Глава 9
— Григорий Романович! — ахнул подпоручик Волынский. — Что вы здесь делаете⁈
Он дёрнулся было прочь, но из моей хватки вырваться не смог. А лицо при попытке вырваться исказилось от боли.
Он ещё не до конца выздоровел, и в теле до сих пор сидела слабость, только поэтому я смог его остановить.
— Я недалеко здесь живу, — кивнул я в сторону своего дома. — А вот почему вы не в больнице — это действительно стоящий вопрос.
Тадеуш лихорадочно обернулся в ту сторону, куда бежал, потом снова на меня. О чём-то раздумывал пару секунд, но затем вздохнул и поделился:
— Это насчёт перстня. Мне передали послание… в смысле… Кхм, в общем, я должен бежать! Есть возможность вернуть свой родовой перстень, понимаете? Я же объяснял, как он для меня важен!
— Обождите, ваше благородие, — я строго пресёк новую попытку вырваться из моей хватки. — А сейчас давайте-ка, пожалуйста, подробнее. Что за послание? От кого? Кто принёс?
Тогда Тадеуш сник и вздохнул. Понял, что от меня так просто отделаться не получится. Да и сам он, видно, нервничал и пребывал в некоторой растерянности.
Парень наконец-то расслабился, встал напротив. Я даже отпустил его плечо, хотя всё равно был готов перехватить гусара снова.
— Принёс мальчишка, обычный посыльный, — пояснил он. — От ростовщика Януша Дистера. Он… На этих словах Тадеуш увёл взгляд. Видимо, чего-то недоговорил. — Он тоже поляк. В послании Дистер указал, что поможет вернуть перстень. Но ещё указал, что нужно действовать быстро! Иначе возможность будет упущена.
— Вы рассказывали кому-то про перстень? — спросил я, не выдавая удивления.
В прошлый наш разговор Тадеуш как мог скрывал свою потерю.
— Нет, — нахмурился поляк. — Но Дистер, он, как бы сказать… — снова Тадеуш не хотел что-то договаривать. — В общем, он смог понять, чьё кольцо ему попалось. Я так думаю.
Что-то вся эта история очень дурно пахла. Начиная со срочности и заканчивая подозрительными ростовщиками, которым попадают похищенные родовые перстни.
Я взглянул на горяченькие пирожки в свёртках. Затем на вспотевшего, ослабленного огнекрылого гусара, который сам себя бросал в непонятную историю. Из которой он мог и не выбраться.
— Ладно, господин Волынский, — кивнул я. — Так уж и быть, я позволю вам навестить вашего ростовщика. Но с одним условием.
— Каким ещё условием? — возмутился Тадеуш.
— Я пойду с вами, — строго произнёс я. — И это не обсуждается.
Поляк хотел что-то возразить, но проглотил слова и нехотя кивнул.
Зачем вообще принялся ему помогать, я и сам не сразу понял. Рационального тут было мало.
Однако я чувствовал какую-то ответственность перед этим, по сути, ещё ребёнком. Он ведь был немногим младше моего нынешнего тела, но для меня настоящего он действительно ребёнок. Безрассудный и чересчур вспыльчивый.
К тому же я спас ему жизнь. И не хотелось, чтобы старания пропали зря.
— Где находится ваш ростовщик? — спросил я.
— Тут недалеко, — Тадеуш махнул рукой в сторону Невы. — Пойдёмте скорее!
Мы отправились вдоль по дороге. По направлению к моему дому, что хорошо. Потому что когда мы подошли к моему двору, я остановил Тадеуша.
— Господин Волынский. Давайте-ка сделаем небольшой крюк. Мне нужно закинуть свой несостоявшийся завтрак в квартиру и кое-что сделать.
— Что? — забеспокоился поляк. — Но у нас очень мало времени.
— Уверен, пять минут ничего не решат, — настоял я.
Парень несколько секунд посомневался, но затем кивнул.
Мы зашли во двор, я посадил его на скамейку у входа. А сам взглядом подозвал Фому, чтобы он последовал за мной.
Фома Лукич оказался очень догадливым. Как бы невзначай поставил метлу к стене и, посвистывая, двинулся ко входу.
Поднявшись в квартиру, я кинул на кровать пирожки. Затем выхватил клочок бумаги, перо и быстро начеркал записку. Подписал её своим именем и скрутил.
К этому времени Фома уже постучался в дверь. Я поправил мундир и отворил дверь.
— Григорий Романович, что случилось? И почему у тебя очередной мо́лодец на скамейке сидит? Опять бедовый студент?
— Вот, — я сунул ему свёрток. — Отнеси это в жандармерию. Знаешь, где управление находится?
Фома изрядно удивился, но записку принял и кивнул.
— Отдай лично майору Строганову. Скажи, что от Вересаева — он поймёт. И скажи, что дело срочное. Только дождись, пока мы уйдём. Договорились?
— Д-да, договорились, — растерянно кивнул Фома. — Григорий Романович, а что случилось? Ты в опасности?
— Возможно, — хмуро ответил я. — Ладно, мне пора идти, пока этот гусар не свинтил.
— Не сви… что? — не понял моей фразы Фома.
Но я уже бежал к лестнице, так что не ответил. Быстро спустился на первый этаж и скоро уже стоял возле Тадеуша.
Парень, как только увидел меня, подскочил с места.
— Наконец-то, Григорий Романович, — торопил он. — Поспешим!
— Пошли, — кивнул я. — Только расскажите хоть про этого вашего ростовщика.
Мы вышли на дорогу, свернули направо. Тадеуш заговорил не сразу — явно раздумывал, стоит ли делиться подробностями.
Но раз уж мы шли вместе, скрываться было глупо. Видимо, гусар решил так же, поэтому решил пооткровенничать.
— Януш Дистер, — назвал он ростовщика. — Он тоже из Польши, хоть и пустил корни в Петербурге. Наши офицеры обращаются к нему, если нужно найти что-то или же… — Тадеуш покосился на меня и добавил чуть тише. — … или что-то продать. Быстро и без лишних вопросов.
История становилась всё неприятнее и подозрительнее. Ростовщики в принципе никогда не были самой светлой и законопослушной частью городской жизни. А тут ещё какой-то польский деятель, который покрывает тёмные делишки своих земляков. Да ещё и находит перстень, который так важен для парня.
— Значит, вы обращались к этому ростовщику? — нахмурился я. — Чтобы он нашёл перстень.
— Нет, — помотал он головой. — Дистер сам нашёлся, прислал мальчишку-посыльного. Но я думал обратиться к нему.
— Вы ему доверяете? — решил я уточнить.
— Я доверяю Дистеру не более чем другому ростовщику, — чуть скривился Тадеуш. — Но он из наших, и в его интересах не обманывать меня. К тому же сейчас у меня появилась возможность вернуть свой перстень, Григорий Романович. И я её не упущу!
Мы пересекли мост через реку, прошли квартал и свернули направо. Если не ошибаюсь, то как раз в сторону не самого благополучного района.
Кажется, примерно в той стороне мы с Колей и обнаружили Тадеуша и бандитов.
━─━────༺༻─────━─
Дистер выбрал идеальное место для своей деятельности — примерно на границе между двумя «мирами»: районом, где обитали нищие, мелкие преступники и прочая не очень благополучная публика, и вполне приличным районом, куда без особых подозрений могли заглянуть люди с определённым достатком. Так сказать, на пересечении целевой аудитории.
Ломбард располагался на набережной канала, на первом этаже четырёхэтажного дома. Справа от него работала лавка сапожника, а чуть дальше — алхимическая лавка, которая привлекла моё внимание.
Мы вошли внутрь, и колокольчик забренчал, оповещая о нашем появлении. Ломбард внутри был тесноватым помещением со множеством полок и витрин, на которых можно было найти практически всё что угодно. Старинные часы, ювелирные украшения, артефакты, книги.
Однако всё было чисто, опрятно и подвержено незримому порядку, который ощущался неосознанно.
Мой взгляд зацепился за фолиант в кожаной обложке, где потрескавшимися буквами виднелась надпись: «Магические Источники. Собрание изысканий».
У прилавка нас встретил мужчина лет пятидесяти. Невысокий, худощавый, с острым взглядом глубоко посаженных глаз и длинным крючковатым носом, на котором держались круглые очки.
Он был одет в потёртый серый фрак. Из нагрудного кармана свисала серебряная цепочка от часов, которые выделялись силуэтом на ткани.
— Пан Волынский, — с лёгким акцентом приветствовал он Тадеуша. — Я ожидал вас раньше.
— К сожалению, раньше не получилось. — Гусар быстрым шагом подошёл к ростовщику, с приветствием кивнул и замер напротив.
— А это кто? — Дистер взглянул на меня.
Мельком, но цепко. Будто за одно мгновение успел оценить меня как потенциального клиента.
— Это Григорий Романович, мой хороший друг, — пояснил Тадеуш. — Он вызвался мне помочь.
— Я думал, вы придёте один, — нахмурился Дистер.
— Не волнуйтесь, ему можно доверять, — нетерпеливо произнёс Тадеуш. — Перстень! Покажите мне его и назовите цену.
Дистер ещё раз глянул на меня, чуть поджал губы.
— Подождите, пан Волынский. Не стоит так спешить, — размеренно ответил он. — У меня нет вашего перстня.
— Что⁈ — возмутился Тадеуш.
И в помещении мигом стало жарко.
— Вы меня обманули! — прорычал гусар.
— Остыньте, ваше благородие, — нахмурился Дистер, однако даже на шаг не отступил. — Никто вас не обманывал. Мы, поляки, не обманываем друг друга.
Что-то мне эта фраза напомнила. Но я не стал выказывать подозрения вслух, а пока что просто стоял у одного из прилавков, внимательно слушал, что происходит. А ещё поглядывал на товары, в том числе на ту самую книгу про Источники.
Дистер снова скользнул по мне взглядом, а затем вернулся к подпоручику.
— Ваш перстень с родовой печатью всплыл в не самом доступном месте, господин Волынский. Я сам его не видел лично, но читал описание. Однако у нас скоро будет возможность — и, вероятно, последняя — вернуть вашу реликвию.
Тогда Тадеуш насупился, пальцами вцепился в прилавок и грозно глядел на Дистера. Но молчал. Вокруг него зашевелился воздух.
— Спокойнее, пан Волынский, — невозмутимо произнёс Дистер. На его лбу выступили капли пота. — Держите себя в руках.
Парень вздохнул, успокоился, и жар в комнате спал.
— Хорошо, пан Дистер, — произнёс он вкрадчиво. — Что от меня требуется?
Ростовщик слегка улыбнулся и чуть отклонился назад. Видно, чтобы вдохнуть чуть свежего воздуха.
— Перстень будет выставлен на одном… — он чуть замешкался, снова скосив на меня взгляд, — не в самом законном аукционе. Мне понадобится ваше присутствие, чтобы достоверно опознать лот.
— На аукционе! — хлопнул по прилавку Тадеуш. — Моё родовое кольцо — и на аукционе! Григорий Романович, уж лучше бы вы меня оставили погибать в том переулке!
Услышав это, Дистер с интересом взглянул на меня снова, но на этот раз задержался подольше. И во взгляде у него подозрение ко мне сменилось чем-то иным. Чем-то, что ещё сильнее насторожило меня.
Я ещё раз глянул на книгу и подошёл к прилавку.
— И сделал бы это снова, ваше благородие. Поверьте, почти любую проблему можно решить. Но смерть исправить никак не получится.
— Вы правы, Григорий Романович, — чуть улыбнулся Дистер. — Молодые люди склонны ставить свою жизнь не выше ломаного гроша.
Тадеуш нахмурился, повертел головой от меня к Дистеру и обратно. Не знаю, что именно случилось, но между мной и ростовщиком будто пропала какая-то стена.
— Что ж, господа, — произнёс Дистер. — Аукцион скоро начнётся, поэтому предлагаю вам выдвигаться туда прямо сейчас.
Он вышел из-за прилавка, прошёл мимо меня, и его взгляд тоже скользнул по фолианту об Источниках.
— Давайте поспешим, я не люблю опаздывать, — бросил он через плечо и снял с вешалки у входа лёгкий плащ.
Мы с Тадеушем переглянулись. Ни одному из нас не нравилась эта ситуация, но во взгляде парня горела непреклонная решимость.
Я знал, он точно не отступится. А я, раз уж ввязался во всю эту историю, тоже не могу дать заднюю.
Оставалось только надеяться, что Фома добрался до жандармерии и Строганов сможет отыскать меня по следам.
━─━────༺༻─────━─
Экипаж привёз нас на окраину города. Это было очень странное место, на мой взгляд.
Длинное двухэтажное здание выросло посреди усадеб, полей и доходных домов, в которых жили рабочие с ближайших заводов. Чуть дальше от них поднимались клубы дыма.
Вокруг самого здания раскинулась хаотичная парковка. Причём не только по расположению, но и по составу: от обычных экипажей до представительских карет и даже пары автомобилей. Были также и дряхлые тарантайки, а в отдалении на привязи ждали несколько лошадей.
По пути Дистер с Тадеушем обговорили условия сделки и заключили договор, который ростовщик подготовил заранее.
Тадеуш должен был подтвердить, что перстень на аукционе принадлежит ему. Однако он клятвенно обещал не устраивать дебош, а просто позволить ростовщику выкупить лот.
Сам ростовщик заплатит из своих денег, но долг останется висеть на роду Волынских. Оплатой будет помощь в установлении некоторых связей в самой Польше и предоставление помещений, земель и прочего имущества по необходимости.
Как выяснилось, Волынские в Польше владели немалыми землями, и теперь Дистер собирался сделать там свой опорный пункт для дальнейшего распространения своей сети. Причём для самих Волынских сделка тоже обещала стать прибыльной. Причина их с Тадеушем союза должна остаться тайной.
В общем, бизнес и ничего личного. Но этот подход меня немного успокоил.
Ростовщик меня настораживал, а вся эта ситуация очень уж походила на какую-то ловушку.
Но если у него есть понятная и прозрачная мотивация, то и подставлять нас ему незачем. В бескорыстную помощь ростовщиков мне как-то верилось слабо, даже на том основании, что они с Тадеушем земляки.
Мы слезли с экипажа, и Дистер уверенным шагом направил нас ко входу.
— Это азартный клуб, — ответил он на мой немой вопрос. — Его организовали несколько купеческих семей, и здесь рады всем, кто готов потерять свои деньги. Будь то дворянин, мещанин или самый обычный крестьянин.
— Деньги не пахнут, — хмыкнул я.
— Именно, — с лёгкой улыбкой кивнул Дистер.
Внутри клуба нас встретил шум, дым и веселье. Музыканты вовсю играли задорную нескладную музыку — переливались скрипка, баян, духовые и барабаны.
В основном в зале стояли тесные столики. Вперемешку с игральными картами гремели кружки с напитками. Это была основная публика, судя по всему.
Одеты игроки были по-разному: кто победнее, кто побогаче. Но сразу видно — ставки там средние, и немалая часть прибыли клуба приходилась на напитки, которые разносили шустрые девицы с откровенными декольте.
Конечно, они привлекали внимание игроков, но особо буйных уводили крепкие охранники.
Как раз когда мы зашли, одного такого под белы рученьки тащили прочь.
— Э-э-э! Подождите! У меня там на сто рублей банк остался! — кричал он от возмущения. — Вы что творите, ироды⁈
Но охранники были непреклонны. А банк, переглянувшись, растащили прежние соперники буйного игрока.
Но с другой стороны, куда как раз и ушёл Дистер, располагались более привилегированные места. Там, в отдельных кабинах, сидели представительные люди в дорогих мундирах. Они курили толстые сигары, напитки им подносили не обычные девки, а официанты в чёрных фраках. Для женского внимания этим господам хватало дорогих по виду куртизанок, которые сидели рядом с ними.
— Обождите здесь, — остановил нас Дистер. — Мне нужно заявить о себе и договориться о вашем участии в качестве сопровождения. Лучше будет, если я пойду один.
— Хорошо, — кивнул я.
Дистер внимательно оглядел заведённого Тадеуша, который нетерпеливо поглядывал по сторонам.
— Пойдите в бар и развейтесь, пан Волынский, — добавил он. — Вам стоит выпить чего-нибудь расслабляющего. И помните о нашем договоре, вы не должны устраивать сцен.
— Я помню, — буркнул Тадеуш.
Затем он взглядом нашёл бар и направился туда. Мы с Дистером проводили его глазами и переглянулись друг с другом.
— Приглядите за ним, пожалуйста, Григорий Романович, — попросил ростовщик. — Боюсь, он может натворить дел ещё до того, как мы появимся на аукционе.
— Постараюсь, сударь, — кивнул я.
И мы разошлись.
Я подошёл к бару и сел рядом с Тадеушем. Ещё на подходе я слышал, что именно он заказал для успокоения нервов.
— Отмените водку, — сказал я бармену.
Или как их тут называют? Кельнер, кажется.
Этот самый бармен-кельнер, молодой человек в белой рубашке, с удивлением покосился на меня. И вопросительно посмотрел на Тадеуша.
— Налейте чего-нибудь расслабляющего, чтобы успокоить нервы, — добавил я.
Тадеуш вздохнул, но кивнул, подтверждая мои слова.
— Будет сделано, — пожал плечами парень и отошёл чуть в сторону. Скоро послышались звоны стекла и журчание напитков.
— Соберитесь, господин Волынский, — произнёс я ровным, вкрадчивым голосом. — Сейчас многое будет зависеть от вас, в том числе моя судьба и судьба Дистера.
— Я знаю, — кивнул Тадеуш. — Знаю…
Бармен поставил перед ним стакан с какой-то бурдой, и Тадеуш одним большим глотком ополовинил тару. Затем поморщился и громко ударил стаканом о стойку.
— Ух-х-х-х, вот зараза! Пробрало как, а! Что ты мне такое налил? — обратился он к кельнеру.
Тот лишь улыбнулся и пожал плечами.
— Секрет. Но нервишки успокаивает на раз.
Тадеуш призадумался, уставился на стакан. Прислушался сам к себе и глотнул ещё. На этот раз поменьше.
— Вам чего-нибудь налить? — обратился ко мне кельнер.
— Если только воды.
— Воды у нас нет, — пожал он плечами.
— Тогда ничего не нужно, — отказался я.
Потеряв ко мне интерес, кельнер отправился к другому клиенту.
Тадеуш молча осушал стакан и глядел в никуда. А я не лез к нему с расспросами.
Сейчас парню нужно немного побыть наедине с собой. Я лишь присматривал, чтобы ничего не случилось.
Через несколько минут я заметил, как в помещение заходят три человека в тёмных плащах. Они почему-то показались мне смутно знакомыми.
Один из них, лысый, явно был у троицы за главного. Он прихрамывал, хотя старался это скрыть. Встал чуть дальше от входа, обвёл всё вокруг хмурым грозным взглядом. Затем кивнул своим приятелям, и они отправились в ту сторону, где скрылся Дистер.
Где же я их видел? Не знаю точно, но предчувствие засвербило в затылке.
К тому моменту, когда троица скрылась из виду, а Тадеуш опустошил стакан, заказал второй и понемногу разбирался с ним, к нам вернулся Дистер.
— Пойдёмте со мной, господа, — кивнул ростовщик. — Вас пропустят.
Затем увидел бурду в стакане Тадеуша. Видимо, понял, что именно там было, и удовлетворённо кивнул.
— Аукцион скоро начнётся, пора занимать места.
Тадеуш рассчитался, мы сошли со стульев и двинулись за ним. В зале всё ещё было шумно, дымно и весело, но веселья в моей душе было маловато. Чутьё предупреждало об опасности, глазами я пытался отыскать возможные пути отхода.
Мы как раз приближались к неприметной двери. Она находилась чуть дальше отдельных комнат для особых персон.
Как вдруг из ближайшей из них раздался неожиданно знакомый голос:
— Да чтоб вас, господа хорошие!.. Кхм, жёны дома расцеловали. Ободрали как липку!
Из комнаты послышался смех, а затем полы занавески распахнулись, и наружу шагнул хромой Задорин с тростью наперевес.
Какого ляда он здесь делает⁈ Что за бестолковый лекарь сейчас дежурит в больнице⁈
Я хотел прошмыгнуть мимо, чтобы остаться незамеченным, но не успел.
— О, Гриша! — воскликнул Задорин. — А ты что здесь делаешь?
Он с довольной лыбой поковылял прямо в нашу сторону. Я поймал на себе строгий взгляд Дистера, а Тадеуш обернулся в сторону своего второго спасителя и замер с раскрытым ртом.
Вот Колю мне впутывать в эту историю вообще не хотелось.