глава 22

Алиса

Тишина за семейным ужином — звенящая, натянутая, как струна перед разрывом. Звук ножа о фарфор режет слух, и я вздрагиваю от каждого звона. Есть не хочется. Комок в горле не даёт проглотить и куска. В голове крутятся слова Карины: «нелегально… схема… фейк». И поверх них — его лицо. Его поцелуй. Его ярость.

— Ну что, Алиса, — голос матери разрезает тяжёлый воздух. Она откладывает вилку, её пальцы складываются в изящную, неторопливую пирамиду. — Как продвигается наша великая учёба? Экономика уже не кажется такой скучной под чутким руководством Марка Ибрагимовича?

Её тон сладок, как сироп, но в нём я слышу стальные опилки. Отец, разрезающий стейк, лишь на мгновение поднимает на неё взгляд, но не вмешивается.

— Прогресс есть, — бормочу я, ковыряя вилкой картофель. — Контрольную написала.

— Какой балл? — интересуется отец, и в его голосе звучит искренняя заинтересованность.

— Четвёрка.

— Вот видишь, — он кивает, удовлетворённо. — Я же говорил, что Марк — тот ещё специалист. Он и в компании творит чудеса. Такую оптимизацию провёл за неделю, на которую у прежней команды ушёл бы месяц.

Именно это и нужно матери. Её глаза сужаются до узких, блестящих щёлочек.

— Да, это замечательно, — говорит она, и её голос становится маслянисто-гладким. — Удивительно, как быстро ты, Саш, начал доверять ему. И должность стратега, и доступ к ключевым проектам… И ведь ты его почти не проверял, верно? Положился на интуицию? И на блестящие глаза нашей дочери?

Я чувствую, как по щекам разливается жар. Отец, наконец, откладывает нож.

— Марина, хватит. Я не мальчишка, чтобы ошибаться в людях. У Марка безупречные рекомендации и голова на плечах.

— Рекомендации можно подделать, — парирует мать, не меняя тона. — А голова на плечах может работать против тебя. Мне просто кажется странной такая… стремительность. Словно он торопится что-то успеть.

Её слова попадают прямо в цель. В моей памяти всплывает его сообщение, которое я видела в его телефоне: «Поторопись с маршрутом». Отец хмурится, и я вижу, как тень пробегает по его лицу. Не сомнения, а что-то другое. Раздражение? Озабоченность?

— В бизнесе иногда нужно действовать быстро, — говорит он, но уже без прежней уверенности. — А теперь давай сменим тему. Ты портишь аппетит.

Ужин доживает свой век в гробовом молчании. Я ловлю на себе взгляд матери — оценивающий, пронизывающий. Она всё знает. Или думает, что знает. А отец? Он просто верит в свою интуицию? Или за его кажущейся простотой и прямотой скрывается что-то ещё?

После десерта мать, бросив на нас с отцом последний ледяной взгляд, удаляется в свою комнату. Я собираюсь последовать её примеру, чувствуя себя совершенно разбитой, но отец останавливает меня.

— Алиска, зайди ко мне на минутку. В кабинет.

Сердце ёкает. Кабинет. Тот самый, где лежит папка с грифом «Совершенно секретно».

Я следую за ним по лестнице, и каждая ступенька отдаётся тяжёлым предчувствием в груди. Он пропускает меня вперёд, закрывает дверь и направляется к своему креслу, но не садится. Облокачивается о спинку, глядя на меня.

— Мама сегодня нервничает, — говорит он. — Не обращай внимания.

— Она просто волнуется за тебя, — автоматически отвечаю я.

— За меня? — он усмехается, но в усмешке нет веселья. — Она волнуется за свой устоявшийся мирок. А ты, я вижу, взрослеешь. Ищешь свои ответы.

Он делает паузу, и его взгляд становится тяжёлым, изучающим. Таким же, каким он был в тот день, когда застал меня здесь.

— Я горжусь тобой, — неожиданно говорит он. — Ты уже не девочка. И наверное, тебе пора начинать понимать, как всё устроено на самом деле. Не по учебникам.

Он поворачивается к сейфу, встроенному в книжный шкаф, набирает код. Дверца открывается с тихим щелчком. Он достаёт оттуда не папку с синим грифом, а тонкий планшет.

— У нас есть внутренняя, защищённая сеть для рабочих файлов. Отчёты, презентации, схемы логистики по закрытым проектам. Я дам тебе гостевой доступ. Считай это… учебным проектом. Попробуй проанализировать данные, предложить свои идеи. Как настоящий стратег.

Он протягивает мне планшет. На экране — интерфейс с логотипом компании и полем для ввода логина и пароля.

Я беру его, и мои пальцы немеют. Это… проверка? После того разговора с матерью? Или это возможность? Шанс заглянуть в самую суть, не воруя фото украдкой?

— Спасибо, папа, — слышу я свой собственный, но такой чужой голос.

— Не за что. — Он кладёт руку мне на плечо. Его ладонь тёплая и тяжёлая. — Только будь осторожна. Не всем в компании понравится, что у дочери босса есть такой доступ. И… — он снова пристально смотрит на меня, — если увидишь что-то, что покажется тебе странным… приходи, спроси. Не делай поспешных выводов.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё переворачивается.

Возвращаюсь в свою комнату, запираюсь и включаю планшет. Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться. Я ввожу выданные им логин и пароль. Система принимает.

На экране появляется структура папок. «Отчёты Q3», «Аналитика рынка», «Логистические схемы — действующие». Я почти не дышу, открываю последнюю. Список проектов, номера, порты…

И там. Среди десятков других строчек.

Проект: «Восточный-Транзит». Код: 734-LOG. Статус: В обработке. Порт назначения: ВОСТОЧНЫЙ.

Я замираю. Он дал мне доступ. Он ввёл меня в самую середину игры. Но в какую роль я играю? В роль доверенной дочери? Или в роль пешки, которую подводят к нужной клетке, чтобы посмотреть, куда она пойдёт?

Я смотрю на строку с кодом «734» и понимаю, что отец не простак. Он хитёр. И его игра, возможно, гораздо сложнее, чем я могла предположить.

Код «734-LOG». Это оно. То самое, что лежит в потайном ящике его стола под грифом «Секретно». А здесь, в этой «рабочей» базе, оно выглядит как рядовой логистический проект.

Сердце колотится. Это ловушка? Или тест? Отец сказал: «Если увидишь что-то странное… приходи, спроси». Но он не может всерьёз думать, что я приду к нему и спрошу: «Папа, а что это за груз 734, который идёт через порт Восточный от подставной фирмы?».

Нет. Это не просьба о помощи. Это проверка. Проверка на что? На мою лояльность? На мою способность мыслить? На то, пойду ли я с этим к Марку?

Мысль о нём заставляет сжаться всё внутри. Я заставляю себя сделать глубокий вдох и открываю папку «Восточный-Транзит».

Внутри несколько файлов. «Заявка на фрахт.pdf», «Сертификаты соответствия.pdf», «Схема погрузки.jpg». Всё выглядит сухо и бюрократично. Я открываю заявку на фрахт. Стандартная форма: отправитель — ООО «Балтик-Трейд» (Латвия), получатель — ООО «Промтехнологии» (Москва). Груз — «запчасти для промышленного оборудования, не требующие особых условий». Вес, габариты, номер контейнера… Тот самый номер, что был в секретной папке. Всё сходится. На бумаге всё чисто.

Но я же знаю, что «Балтик-Трейд» — это «однодневка». Значит, документы — фальшивка. И мой отец… он видит это? Или он тоже обманут?

Я открываю файл со схемой погрузки. Это чёрно-белая схема контейнера. И тут мой взгляд цепляется за деталь. В углу схемы, мелким, почти нечитаемым шрифтом, стоит не номер проекта, а рукописная, отсканированная пометка: «П.Ф. Копии. Оригиналы — в сейфе 3А».

Копии. Значит, есть оригиналы. И они в сейфе 3А. Я знаю этот сейф. Он стоит в кабинете отца в офисе. Не здесь, не дома.

Значит, эта «рабочая» папка лишь видимость, ширма. А настоящие документы лежат там. И отец дал мне ключ от этой ширмы. Зачем? Чтобы я увидела, что всё «чисто»? Или… чтобы я увидела эту пометку?

Я откладываю планшет, как обожжённая. Голова идёт кругом. Я не понимаю правил этой игры. Марк играет со мной в одну игру, мать — в другую, а отец… отец только что ввёл меня в третью, самую сложную.

Он не наивный доверчивый человек. Он игрок. И он только что сделал свой ход. Он дал мне фигуру в руки и поставил на доску. Но я до сих пор не знаю, пешка я или королева. И даже не знаю, против кого мы играем.

Я смотрю на экран с холодными цифрами проекта «734» и понимаю одно: поверхностный слой я сорвала. Но под ним — ещё более тёмная и вязкая глубина. И мой отец, кажется, знает об этой глубине. И теперь я знаю. Но знаю ли я то, что он от меня ждёт?