Глава третья. За что вы так со мной, Фаворски?

Лия

Я перелистнула очередную страничку «Истории Вильеры». Пометки карандашом на полях отлично помогали понять тонкости истории, иногда там были записаны интересные факты, не отражённые в самой книге. Я не знала, чья эта добрая рука, но почему-то была уверена, что писали специально для меня.

Ровные мелкие буквы, выведенные твёрдым почерком. Островатые, но какие-то плавные в переходах между буквами. Мне нравился этот почерк и его обладатель, с лёгкой иронией комментирующий на полях события дней минувших.

Обучаясь на тень, я изучала и чтение по почерку. Считается, что то, как пишет человек, может многое рассказать о нём и его характере. Мой неизвестный помощник был уравновешен судя по вертикальным буквам, достаточно эмоционален и столь же рационален. Он довольно эгоистичен, но достаточно разумен, чтобы пойти на уступки.

Почему-то я сразу подумала про Марса. В отличие от своего близнеца, он находился в идеальном равновесии, чётко следуя одному ему известным целям, а вот Лейс, наоборот, был эмоционален и порывист, мстителен и эгоистичен. Живой, не поддающийся контролю, а порой и логике огонь. Демоны, какие же они разные и похожие одновременно!

Мысли тут же перенеслись в мои первые дни пребывания в Вильерской Академии Тайных Талантов, которые я не могла назвать иначе как «Выжить Корнелию из академии и из ума. Второе предпочтительнее. С любовью, Фаворски».

Первое занятие с десяткой боевых магов не разочаровало меня только по той просто причине, что я была готова к тому, что они не смогут поразить меня. Я с каменным выражением лица наблюдала за тем, как потенциально сильные маги перебрасываются почти детскими заклинаниями и называют их самыми сильными и сложными в своём арсенале.

В горле стояли слёзы обиды от несправедливости. Да, мне банально было жалко этих взрослых парней, молодых мужчин, закованных в рамки условностей и жёстких антимагических законов их родины. Но я нашла в себе силы поблагодарить их за занятие и телепортироваться к себе.

Я всё-таки не сдержалась и заплакала от жалости. Особенно от жалости к Фаворски. Такой потенциал! Даже не выше среднего, это маги высшей категории, возможно, даже сильнее меня в моём настоящем облике. Мир и конкретно Империя потеряет очень многое, если я оставлю их здесь. Да меня Император казнит за такое расточительство. Нет, я сама себя не прощу и буду мысленно казнить, если не утащу их в Ахаэлию.

Правда, уже через несколько дней я мечтала не утащить два неожиданных сокровища домой, а убить здесь и сейчас. Чтобы не мучились, идиоты. Начать изводить меня они решили с пар. Теперь я поняла, почему на первое занятие пришёл только один Фаворски. Чтобы не разжигать конфликт. Мудро. Жаль, что я сразу этого не поняла.

— А что с дверью? — удивлённо спросил Марс, когда вошёл в аудиторию.

— Петли хлипкие, — заухмылялся с заднего ряда Лейс.

— Нет двери — нет возможности остаться за нею после звонка, — хохотнул «эльф» Фрай, присутствовавший на прошлой лекции и слышавший отповедь Корнелии Эзел об опозданиях на её занятия.

— Не переживайте, Котовски, — мрачно обратилась к блондину, — вам же хуже. Опоздать и не попасть на мою пару не так страшно, как попасть.

Парень проникся и улыбаться перестал, но вот рыжий близнец угрозе не внял, разулыбался многообещающе. Я будто бы видела, как в его черепушке крутятся искры-мысли, продумывая план по срыву моих лекций и нервной системы заодно.

Сегодня группа была в полном составе. Близнецы по разные стороны аудитории, староста за первой партой, прямо перед моим столом, к нему неожиданно переехал Хорхе Флетски, все остальные расселись, кто куда. Разве что Патрик уместился рядом с Марсом, а Гас — рядом с Лейсом. Короли и их преданные помощники.

Сначала всё было в порядке, я даже успела расслабиться, спокойно читая лекцию об очередном Редверге и завоеваниях Ахаэлии. Историю правящей семьи Империи и самого государства я знала почти идеально, на память выдавая студентам имена и даты. И увлеклась настолько, что не заметила, как мои «кошачьи корольки» пришли в состояние вялой баррикадной войны.

Прямо как Лазар Редверг против Итана Барайта, братья Фаворски сражались непонятно за что, вяло перекидываясь бумажкам. И я бы не обратила внимания, если бы один из снарядов не попал мне в лицо, чуть мухой не залетев в рот. Я подавилась фразой о том, как Итан напал на нейтрального соседа, решив, что тот заодно с Лазаром. В нашем случае этим несчастным оказалась я.

— Фаворски! — выкрикнула я, зло глянув на невозмутимых близнецов, сейчас похожих друг на друга как никогда, — не ведите себя как дети! Я для кого тут изгаляюсь?

— А они просто решили наглядно разыграть эту вашу войну, — выдавил Патрик и затрясся от еле сдерживаемого смеха.

— Ага, Лейс — Барайт, а Марс — Редверг, — подхватил Гас.

— Вот уж не дайте боги, чтобы кто-нибудь из них стал Редвергом, — пробормотала себе под нос я, а потом громче, для всех, — вам скучно на моей лекции, Фаворски? Тогда выходите ко мне, наглядно будем показывать вам историю Ахаэлии, как деткам в начальной школе.

Я думала, они немного смутятся, усмехнутся и скажут, что не будут в этом участвовать, ведь действительно не дети. Но нет, я жестоко ошиблась. Братья поднялись со своих мест и спустились ко мне под заинтересованные взгляды группы. А я неожиданно решила, что так действительно будет интереснее.

— Как сказал нам Звански, — я кивнула Гасу, — Лейс, ты будешь играть Барайта, а ты Редверга, Марс. Я буду рассказывать, а вы импровизировать и показывать.

— Так не честно, профессор! — воскликнул неугомонный Патрик, — я тоже хочу!

— Кто-нибудь ещё хочет? — я приподняла брови, обведя взглядом аудиторию.

И с удивлением заметила, как встаёт староста Стефан, как Фрай и Гас идут за скачущим гарцующей лошадкой Патриком, как раздумывает и как-то нехотя, с тщательно скрываемым интересом в глазах встаёт Хорхе. Его «советские друзья» смотрят на него с неверием, но продолжают упорно сидеть. Но сдаются под напором остальных, когда все парни кроме них двоих окружили меня.

В окружении десятка лосей, на голову выше меня, даже с учётом моего роста выше среднего и высоченных ходулей, которые я опять нацепила, за неимением иной обуви, было не очень удобно. Поэтому я со вздохом при помощи Стефана взгромоздилась на стул, тут же взлетев над моим студентами на голову. Не сильно и высота, да и ладно. Сойдёт.

— Разыграем десятилетнюю войну между Ахаэлией и Барайтой. Лейс и Марс будут по разные стороны баррикад, Хорхе будет невинно пострадавшим соседом вместо меня, если никто не против.

Раздались смешки. Я продолжила распределять роли, объясняя тонкости характеров, потом совсем обнаглела и перебралась на стол, начав руководить парадом. То есть, сдвиганием парт и стульев, чтобы освободить место для манёвров.

— Помните, никого бить нельзя, замахи понарошку и замедленные, отклонения и подставления под удары тоже, я не хочу, как мама-утка вести раненых утят в лазарет, — строго вещала я, под смешки и улыбки студентов, — начнём. Итак, Лазар Редверг напал на Итана Барайта, чтобы завоевать Гаса и Фрая… Э-э, то есть Барайту и её союзницу, мелкое королевство Гарру.

— Мелким королевством меня ещё не обзывали, — фыркнул «эльф», расправив широкие плечи и выровнявшись во весь свой немалый рост.

— А меня ещё не завоёвывали, — кокетливо похлопал ресницами Звански и обратился к близнецам, — ну же, сделайте меня своей, мальчики!

Патрик не выдержал и захохотал, я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, но упорно держала каменную сосредоточенную мину. Началась битва за Гаса и Фрая, противники были жестоки и коварны, без устали смеялись и уворачивались, как маленькие дети. Я не сдержала улыбки, наблюдая за всем этим побоищем.

Парни настолько заигрались под мои описания войны, что им стало мало освобождённого места. Лейс, как Итан Барайт, напал на провинцию Ахаэлии, которую играл смеющийся Патрик. Рыжий близнец закружил товарища и отпустил, но тот запутался в ногах и налетел на мой стол, резко сдвинув его с места. Я неловко взмахнула руками, не в силах удержаться на месте, и под тихий вскрик полетела вниз.

С ужасом зажмурилась, ожидая удара. Смех и веселые выкрики затихли, а потом я распахнула глаза, глядя в янтарные испуганные глаза Лейса, чувствуя его горячие руки, крепко прижимающие меня к своему сильному телу.

— Профессор, вы в порядке? — из-за спины Фаворски раздался обеспокоенный голос Ковальски.

— Всё хорошо, Стефан, — выдавила я, невольно вцепившись пальцами в рубашку Лейса на плечах, и уже спокойно и холодно добавила, — Фаворски, поставьте меня на место, будьте любезны.

Она нахмурился и выполнил мою просьбу, тут же убираясь от меня подальше, как от прокажённой. Марс окинул меня внимательным взором и тут же с еле скрываемой злостью посмотрел на брата. Их взгляды скрестились как шпаги.

— Криворукий идиот. Ты всё портишь, — на грани слышимости, одними губами произнёс брюнет, и огненный близнец вспылил.

Зло сжал кулаки, пытаясь сдержаться, но в тот же миг кинулся вперёд, к Марсу, вставшему в боевую позицию. И снова была драка, без капли магии. Ругательства и шипение в катающемся по полу клубке. Синие и янтарные глаза горели ненавистью, и я понимала, это вовсе не из-за меня. Они оба просто ищут повод, чтобы сцепиться.

— Фаворски, остановитесь! — крикнула я, дрожащим от пережитого страха голосом, прокашлялась и повернулась к остальным, — чего встали истуканами? Разнимите их!

***

Марс

Лейс всё испортил, как всегда. Моё сердце невольно замерло, когда я увидел, как падает профессор Эзел. В красивых серых глазах сверкнул страх и ожидание боли, которые резанули по живому. Мой брат всегда всё портил, приносил страдания тем, кто никак не ожидал от него этого. Подлый предатель, сумасшедший маг.

Я всегда был рядом с ним настороже, я знал, что от него ожидать. Я ненавидел его так сильно, что у меня просто не находилось слов, чтобы описать мои чувства. Но ненависть не была чистым всепоглощающим чувством, но иногда охватывала разум красной пеленой. Но я всегда старался держаться за холодный разум. Ведь только там можно было что-то противопоставить моему безумному братцу кроме кулаков.

Я хотел уничтожить его, но одновременно и понимал, что не могу. Не из родственных чувств, не из-за морали, которую можно опустить в отношении брата. Меня удерживало только то, что я не был самоубийцей. И что-то ещё, скрытое глубоко в душе. Что-то, что не позволяло мне стать чудовищем и перешагнуть через настоящего себя.

Я стоял, словно замерев во времени вместе с профессором Эзел. Одно мгновение, растянувшееся в вечность, на самом деле сверкнуло яркой вспышкой в испуганных серых глазах, тут же спрятавшихся за пушистыми ресницами в ожидании боли.

А потом мир закружился с бешеной скоростью. Я моргнул, а Лейс уже был возле стола. Он находился ближе всех и успел. Успел поймать Корнелию. Я не видел его лица, но сразу почувствовал — он напуган. Я ощущал это так отчётливо, будто бы я был им. Будто дрожь в его груди была моей собственной. Будто этот старый страх навредить заново пронзил меня кинжалом в застарелую рану.

Вопрос Стефа уничтожил это странное ощущение, и я тряхнул головой, напряжённо сверля взглядом спину брата. На секунду простреливший сознание страх прошёл, возвращая всё на свои места. Снова леденящий гнев на Лейса и раздражение, которое я не смог не сдержать. И поплатился, как и хотел.

Мы снова сцепились, но я был даже рад. Неприятное чувство страха за Корнелию выветривалось с каждым ударом кулака Лейса, с каждым моим ответным ударом. Я не хотел беспокоиться о госпоже Эзел, не хотел анализировать свои чувства. Всё это блажь и интерес к человеку, свободному от пут Вильеры. Интерес и тлеющая зависть. Да, точно.

Каждый мой удар отдавался болью на моём теле, каждый удар Лейса эхом уходил к нему. Мы вредили друг другу и самим себе. Потому что были братьями, проклятыми близнецами. Потому что были связаны, и разорвать эту связь никак не могли. И каждый раз одинаково бесились в бессильной злобе.

***

Лия

Их быстро разняли, и я поспешила завершить занятие, напомнив близнецам, что их ждут щётки и полы в холле. И поспешила уйти. Меня слегка потряхивало, пульс шкалил как сумасшедший. Ко всему примешалось раздражение из-за очередной драки Марса и Лейса.

Вот что брюнету стоило не провоцировать брата, а рыжему сдержаться? Вот как маленькие. И опять я заметила что-то странное, но не успела понять, что именно — слишком спешила уйти из аудитории и привести свои мысли в порядок.

Я открыла портал и оказалась в своё кабинете, тут же скинула ненавистные туфли. У чёрту образ этой Корнелии Эзел. Такими темпами я убьюсь раньше, чем выполню своё задание. Наверное, стоит договориться с ректором и отправиться за покупками в ближайший город. Приобрету обувь на плоской подошве. Правда, тогда я буду дышать в грудь своим студентам. А, плевать на имидж, жизнь дороже.

— Что-нибудь нашёл? — вопросила я, падая в кресло и вытягивая ноги.

От стены отделилась едва заметная тень и приобрела очертания бывшего. Пожалуй, я уже смирилась и с его присутствием. Перетерплю, это всё просто работа. Вернусь домой и возьму отпуск, ну, и заодно отыграюсь на Зейне. Я не злая, просто он гад. Сыграю роль богини справедливости и возмездия, думаю, она не обидится.

— Пока нет, но тайная секция в библиотеке и подземный источник могут быть интересными, — по-деловому начал он, оставив свои насмешки и улыбочки.

— А что с Турниром? — свела брови к переносице.

Когда я поняла, что ректор спихнул на меня кураторство команды не просто так, и весь преподавательский состав был в курсе этого, я в тот же день выдала Мелвину задание — разузнать об этой ситуации подробнее. Слухи, подслушанные разговоры, какие-нибудь бумаги или письма — мне было интересно всё, даже сущая мелочь.

— Как ты и говорила, тебя специально сделали ответственной, — он присел на краешек стола, — больше месяца после ухода предыдущего профессора по боевой магии и куратора Нарски сидел сложа руки, даже не пытался найти замену. Твоя группа самостоятельно швырялась магическими фантиками, просто опустошая резерв в определённый час.

— Хочешь сказать, они намеренно саботируют участие команды Вильеры в Турнире Правых? — я приподняла брови.

— Скорее всего. Они делают всё, чтобы ребята провалились, — кивнул бывший, — а ты сама знаешь, что будет, если они плохо себя покажут на Турнире.

— Союз Правых снова погрузит страну в изоляцию от внешнего мира, — тихо сказала я, — а ребят сделают виновниками, и боги знают, что с ними сделают. Получается, их просто собираются слить?

— Очень на то похоже, — он поднялся, — я буду наблюдать. Всё становится серьёзнее, чем мы думали.

— Для этого мы и здесь, Мелвин, — невесело усмехнулась я, — чтобы разузнать всё, что сможем. Нам в Союзе не нужны предатели.

— Будь осторожна, Лия, — тут же растерял весь серьёзный настрой Зейн, — упасть со стола — это эпично. Ты специально это сделала, чтобы потискать рыжего?

— Чего? — опешила от резкой смены темы, — Мелвин, пошёл вон!

Он ехидно рассмеялся и покинул мой кабинет, заставляя меня пылать от негодования. Но своего он добился — меня перестало потряхивать от пережитого, и серьёзные думы о работе перестали давить на плечи. Вот за что он мне понравился. Гад, но не лишённый обаяния.

В следующий раз из равновесия близнецы выбили меня через пару дней, когда я решила проверить, как хорошо они отбывают своё наказание, потому что ректор Нарски как бы невзначай намекнул, что мне стоит уделять больше внимания проблемным студентам. Я заподозрила неладное и решила проверить.

Потому что мне как-то не пришло в голову, что двадцатисемилетним лосям нужен пригляд при отбывании наказания. Хотя я могла бы и догадаться, ведь это же Фаворски. И пришла посмотреть. Правда, до сих пор не могу сказать, зря или не зря. Потому что то, что случилось, не поддавалось внятному описанию. Но одно я знала точно, вопреки логике и здравому смыслу — мне понравилось.

Я уже привычно воспользовалась телепортом, стараясь ходить на каблуках как можно меньше, во избежание несчастных случаев. Светящаяся воронка выплюнула меня за поворотом, из-за которого я вынырнула в главный холл. Сейчас он был абсолютно пуст. Немногочисленные студенты академии в это время сейчас находились в своих комнатах или в библиотеке, или гуляли на заднем дворе.

И совершенно никому не было интересно посмотреть на то, как самые несносные студенты, по моему мнению и мнению ректора, драят полы. А может, им как раз было очень интересно, но эти двое убедительно посоветовали никому здесь не появляться. Кажется, до моих ушей донеслась история о том, как один студент попал в лазарет, неудачно поскользнувшись.

Я поискала взглядом моих близнецов. Один нашёлся перед лестницей, Марс сурово сидел на корточках и лениво водил щёткой по полу. Лейса нигде видно не было. Я почувствовала неладное. И не зря. С тихим «Юху-у-у!» рыжий прыгнул на широкие перила где-то на втором этаже и с ветерком помчался вниз, прямо в объятия замершего брата.

— Стой! — возопил брюнет, подскочил и швырнул щёткой в хохочущего парня.

Лейс увернулся, но удержать равновесие не смог и птичкой с ветки на скорости впорхнул в Марса, сшибая его с ног. Они оба упали на мраморный пол и с охами и ругательствами проехали большую часть холла, прямо мимо меня.

— Фаворски… — устало проговорила я и прикрыла глаза ладонью, слыша, как они перевернули ведро с водой.

Постояла так пару секунд, собираясь с силами, и пошла проверять, живы они там или конкретно не здоровы, стараясь двигаться бесшумно. Парни ранеными грачами лежали на полу и барахтались в луже мыльной воды, Марс снизу, Лейс сверху. Брюнет пытался скинуть с себя тушку брата, а рыжий путался в конечностях близнеца и не мог с него слезть.

Они пыхтели и ругались сквозь зубы, яростно желая оказаться друг от друга как можно дальше. Я подумала и решила, что это отличная возможность сравнять наши счёты. Я перед ними уже валялась в неловкой позе, теперь их очередь.

— Как интересно вы полы моете, котики, — приторно сладким голоском произнесла я.

Близнецы замерли на несколько бесконечно долгих секунд, а потом задёргались с удвоенной силой. Я не смогла сдержать смешка, хотя очень пыталась. Наконец мокрые злые парни распутались и отползли друг от друга, сверкая разгневанными взглядами то на меня, то друг на друга.

Я проявила себя совсем непедагогично и расхохоталась в голос, совсем не заметив, как Фаворски переглянулись. Мгновение, и в меня плеснули остатками воды из ведра и ехидно заржали, пока я обтекала и глотала ртом воздух от неожиданности и наглости диверсии моих студентов.

— Вы!.. — я не находила слов.

Корнелия Эзел сейчас прочитала бы отповедь и назначила бы ещё одно наказание. Но я уже давно отделила её сознание от своего, поэтому сделала так, как никогда не поступила бы она. Я развернулась, поискала взглядом бутылку с моющим средством и направилась к ней.

Брюки и блузка облепили тело, а в туфлях хлюпало, но я всё равно гордо продефилировала в угол, взяла бутылку и скинула обувь. Сейчас Фаворски познают всю мощь моей мести. Братья с заинтересованностью следили за моими действиями.

Лейс нагло ухмылялся, не чувствуя ни капли вины за то, что облил своего преподавателя. Его брат едва заметно улыбался, но и его глаза поблескивали удовлетворением. И ведь не боятся проблем, демоны! Я ведь, какой никакой, а преподаватель. Неужели они не опасаются взыскания или исключения?

Ладно, подумаем об этом позже. Сейчас месть. Под двумя взглядами, синим и янтарным, я открутила крышечку и перевернула бутылку, выливая всё содержимое себе под нога, а потом отбросила ненужный предмет и создала в ладонях водное заклинание.

В глазах близнецов читалось недоумение. А потом начало проступать понимание. До Марса дошло чуточку раньше то, что я задумала. Он переменился в лице, быстро поднялся и замахал рукам. Я широко улыбнулась, наблюдая, как и до Лейса дошло. Его зрачки расширились. Самое время!

— Нет! — заорали парни, и я спустила магию.

Струя воды ударила в мыльную лужу, в разные стороны полетели клочья густой пены, холл начал заполняться скользкими сугробами, слегка переливающиеся радугой в свете лампочек. Я злобно захохотала, глядя, как парни отплёвываются от пены, и перебирая ногами словно на коньках, поехала с поля боя.

Всё равно никто не поверит, что преподаватель, уважаемый профессор Союза Правых, Корнелия Эзел устроила в холле мыльную катастрофу. На губах играла довольная улыбка, но я слишком недооценила разозлённых братьев Фаворски, которые явно ничего не боялись, будто терять им было нечего, что ли.

— Корнелия! — окликнули меня, совсем потеряв страх.

Я обернулась только за тем, чтобы сказать, что не потерплю фамильярности. Но вместо этого еле успела закрыть рот, падая в кучу пены вместе с Марсом. Я вскрикнула от неожиданности и начала отплёвываться от пены, изо всех сил вырываясь из рук парня.

— Фаворски, вам конец! — прошипела я и лягнула парня в коленку.

Подхватилась с места и упала прямо в руки подъехавшего Лейса, где-то успевшего скинуть ботинки, как и Марс. Мы вцепились друг в друга как утопающий в круг, смотря прямо глаза в глаза, а ноги предательски разъезжались в стороны. Одно неосторожное движение, и мы полетим вниз. И предательство пришло, откуда не ждали. От Марса.

Он зачерпнул в ладонь пену и прицельно запульнул в лицо брата. Лейс дёрнулся, чихнул и поскользнулся, увлекая меня вслед за собой. Я взвизгнула, обещая студентам все кары земные, но от всего происходящего было просто невозможно не развеселиться. И я вступила в игру без правил.

— Давай отомстим ему? — пробулькала на ухо Лейса, скатившись с него и встав на четвереньки, для большей устойчивости.

— В любое время дня и ночи, Корнелия, — фыркнул в пену рыжий, а я сделала вид, что не заметила его фамильярности. Но только сейчас, когда мы втроём были во власти веселья и мыльного царства.

Ничего не подозревающий Марс активно грёб к лестнице, на которой пены не было и имелся ковёр на ступенях, защищающий от скольжения. Мы с Лейсом переглянулись, и я запустила в сторону беглеца струю воды вместе с плывущими островками пены.

Дезертир что-то сдавленно захрипел и отъехал в сторону от спасительной лестницы. Это была мыльная битва, в которой стёрлись рамки. Мы все втроём были друг другу друзьями и врагами, то объединяясь, то «предавая» друг друга. Наш хохот разносился по холлу и коридорам. Даже не знаю, сколько мы так барахтались в мыльных сугробах, пока не выдохлись.

Я устало легла на ступеньки, сырая как мышь, на пару ступенек ниже опустились Фаворски, с сырой насквозь одеждой и пенными шапками на головах и плечах. Реальность медленно и неотвратимо наступала, наваливаясь осознанием всего случившегося.

Я со стоном прикрыла глаза, чтобы не видеть то, что сотворила собственными руками. Несчастный холл был весь в белых клочьях и с крупными лужами, низ стен полностью влажный, и даже с потолка капало и падали мыльные хлопья. Это полнейшая катастрофа.

В углу так несвоевременно заискрился портал, из которого вынырнул ректор и тут же угодил в пену. Короткие ножки заскользили в разные стороны, бедный мужчина взмахнул руками и с криком и тихим плеском рухнул в лужу. Я села на ступеньках, судорожно пытаясь решить, как поступить.

Меня не должны заподозрить в участии и уж тем более предводительстве этого мыльного побоища, ведь это совсем не в стиле стервозной Эзел. Но и оставить здесь Фаворски я не могу, ведь часть вины за учинённый беспредел лежит на мне. Миссия или совесть? Что выбрать?

— Корнелия, вам лучше исчезнуть, — повернул ко мне голову Марс.

— Останьтесь, Корнелия. Вы ведь не хотите свалить всю вину на нас? — Лейс ухватил меня за запястье, остро глянув в глаза.

С учётом пены это выглядело комично. Но мне было уже не до смеха. Я переводила взгляд с одного брата на другого, мучительно пытаясь выбрать путь. А потом прикрыла глаза, медленно выдохнула и сжала и без того тонкие губы в нитку. Я буду не я, если не найду третий путь.

— Будьте добры отпустить мою руку, — холодно ответила я, и огненный близнец с разочарованием и даже каким-то презрением разжал пальцы.

Марс сдержанно и как-то благодарно улыбнулся, но почему-то и в его глазах едва заметной тенью мелькнуло огорчение. Я поднялась, отряхнула с себя остатки пены и под удивлённые взгляды близнецом заскользила в сторону барахтающегося ректора Нарски, мучительно старающегося подняться.

— Ох, ректора, а вот и вы, наконец-то! — я всплеснула руками, остановившись рядом с ним, — у нас здесь настоящая катастрофа! Фаворски, помогите господину Нарски, не стойте столбом!

Я обернулась к всё ещё стоящим на лестнице парням и нахмурилась, многозначительно указав на ректора взглядом. Лейс всё так же продолжал смотреть с лёгким презрением, но теперь в янтарных глазах появилось вялое любопытство. Наверняка, не верил, что я не собираюсь всё на них сваливать.

Марс же просто пожал плечами и заскользил в нашу с ректором сторону, невозмутимый и отстранённый, ни одной эмоции во взгляде не выцепить. Похоже, что как раз ему было абсолютно безразлично, как я поступлю, кажется, он преследовал только одну цель — чтобы у меня не было проблем с руководством. Но почему? Странно-странно.

— Что здесь произошло? — сплюнул пену мужчина, когда близнецы поставили его на ноги в четыре руки.

— Ах, господин ректор, — я выпрямилась и скорбно поджала губы, — трагедия, страшная трагедия. Если бы не Фаворски, мне бы срочно пришлось вернуться в Корбию. Это ужасно.

Я драматично сжала указательным и большим пальцем переносицу и прикрыла глаза, пряча хитрый блеск. Мои губы задрожали от еле сдерживаемого смеха, но мужчина подумал, что я готова вот-вот расплакаться.

— Госпожа Эзел! — сочувственно протянул мужчина, — дорогая, расскажите мне всё! Мы всё решим, придумаем, как вам помочь!

— Вы сможете помочь мне? — я тут же преданно заглянула в глаза ректора, — ох, дорогой мой господин Нарски!

Лица близнецов совершенно одинаково вытянулись, а глаза были ошалевшие. Они совершенно не ожидали от меня подобных театральных потуг. Я ещё немного постенала, позаламывала руки, как это умела делать сама Корнелия Эзел, отпустила ещё несколько путанных испуганных и благодарных фраз, и совершенно ничего не понимающий ректор просто предложил мне пойти отдохнуть, а всё объяснить ему завтра.

Я с готовностью закивала и самолично втолкнула главу академии в открывшийся портал. Думаю, ректор поверит в мою версию произошедшего, ведь я заранее предупредила его о своём слабом здоровье и расшатанных нервах. Буду хитрить и изворачиваться в стиле Корнелии Эзел. Я ведь она, хитрая женщина, отжавшая у бывшего мужа большую часть совместно нажитого состояния. Вот и позаимствую её хитрость на благое дело.

— Профессор? — тут же привлёк к себе внимание Марс.

— Что? — я тут же стёрла с лица страдающее выражение, стоило порталу схлопнуться, — вам так хотелось получить люлей? Мне вот нет.

— И что вы ему скажете? — скептично выгнул тёмно-медную бровь Лейс, — уже без свидетелей всё на нас свалите?

— Стоило бы, Фаворски, — холодно ответила я, одёрнув блузку, хотя это было бесполезно, — но я не крыса. Вместе наследили, значит, либо должны получить все, либо никто. Я ясно изъясняюсь, Лейс? Марс?

Ответом мне были кивки. Я упёрла руки в худые боки и снова оглядела поле недавнего боя. М-да, что-то я увлеклась. Забыла обо всём из-за этих двоих. Где моя профессиональная выдержка? Куда подевались тщательно вбиваемые навыки тени? Наверное, исчезли ровно в тот же миг, когда моё тело стало телом Корнелии Эзел.

С этой магией перевоплощений так непросто. Постоянно нужно следить, чтобы чужая личность не поглотила тебя, чтобы чужое сознание не мешало ясно воспринимать окружающий мир, а чужое тело, так отличное от родного… Вернусь домой, возьму длительный отпуск. Уеду на море и буду собой на диких пляжах, где меня не потревожит ни одна живая душа. Да-а-а.

Но реальность требовала действий, поэтому я вынырнула из своих сладких грёз о белоснежных пустынных пляжах и голубых волнах. Для начала требовалось куда-то деть пену, а потом избавиться от воды. В голову пришла просто гениальная идея, и я повернулась к парням.

— Так, хватайте швабры, будем убирать этот бардак, — скомандовала я, но мальчики выполнять не спешили, поэтому я продолжила, — больше я вас к уборке не подпущу, такое натворили! Ай-яй-яй!

— Чего? — поперхнулся воздухом от моей наглости Лейс, — мы?

— Вы-вы, — довольно улыбнулась я, — но как ответственный куратор я не могу оставить вас в беде, поэтому помогу всё убрать, несмотря на всё произошедшее. Вы просто разбаловались как обычно, а я женщина нервная, уже немолодая, не сдержала свою магию, ведь, о ужас, я женщина, а женщин к магии подпускать нельзя. Вот и случилась пенная катастрофа. А смех… Да мало ли кто ржал в этой части академии.

— Конечно, профессор, — Марс тонко улыбнулся, поняв мою задумку, из-за чего Лейс посмотрел на него с недоверчивостью, как на предателя. Нахмурился, хотел сказать что-то ядовитое, задеть брата за больное, но потом взял свои эмоции под контроль, не позволяя им затмить разум. И заулыбался.

— О да, — с готовностью кивнул рыжий, — неудачное стечение обстоятельств. Женщины такие непредсказуемые, а мы с братом просто не можем чего-нибудь не отколоть.

— Но мы всё уберём и наказывать будет не за что, — я улыбнулась ещё шире, — поэтому швабры в руки, мальчики, будем работать.

И мы начали. Фаворски сгребали пену в кучи и вталкивали их в мои порталы, потом я убирала остатки мыла заклинаниями, а лужи мановением руки отправляла в те же порталы. Через полчаса холл сверкал чистотой, и о нашей шалости напоминали только разводы на стене. Но их мне, думаю, простят.

— Профессор Эзел, куда всё это отправилось? — поинтересовался Марс.

— Куда? — я хитро улыбнулась и приложила палец к губам, — секрет.

А на следующий день профессор Заварски устроил истерику из-за того, что вся его одежда оказалась в мыле, а обувь — промокла насквозь. Я только невинно улыбалась и разводила руками. Я же глупая женщина, напутала что-то в магии. Бывает. Только Роберт и профессор Лузовски, хитро сверкающая глазами, прятали улыбки. Они не верили в мою патологическую тупость. А вот ректор лишь сочувственно кивал и предлагал больше отдыхать.

К слову, Заварски был не единственным, чей гардероб пострадал. Свои монструозные туфли я так и не нашла. Полагаю, близнецы случайно стряхнули их в портал, а сам Заварски их выкинул вместе со своими испорченными ботинками. Ну, туда им и дорога, боги правые.

Полетели дни, я читала лекции по истории, мы время от времени ставили сценки, чтобы закрепить материал, но теперь я разумно предпочитала скидывать туфли и по-прежнему становиться на стол, чтобы быть выше всех. Даже попробовала такую практику в других группах. И, о чудо, кажется, студенты приняли меня как преподавателя, даже лекции никто ни разу больше не пропустил!

Зейн рыл носом землю и не появлялся рядом, только отчитывался о результатах поисков каждый день, поэтому мы виделись крайне редко. Заварски и его товарищи возненавидели меня лютой ненавистью, при любом удобном случае стараясь задеть, особенно не давали им покоя преподавательские лавры профессора Эзел и её стиль одежды. Но самое весёлое началось, когда кто-то из моих студентов проболтался о том, как теперь проходят наши занятия.

— Вы сумасшедшая, Эзел! — проскрипел Заварски, — как вас допустили к преподаванию? Господин Нарски, эту женщину надо немедленно уволить! Мы просто не имеем права позволить ей преподавать нашим выпускникам!

— Господин Заварски, — укоризненно посмотрел на него ректор, — госпожа Эзел великолепный специалист, к тому же сейчас мы не можем себе позволить найти нового преподавателя.

Я мысленно хмыкнула. Конечно не можете. Ведь козёл отпущения, в нашем случае, коза, должна быть иностранкой. Да и десятку выпускников всё равно, судя по всему, собирались пустить в расход после провала на Турнире, а остальные группы будут необходимыми жертвами моего образования. И все сидящие за преподавательским столом это понимали. А Заварски просто забылся, так сильно было его негодование.

Старикан со звоном захлопнул рот, вспомнив о реальном положении дел. А меня прямо демоническое зло взяло. Профессоры поникли, замолчали, ректор и вовсе взгляд отвёл. Во мне забурлил яд злости на этих жалких трусов. Да, я не могла их винить, ибо не жила всю жизнь в этой стране и надолго не задержусь, но всё же… Они всё знают, но ведут себя так, будто ничего и нет.

А ребята даже и не подозревают, что их ждёт. Может быть, кто-то догадывается, но это не отменяет того, что из них просто сделали овец на убой. И самое мерзкое, что я вряд ли что-то могу сделать. Даже если научу их настоящей боевой магии за эти несколько месяцев до Турнира. Но при всём желании они не смогут победить тех, кто всю сознательную жизнь обучался магии и развивал её на максимум.

— Если вы сомневаетесь в моих преподавательских навыках, то приглашаю вас к себе на открытый урок, — я поднялась из-за стола, надменно вздёрнув острый подбородок, — и вы проверите уровень моего профессионализма.

— Отличная идея! — тут же живо поддержала меня Лузовски, зорким глазом заприметив, как её «друг для споров» скис от моего предложения, — мы все придём, правда, Заварски? Вы ведь не будете отрываться от коллектива?

— Правда, — скрипнул зубами поверженный ворчун, и мы с Лузовски обменялись победными улыбками. 1439f7c

Я вздохнула, выныривая из недавнего воспоминания, и снова уткнулась в книгу по истории Вильеры. Хочешь понять врага — думай, как он. А для этого надо изучить его менталитет, его прошлое. Я читала про историю антимагического государства с интересом, чьи-то пометки на полях помогали проникнуться всем происходящим и понять.

Сначала Вильера, как и все остальные страны была магической, одарённые были свободны в своих действиях, как и простые люди. Но потом началась эпоха ядовитого камня. Больше всего шахт нашли на территории тогдашней Вильеры, в других странах их было меньше.

Простые люди нашли идеальное оружие против произвола одарённых. В этом учебнике всё было представлено так, будто магия — это зло, а одарённые ею люди — порождения демонов, одержимые своей силой. И ядовитый камень стал спасением, которое помогло магам не сходить с ума, а людям спать спокойно.

Когда я читала всё это, я морщилась от извращённого мышления вильерцев. Из истории Ахаэлии я помнила, что Союз Правых был создан, чтобы бороться с ядовитым камнем, который позже прозвали дарангским. Страны раскололись на магические и антимагические. Но многие рано или поздно понимали весь вред ядовитого камня, и начали присоединяться к Союзу.

Самой последней к Союзу присоединилась Корбия, некогда верная подруга Вильеры. Все шахты ядовитого камня были уничтожены, даже на территории Вильеры, когда был период Оттепели — несколько сотен лет назад уже была предпринята попытка примирения Вильеры и Ахаэлии, но умер король и власть в свои руки взял Совет, который изначально состоял из тринадцати самых влиятельных аристократических домов.

Совет назвали Советом Тринадцати, так его называют и сейчас, хотя одна семья выродилась двести лет назад. С появлением Совета упразднили и аристократию. Все стали равны, хотя, конечно же, члены семей Совета были «равнее».

Магов начали преследовать, запрещать показывать силу перед простыми людьми, особо непримиримых ссылали в Даранг, где осталась единственная шахта с ядовитым камнем во всём мире. В общем, Союз закрыл Вильеру от внешнего мира барьером, изолировав и фанатиков из Совета, и проклятый дарангский камень, которого маги боялись больше всего на свете.

Я снова передёрнула плечами и мазнула по едкому комментарию на полях: «Для простых людей они дарангский камень использовали, какие благородные!». Я усмехнулась и закрыла книжку, не забыв заложить ленту, выполняющую роль закладки. Бросила взгляд на часы и поднялась. Так, а теперь пора утереть нос этим маразматикам. Покажу я им методы Лии, во век не забудут!