Глава 25

Роза подсела ко мне за стол, продолжая делать вид, что ничего особо не происходит, и на нас не пялится разве что слепой…

Подбадривающе улыбаясь, кусачка вытащила из рюкзака какую-то папку.

— Ты ведь не заполнял анкету для выпускного альбома? — спросила девчонка, с сосредоточенным видом перелистывая страницы.

Она держала спину прямо, и в каждом ее легком движении чувствовалась уверенность, чего не скажешь обо мне… Я пожал плечами, пытаясь справиться с волнением.

— Не заполнял, — ответила за меня Роза, протягивая какие-то бумажки. — Заполни, пожалуйста. Это нужно для оформления выпускных альбомов. Рядом с фотографиями каждого ученика будет краткая анкета.

— Не думаю, что в выпускном альбоме будет мое фото, — хмыкнув, я отодвинул от себя анкету, откидываясь на спинку стула и сверля ее внимательным взглядом.

— Это ведь только от тебя зависит, — серьезно произнесла Леднева. — Не прогуливай, уделяй больше времени урокам…

— Звучит заманчиво, — я покосился на часы, — но мне уже пора…

После физры я обнаружил на телефоне сообщение от Мота.

Босс предложил мне неплохой калым — у его товарища по-шакальи прокололи все колеса на тачке — нужно было быстро их поменять, так как на вечер у бедолаги запланирована поездка за город.

Работа не сложная, а платили более чем щедро. Одна загвоздка, вновь придется уйти с уроков…

Ну, ладно, там история и мой «любимый» сдвоенный русский. По этим предметам вроде выходили твердые тройбаны, так что можно было с чистой совестью поехать на работу…

— Снова будешь прогуливать? — назидательным тоном поинтересовалась одноклассница.

— Отличница, приходится крутиться, — я улыбнулся, заметив в ее глазах искреннее беспокойство. — Говорят, как потопаешь, так и полопаешь…

Роза поджала губы.

Отблеск влаги в глубине ее черных зрачков будто загипнотизировал меня, заставив подвиснуть, потому что я не ожидал, что на девчонку такое удручающее впечатление могут произвести мои слова.

Ну да, тяжеловато жить без матушкиного финансирования… но сильных трудности только закаляют. Так ведь?

— За русский хоть сядешь? — с упреком произнесла кусачка после затянувшейся паузы.

— Сесть за русский? — я усмехнулся, засовывая в рюкзак переданные Ледневой распечатки. — Может, тогда уж лучше за грабеж?

Подмигнув, я поднялся и, не удержавшись, адресовал собеседнице еще одну улыбку.

Ай да, маленькая бесстрашная волчица!

Намеренно таращась на покрасневшую от злости рожу Олейника, я расслабленной походкой вышел из столовки, все еще пребывая в состоянии какого-то необычного волнения.

POV Роза

Максим ушел.

До окончания большой перемены оставалось минут семь, но я из принципа продолжала сидеть на месте, с видом крайней занятости рисуя в блокноте трёхмерные кубы.

Мне было тошно от того, что устроили некоторые ученики, расклеив по школе листовки со всякими мерзкими оскорблениями в сторону Максима: крыса, уголовник, вор…

И как оперативно сработано!

Явно же подготовились заранее вместо того, чтобы разобраться, сразу взявшись унижать человека… Это была первая столь масштабная травля на моей памяти.

Чем же им так Леднев не угодил?

Ведь очевидно, что основной мотив буллинга — самоутверждение. А без зрителей это не работает, поэтому-то и расклеили по школе всю эту грязь…

Разумеется, с утра все только и обсуждали пропажу денег, собранных учениками.

Насырова еще вчера рассказала об этом инциденте директрисе, поэтому педагоги были в курсе, пребывая в крайней растерянности.

В последние пару лет из-за участившихся случаев нападения на школы, на родительских собраниях все чаще поднимался вопрос об установке камер во всех помещениях «Триумфа».

Однако директор вместе с несколькими родителями-активистами считали, что камеры в классах ущемляют права и учеников, и учителей. Поэтому система видеонаблюдения была установлена только во дворе и на первом этаже, рядом с проходной.

И уж, конечно, никто не думал о какой-то съемке в библиотеке! Не сказать, что это место вообще пользовалось популярностью у учеников…

— Роз, какого черта ты творишь?

Я вздрогнула, оборачиваясь на резкий голос Игоря.

— В смысле? — спокойно спросила я, наблюдая за дерганными движениями Олейника.

Заняв соседний стул, с брезгливым выражением лица Игорь содрал с его спинки плакат «Леднев вор», показушно кидая тот передо мной на стол.

— У всех на глазах подсела к этому… — он скривился, глядя на меня с обидой.

— Твоих рук дело? — разочарованно спросила я.

— Мне что, больше заняться нечем? — мгновенно выдал Игорь, выдерживая мой взгляд. — Я бы никогда не стал заниматься подобной фигней.

За эти годы я неплохо изучила Олейника, и могла с минимальной погрешностью определить, когда мой парень чего-то недоговаривает.

— Так это не ты устроил? — задала я уточняющий вопрос, на который Игорь вновь ответил резким отрицательным кивком.

Надо сказать, не похоже было, чтобы он меня обманывал. Обычно, Игорь вел себя так, когда ревнует…

— Что это было, Роз?

— Я выполняла свои обязанности старосты, только и всего. Дала Максиму анкету, которую нужно заполнить для последующего переноса данных в выпускной альбом.

— Серьезно? Ты думаешь, он доучится до выпускного? — зло рассмеялся.

— А почему нет? — уточнила я с наигранным непониманием.

Олейник закатил глаза.

— Он прикарманил деньги! — выдал с железобетонной уверенностью: похоже, мой парень, в самом деле так считал.

— Игорь, у тебя есть доказательства, чтобы делать столь серьезные обвинения?

— Нет, но… — он фыркнул, пригладив нескольких дерзких кудрявых завитков.

— Вот когда будут, тогда и продолжим этот разговор.

Я взяла в руки лист с надписью «Леднев вор», ощутив, как кровь отливает от лица, будто это меня… мою фамилию очерняют этими гадкими лживыми словами.

Леднев.

Леднева…

— Ты знаешь, кто это делает? — сглотнув, я разорвала мерзость на две части, быстро пряча обрывки в рюкзак.

— Понятия не имею! — Игорь вздохнул. — Но даже если бы знал, не стал бы мешать…

— Ты поддерживаешь травлю человека? — я все еще не могла поверить, что это говорит Игорь, которого я всегда считала крайне порядочным парнем. — А ведь одно твое слово вчера в чате класса, и никто бы даже не посмел косо посмотреть в сторону Леднева…

Прозвенел звонок.

Помещение столовой моментально начало пустеть. Однако мы с Игорем даже не шелохнулись, тараня друг друга напряженными взглядами.

— А чего вдруг ты так за него печешься? — выплюнул он язвительно.

— Я верю в справедливость, и не успокоюсь, пока она не восторжествует! — я взяла рюкзак, резко поднимаясь.

— Роза… Роза, постой! — забухтел Игорь, следуя за мной к выходу из столовой.

* * *

Я честно старалась сосредоточиться на монотонной бубнежке Крутиковой, однако мысли то и дело уносили меня далеко от первой парты урока истории…

— Роз, а о чем вы разговаривали с Максимом? — спросила Лена у меня на ушко. — Ты к нему села… — добавила она с легким нажимом.

— Не уверена, что имею право рассказывать, — ответила я таинственно.

— Ну, скажи-и… — тут же взмолилась Трофимова.

— Он признался, что планировал устроить тебе романтическое свидание, но после того, как ты без всякой причины вернулась к нам за столик, передумал… — я пожала плечами. — Продолжит гулять со своей Элиной…

— Правда, он так тебе сказал? — возбуждённо повторила подруга.

— Ага. Но, похоже, твой поезд ушел, — сама не знаю, зачем несла всю эту чушь, просто… ее поведение не поддавалось никакой критике.

Хоть Леднев и пытался не подать виду, я могла представить, что творилось у парня на душе.

Ведь и работал в автосервисе он явно не от хорошей жизни…

— Блин… Неужели я все профукала? — запричитала Лена.

— А почему ты, кстати, от него отсела? — чувствуя на себе строгий взгляд Крутиковой, еле слышно спросила я.

— Ну… — Лена опустила глаза. — Все вокруг говорят, что это он украл деньги… Еще и надписи эти… — она вытащила из-под дневника телефон, быстро смахивая «защиту» с экрана. — Видела?

Трофимова продемонстрировала мне фотографию шкафчика, очевидно, из мужской раздевалки, на котором было написано «Леднев — вор! Украл деньги у детей сирот…»

Я промолчала, сглатывая вязкий ком, изо всех сил стараясь сосредоточиться на становлении российского парламентаризма, вдруг ощутив неслабый толчок в бок.

— Роз, понимаешь, послезавтра «Осенний бал»… будут выбирать королеву… Я боюсь, если продолжу общаться с ним, за мою кандидатуру никто не проголосует… — с сожалением и нотками грусти пробормотала Трофимова.

— Действительно, веская причина, — наигранно улыбнулась я.