9.7

– Там чудовище! – прошептала я, кивнув на дверь. – Видели его?

Шатклер усмехнулся, а после, наклонившись, тоже заглянул в замочную скважину.

– Ну и мерзость! Этот вид особенно ужасен.

Судя по всему, барон Шатклер старший был более, чем осведомлен об этом существе. Чего не скажешь про меня.

– Вид? – уточнила я. – Я прежде никогда с таким не встречалась! Что это еще за дрянь такая?

– Графиня, – шепнул мужчина. – Пойдемте. Лучше поговорим на улице. Я поправил, кстати, выломанный вашей магией замок. Было очень неосмотрительно использовать силу, когда вы в таком нестабильном состоянии.

– А Нейтон?! Он в крови! Видели?

За Арчибальда было очень неспокойно.

– Думаю, это уже не в первый раз. Наутро он будет как огурчик, уверяю вас. Эта зараза заинтересована в том, чтобы пожирать его медленно, а не уничтожить в один присест.

Я еще раз посмотрела на дверь. С некоторым сомнением, все же пошла к выходу за бароном. Уже на улице мы с ним, не сговариваясь, двинулись в сторону пруда. Там сели вместе в беседке. Шатклер щелчком пальцев зажег небольшого мистического светлячка, и сразу стало светлее и уютнее.

Я была ему за это благодарна. Впрочем, и за то, что он меня увел из корпуса. Я бы обязательно полезла внутрь, и неизвестно еще, чем бы все это закончилось.

– Их называют урурии, – начал мужчина.

– Урурии? – переспросила я, впервые услышав незнакомый термин.

– От древнегасторского “уруриенте”, что означает “насекомое-человек”. В наших местах такие гады водятся, правда редко.

– Насекомое-человек... Она, значит, оборотень?

– Нет. Она именно смесь. В ней есть и признаки человека, и насекомого. То, что мы видели в замочной скважине – ее истинный облик. Другого у нее нет, – пояснил барон. – То, что мы с вами видим – это лишь иллюзия. Полагаю, созданная какими-нибудь зельями. Заметили, какие приторные у нее духи?

– И очень дорогие...

– Подобный запах почти полностью перебивает ее собственный, смешанный запах сырой земли и гнилых корней.