, которые унесли ятаган с платформы.

Сам аукционист тут же перешёл к делу.

— Следующий лот, — объявил он. — Картина французского художника Жана-Поля Дегара, «Женщина с дынями».

Конечно, этот лот представлял собой куда меньшую ценность. Но ятаган подзадорил участников, и торги начались довольно активно. Многие хотели отыграться хотя бы на картине.

Задорин от одного только названия заёрзал на стуле, но был жутко разочарован, когда увидел саму картину. Дыни в названии обозначали обычные дыни, а не то, что он себе напридумывал.

Организаторы своего добились. Второй лот ушёл быстро и дорого. Третий, четвёртый, пятый тоже не заняли много времени. Азарт заставлял игроков скидывать таблички с номерами с завидной ловкостью.

Но мы продолжали ждать своего часа. Что странно, Задорин тоже ни на что не позарился, а будто бы тоже чего-то ждал, чего-то конкретного. Я уже начал скучать и продолжал гадать, когда же вынесут кольцо.

Вряд ли оно представляет собой какую-то особую ценность для кого-то, кроме самого Волынского. Так что, думаю, оно должно появиться ближе к середине.

Но затем на платформу внесли очередной лот.

— Дорогие господа, — аукционист закинул руки за спину, чуть наклонился и таинственным взглядом окинул зал. — Следующий лот интересен не только своим происхождением, но и загадкой, которая таится в нём самом. Это последнее изобретение безумного гения — его имя мы оставим неназванным в качестве дани уважения, — которое забрало рассудок своего создателя. Взгляните! Мы назвали это «Таинственная шкатулка».

Свет, падающий на постамент с лотом, загорелся чуть ярче, а я слегка нахмурился и наклонился вперёд, пытаясь рассмотреть ту самую шкатулку.

Угловатая, довольно объёмная. Я бы даже назвал её небольшим ящиком.

Из неё торчал рычажок, очень уж мне знакомый. И красиво свисали несколько проводов с металлическими зажимами на концах.

— Что именно изобрёл этот безумный гений, нам неведомо, господа! — загадочным тоном объявил аукционист. — Но наши специалисты выдвинули несколько предположений. Самое популярное гласит, что это машина, позволяющая читать мысли человека… если правильно подсоединить его к этим жутким проводам, разумеется. Другие склонялись к мнению, что шкатулка создана для мучительных пыток. А некоторые утверждали, что она способна свести человека с ума. Что, собственно, и произошло с её создателем.

Люди притихли, начали переглядываться. Я заметил, как общее освещение тоже немного погасили, подогревая атмосферу.

— Но тайна осталась тайной, — вкрадчиво, словно страшилку у костра рассказывал аукционист. — Но кто из вас готов приобрести возможность раскрыть её и, возможно, получить бесценный артефакт?

— Гриша, — тихо прошептал мне Коля. — Ты что, заинтересовался этой хреновиной?

— Коля, — повернулся я к нему и сказал так, чтобы услышал только он. — Мне нужна эта шкатулка. Если будет возможность, помоги, прошу. Потом всё объясню.

Задорин незамедлительно кивнул, соглашаясь. Но выглядел он задумчиво.

— Итак, первая ставка — сто пятьдесят рублей! — объявил аукционист. — Шаг в двадцать пять!

Желающих оказалось немного. Я огляделся и поднял свою табличку.

— Номер тринадцать! — аукционист молотком указал в мою сторону. — Сто пятьдесят рублей, принято. Раз, два…

Тут слева мелькнула ещё одна табличка.

— Сто семьдесят пять рублей, номер сорок один! — он указал в сторону мужчины в сером фраке и в высокой шляпе-цилиндре.

Вот зараза. У меня ведь не так много денег.

— Раз, два…

Ну, была не была. Если я прав, то оно того стоит.

Я поднял табличку.

— Двести рублей! Номер тринадцать! — объявил аукционист. — Раз, два…

Ну уж отступи, сорок первый. Зачем тебе эта штука?

— Двести двадцать пять рублей! Номер сорок один! — объявил аукционист.

Зараза.

— Один, два!..

Этот самый мужчина в цилиндре обернулся и подмигнул мне. Им оказался Дегаль. Вот же французский чёрт.

Но я не собирался отступать и поднял табличку.

— Двести пятьдесят рублей, номер тринадцать!

Вряд ли кто-то из присутствующих здесь знал об истинном назначении этой шкатулки. Только я могу применить её правильно. Если, конечно, не ошибаюсь.

Дегаль дёрнул локтем, заставив аукциониста прервать счёт. Затем он повернулся в мою сторону, подмигнул. И помотал головой аукционисту.

— Три! — Молоток стукнул о подставку. — Таинственная шкатулка уходит номеру тринадцать!

С ударом молотка напряжение внутри разом исчезло, словно разжатая пружина. Я медленно выдохнул.

Задорин наклонился ко мне и прошептал:

— Так что, помощь нужна?

— Нет, — вздохнул я, горько хмыкнул. — Разве что ты захочешь водить меня по ресторанам и чайным до следующего жалования.

Я похлопал себя по карману с кошельком, прикинул в голове и понял, что у меня осталось всего десять рублей. Эх, а ведь я так привык не нуждаться в деньгах.

Ну ничего, заработаю ещё. Пирожки у тётушки Авдотьи стоят сущие копейки, а питательные они — ух! Можно весь день только на них одних работать.

Следом были ещё два лота, которые не особо заинтересовали ни меня, ни Задорина. И даже Дистер скучающе зевал в их сторону.

Но затем на постамент вывезли ещё одну шкатулку, но на этот раз маленькую и цветастую.

— Табакерка неизвестного происхождения, — объявил аукционист. — Сделана искусно, предположительно в тысяча семьсот пятидесятых годах. Украшена янтарём и изумрудами. По корпусу расположены красочные миниатюры. Стартовая цена — двести рублей!

— В тысяча восемьсот двадцать седьмом… — тихо пробурчал Задорин и первым вздёрнул кверху табличку с номером.

— Четырнадцать! — указал на него аукционист. — Двести пятьдесят рублей! Кто-то ещё?

Я понял, что именно за этой вещью Коля и прибыл на аукцион. А не просто побывать на столь интересном мероприятии.

Он вскидывал табличку каждый раз, когда кто-то перебивал цену. Даже Дегаль заинтересовался и рискнул влезть между ним и этой табакеркой. Но поймал на себе злой взгляд Задорина и отказался от затеи. Но Дегаль оказался не единственным игроком, которому приглянулся лот.

В итоге…

— Табакерка отходит номеру четырнадцать за две тысячи пятьсот пятьдесят рублей! Поздравляю!

Лот увезли. А Коля наконец-то расслабился, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Будто только что спас безнадёжного пациента.

Он заметил мой взгляд, улыбнулся в ответ и подмигнул.

— Потом всё расскажу, — прошептал Коля.

Я кивнул и вернулся к аукциону. И вовремя — следующим лотом наконец-то вывезли перстень. Чтобы его смогли рассмотреть в подробностях, на постамент установили большую лупу.

— Родовой перстень с очень интересной историей, — начал представление аукционист.

Тадеуш мигом напрягся, сжал кулаки, и рядом с ним вдруг стало жарко.

— Успокойтесь, подпоручик, — процедил я ему на ухо. — Лучше сосредоточьтесь и рассмотрите кольцо внимательнее.

Аукционист тем временем продолжал презентовать лот:

— Это древнее кольцо, изготовленное в незапамятные времена. Оно инкрустировано огненным рубином, который встроен в само тело кольца и проглядывается сквозь прорези, словно облачённый в доспехи рыцарь. Перстень принадлежал наследнику древнего рода, который по глупости своей проиграл реликвию в карты и, по некоторым данным, сгинул где-то в трущобах Петербурга.

Услышав это, по залу раздались возмущённые ахи и смешки. Видимо, всем тут было ясно, насколько позорно потерять родовое кольцо, особенно таким способом.

А Тадеуш снова начал излучать жар. Он сидел слева, и моей щеке стало вдруг очень горячо. До того, что хотелось резко одёрнуться.

— Пан Волынский, — процедил ему Дистер. — Успокойтесь. Скажите, это оно или не оно?

Такое поведение не могло не привлечь внимания. И хуже всего, оно привлекло внимание лысого бандита и его дружков. Они прямо-таки уставились на нас.

Причём не просто как охранники. Мне показалось, они будто узнали Тадеуша. Удивились, начали переглядываться… На лице второго, повыше, отразилось явное беспокойство.

Но Тадеуш скоро взял себя в руки, успокоился, вздохнул. И кивнул.

— Да, это оно. Это мой родовой перстень.

— Отлично. — Дистер повернулся к аукциону и поднял табличку.

— Номер десять, — объявил аукционист. — Тысяча сто рублей! Раз, два…

━─━────༺༻─────━─

Родовой перстень Волынских ушёл с молотка за три тысячи семьсот пятьдесят рублей. Целое состояние. И сейчас мы ждали своей очереди, чтобы забрать выигранные лоты.

А пока стояли в коридорчике, Задорин наконец-то объяснился:

— Эта табакерка моего отца. Я своровал её и проиграл, когда был ещё безмозглым юнцом. А недавно узнал, что она всплыла, и её выставили на аукцион. Понял, что не могу упустить такую возможность.

— И много таких проигранных вещичек ты уже купил? — спросил я.

Задорин лишь горько улыбнулся и молча кивнул.

Тут дверь открылась, и показался распорядитель аукциона, полноватый мужчина в чёрном костюме.

— Господа, прошу. Ваша очередь.

Мы вошли в небольшую комнату, где принимали деньги и отдавали лоты.

Тадеуш весь извёлся ещё снаружи, поэтому принялся лихорадочно осматриваться в поисках своего кольца. И как только оно показалось на полке рядом с документами о покупке, тут же ринулся к нему.

— Подождите, пожалуйста! Подождите, молодой господин, — остановил его распорядитель. — Прежде нужно оплатить лот.

Дистер пододвинул своего будущего делового партнёра и выступил вперёд.

— Давайте закончим с этим побыстрее, — кивнул он распорядителю.

И, быть может, мне показалось, но они как-то по-особенному переглянулись. Опыт работы с людьми научил меня считывать взгляды, повадки, жесты… Но, быть может, мне просто показалось.

Пока они разбирались с документами, я подошёл к своей Таинственной шкатулке. Один из помощников распорядителя отдал документы на подпись, принял деньги и оставил меня с покупкой наедине.

Первым делом я проверил свои догадки. Открыл шкатулку, увидел там два потухших кристалла, прибор, похожий на гальванометр, ролик, куда следует наматывать бумагу… В общем, я оказался прав.

Это аппарат ЭКГ.

Не самый привычный по виду, но вполне узнаваемый.

Настоящее сокровище в этом мире. С его помощью можно отслеживать состояние сердечно-сосудистой системы человека, предупреждать инфаркты, оценивать степень повреждения сердца, воздействие токсинов и много чего ещё. И это безо всякого вскрытия и анализов!

Крайне полезная штука. И, возможно, я единственный, кто умеет ею пользоваться.

Хотя, если уж история с кольцом оказалась удобной ложью, то и мастер, изготовивший этот аппарат, может быть до сих пор живым и вполне себе здравствующим.

— Подождите! — раздался позади взволнованный голос Тадеуша.

Я обернулся, подошёл к нему и Дистеру. Распорядитель уже забрал деньги, договор был подписан. Но Тадеуш растерянно смотрел на кольцо на своём пальце.

— Что случилось? — спросил я.

— Это… это не оно! — Тадеуш взглянул на меня глазами обманутого ребёнка, растерянного и потерявшегося. — Это подделка! Это не моё кольцо!