Глава 24
Я еще раз перечитал надпись, в глубине души все еще надеясь, что это какой-то пранк. Может, решили меня разыграть?
Нет. Такими вещами не шутят. Это серьезное обвинение.
Некоторое время я таращился на испорченный шкафчик, остро ощущая приближение чего-то нехорошего.
Наконец, до меня дошло, что речь, наверняка, о сборе средств для благотворительной организации. Кажется, упоминался какой-то дом малютки.
Я вспомнил, потому что на днях сам кинул в один из расставленных по школе кубов пять косарей с аванса.
Чувство сопричастности к большому общему делу — важнее некоторых моих хотелок, и пофиг, что потом пришлось пару дней работать сверхурочно. Как сказал какой-то умник, главное ведь быть богатым не финансово, а душевно…
Вот я и обогатился. Да только опять не свезло…
Леднев — вор! Украл деньги у детей сирот…
Ну, спасибо, ребятки. Нашли крайнего.
Вспомнился слоган школы «Триумф» — «Мы воспитываем духовно богатых людей…».
Воспитали, на свою голову.
Сегодня эти «духовно богатые» подставили меня, а завтра предадут друг друга.
Внезапно я осознал, что слишком надолго завис в раздевалке. Наверняка, мои однокласснички уже заждались «вора».
Переодевшись, я присоединился к игре в пионербол, мгновенно ощутив на себе десятки взглядов исподтишка: осуждающих, насмешливых, любопытных…
Вместо приветствий большинство ребят отворачивались, либо опускали глаза. Впервые в жизни я примерил на себя шкуру изгоя. Ха! Приятного мало.
— Леднев, не спи! — резко обратился ко мне физрук, делая красивый пас.
Поймав мяч, я отправил его Андрюхе, который, кивнув, единственный из всей своры «духовно богатых» поприветствовал меня скупой улыбкой.
Сердце выделывало кульбиты под ребрами, однако я не собирался показывать своих истинных эмоций, ожесточенно включаясь в игру…
Хрен им, а не мои эмоции!
Только не давало покоя, кто же за всем этим стоит?
Ярость во все стороны раздувала, растягивала нутро, будто это воздушный шар. Того и гляди, рванет… Главное, хоть в этот раз поступить по уму.
Однажды я уже по собственной тупости словил отчисление из школы… Трусливые шакалята ведь только этого и ждут, пытаясь вывести меня на эмоции.
Только презумпцию невиновности еще никто не отменял. Лицо считается невиновным, пока его вина в совершённом преступлении не будет доказана в порядке, предусмотренном законом.
Я раздражающе лыбился, обводя некоторых одноклассничков въедливым взглядом, а сам мысленно представлял, как разделаюсь с зачинщиком.
А я с ним непременно разделаюсь, тут вообще без вариантов.
— Максим! Не тормози! — повернув голову, я напоролся на пристальный взгляд Розы, пасующей мне.
Лицо кусачки сегодня выглядело бледнее, чем обычно. Глаза — как две черные бусины, с легко считываемым отпечатком грусти. И губы казались ярче. Налитые. Алые. М…
Мне чудом удалось избежать столкновения с Олейником. Кучерявый злобно скалился, открыто демонстрируя враждебность.
Готов поспорить, за всей этой дичью стоял именно он.
Ведь не может быть в одном королевстве двух королей? А этот патлатый хмырь до моего появления явно чувствовал себя здесь коронованной особой.
Точно. Король идиотов.
— Роза! — намеренно выкрикнул я, вновь возвращая мяч суетливой неумехе, с целью позлить ее чмошного парня.
Остаток физры прошел примерно в таком ключе.
Преобразовав сдерживаемую ярость в спортивную злость, я солировал на площадке, пасуя исключительно Розе или Андрюхе, намеренно выводя бойфренда Ледневой из себя.
Однако по-настоящему напряжение сгустилось, стоило нам с Олейником и его прихвостнями оказаться в раздевалке.
Быстро приняв душ, я натянул шмотки, продолжая гнуть свою линию полного игнора, что, ожидаемо не понравилось Олейнику и Ко.
— Парни, ну че, выяснилось кто свистнул деньги? — посмеиваясь как гиена начал Артур.
— Не-а… — тут же лениво подхватил Олейник. — Но я слышал, как учителя обсуждали, что такое в нашей школе впервые…
— Это ж надо украсть деньги, предназначенные для дома малютки?! — намеренно громко сокрушался еще один пустоголовый дружок кучерявого, хлопая дверью шкафчика.
— Надеюсь, справедливость восторжествует, и эта тварь получит по заслугам… — проходя мимо меня, проблеял патлатый урод.
Не оборачиваясь, я застыл, ощутив напряжение в каждой мышце тела.
В ушах звенело. Из носа разве что дым не валил… Кулаки чесались адски. Я с трудом сдержался, чтобы не снять зуд об тупую морду Олейника.
Жаждал прилюдно отпинать кучерявого, поставив это животное на колени. Как следует вмазать ему, чтобы неповадно было очернять других людей.
Если бы не моя постановка на профилактический учет…
Представил, что скажет мой наставник из полиции, если меня выпрут из новой школы еще до окончания первой четверти из-за очередной драки, попутно обвиняя в краже денег…
Спойлер: ничего хорошего.
Тогда и о возвращении в футбольную команду можно забыть.
Максимум, что мне светит — гонять мяч в дружеском поединке между какими-нибудь колониями поселения где-то в глубинке…
Сам не заметил, как в раздевалке не осталось никого кроме нас с Андрюхой.
— Не обращай внимания, — обратился ко мне Дронов. — Не понимаю, за что они так на тебя взъелись? Бред какой-то… Неизвестно же, кто взял бабки…
— Спасибо, Андрюх, — кивнув товарищу, я закинул рюкзак на плечо, громко долбанув дверью раздевалки.
* * *
Купив себе нехитрый обед, состоящий из чая и салата, впервые за все это время я оказался за столом в гордом одиночестве.
Лена Трофимова вновь присоединилась к Ледневой, Олейнику и Ко. Досадно, но не смертельно.
Моральное падение, как к бездне притяжение…
Как в детской игре «сифа», когда тебя задели «заразным» предметом, и теперь все опасаются продолжать с тобой общение.
Потягивая остывший чай, я чувствовал на себе все больше любопытных взглядов. Некоторые даже тыкали пальцами, посмеиваясь…
Я не сразу сообразил, что большинство таращатся даже не на меня, а куда-то ниже… Посмотрев через плечо, я заметил край листа, прикрепленного к спинке пластикового стула.
Очередное послание а-ля «Леднев вор»?
Похоже на то… И плевать. Я даже не потрудился убрать это дерьмо…
Не собирался показывать им, как меня это задевает.
Увы… Еще как. В груди все бурлило от сдерживаемой ярости. Собираясь шипящими сгустками, она переполняла каждую клеточку моего существа…
Вдох-выдох, Макс.
Вдох-выдох.
Я снова взглянул на Лену.
Блондинка с деланно безразличным видом гоняла сырник по тарелке, не решаясь поднять голову.
Казалось, я был искренне симпатичен Трофимовой. Неужели она, без суда и следствия, даже не попытавшись разобраться, так стремительно отправила меня в утиль?
Тогда мой взгляд упал на Розу, зацепив ее невеселые кофейные глазки…
Я посмотрел на кусачку в упор. Подавленное выражение красивого лица одноклассницы завораживало, мгновенно преобразуя мою дикую волчью злобу в нечто несущественное и, оттого, легко контролируемое.
— Ну, что ты, Розочка, не расстраивайся… Прорвемся! — мысленно обратился я к ней.
Несколько секунд девчонка пялилась на меня, а потом вдруг поднялась. Дружелюбно улыбаясь, она направилась прямиком к моему «прокаженному» столу.
Да ладно…
Я перестал дышать, потому что в горле вдруг стало дико сухо.
Она ведь королева школы, а я изгой. Не по канону.
Зачем ты это делаешь?
Словно со стороны наблюдал, как Леднева уверенной походкой шла ко мне через всю столовку, отчего на миг в помещении повисла звенящая тишина.
Да я и сам не только дышать… моргать боялся, дабы не спугнуть это небесное видение.
Пронзительные честные глаза девчонки с двумя косичками стреляли мне прямо в сердце, отчего, казалось, кроме нас здесь никого больше нет…