Глава 65

Она как почувствовала — за дверью оказался мой отчим, с охапкой цветов, связкой шариков и цветастым подарочным пакетом.

— С днем рождения, Роза! — усмехаясь, он протянул мне все это добро и неловко обнял. — Извини, что задержался. В отделе ад творится…

— Благодарю, дядь Сереж. Я и не думала обижаться!

Все эти подарки и шарики от него выглядели невероятного мило, совершенно не вписываясь в образ вечно сосредоточенного сотрудника правоохранительных органов.

— Па-п-а! — повис у отца на шее Антошка. — Пошли есть торт!

— Спасибо, Сереж, что почтил нас своим присутствием… — пробурчала мама, на что мой отчим, виновато улыбаясь, пустился в свои привычные объяснения-оправдания.

Я подмигнула маме, намекая, чтобы она уж сильно его не журила.

Все-таки работа оперуполномоченным откладывала определённый отпечаток, зачастую вынуждая трудиться внеурочно. Дядя Сережа иногда шутил, что опер — это не работа, а образ жизни. Эх…

Далее состоялось позднее семейное застолье, закончившееся традиционным задуванием свечей на торте, и скупой маминой слезой со словами: «Доченька, какая же ты уже взрослая»…

Когда дядя Сережа отправился спать, мы с мамой еще какое-то время сидели вдвоем на кухне, ностальгируя о прожитых годах, строя планы на будущее.

Тогда я и рассказала ей о Максиме, о наших внезапно вспыхнувших чувствах, и о том, что ее дочь впервые влюбилась.

Я не сомневалась, что мама поддержит мой выбор, упрекнув лишь в том, почему я не пригласила своего парня к нам в гости.

Ну, а узнав об уважительной причине его отсутствия, похоже, прониклась еще сильнее. Особенно после того, как я сказала, что мы с Максимом однофамильцы. Вот такая у нас с ней традиция — влюбляться в Ледневых.

На этой теплой ностальгической ноте мы разошлись по комнатам.

Вскоре я услышала, как в коридоре щелкнул выключатель — квартира, за исключением моей спальни, погрузилась во мрак.

Мне тоже пора было ложиться, однако покосившись на часы, я обнаружила, что осталось еще минут тридцать моего дня. Захотелось провести их, бодрствуя, тем более, у меня все равно не было сна.

Со следующей недели начинались выпускные экзамены, те самые страшные ЕГЭ, которыми нас пугали класса с седьмого. По сути, остался последний рывок перед получением золотой медали, ведь от результатов ЕГЭ зависели годовые оценки.

Несколько дней назад огласили результаты Олимпиады «Импульс» — я заняла седьмое место по городу.

Не совсем то, на что я рассчитывала, но результаты моих тестовых заданий позволяли пройти на химический факультет любого московского ВУЗа без дополнительных экзаменов.

Такой бонус давался всем, кто вошел в десятку лучших. Было еще несколько плюшек, начиная от солидного денежного вознаграждения, заканчивая возможностью провести лето на море, подрабатывая в лагере для талантливой молодежи.

К слову, как я и предполагала, Латыпова даже в тридцатку не вошла, и вся ее развернутая против меня кампания была с одной целью — лишить меня возможности участвовать. Вот бывают же настолько гадкие люди — получать удовольствие от страданий других…

На экране телефона всплыло уведомление — новая публикация из фан-клуба Максима Леднева.

Вздохнув, я открыла оповещение, обнаружив в ленте паблика свежую видео-нарезку. С первых минут на видео было уже около сотни просмотров, и даже пару восторженных комментариев.

Скрепя сердцем, я вынуждена была признать, что за считанные недели группа набирала участников и просмотры, а некоторые видео уже начинали вируситься в сети.

Смущало только, что столь бурную деятельность развела Лена Трофимова.

Да, моя подруга Лена, которая до сих пор была не в курсе наших с Ледневым отношений. И я бы уже ей во всем призналась, но из-за подготовки к экзаменам мы с Трофимовой перестали видеться.

С мая занятия носили консультационный характер. Лена перестала ходить в школу, занимаясь дома с репетиторами и посвящая оставшееся время развитию фан-клуба Леднева.

Сперва, мне казалось, она, как обычно, занимается ерундой, однако подписавшись на паблик, я вынуждена была признать, что деятельность Трофимовой приносила моему парню пользу.

Максим недавно сказал, что ему уже писали насчет рекламы, правда, он отверг предложение, но факт оставался фактом.

Поэтому я решила, что после всей этой нервотрепки с экзаменами откровенно поговорю с Леной, и, если она не будет против, попробую сама вести его социальные сети. Я надеялась, что Трофимова во имя нашей многолетней дружбы выслушает меня и поймет.

Отодвигая телефон, я вытащила из тумбочки свой медальон, пытаясь представить, как бы сложилась наша жизнь, если бы папа сейчас был с нами…

Поцеловав серебряный корпус, я убрала дорогую сердцу вещь на место, вздрогнув от звукового оповещения на телефоне.

— Почему не спишь?😉 — поинтересовался у меня Максим.

— Откуда ты знаешь, что я не сплю? — закусывая губу.

— Свет в твоей спальне горит.

Ощутив сердцебиение глубоко в горле, я подскочила, подбегая к окну, и увидела его. Максим стоял в свете уличного фонаря у меня под окнами. Готова была поклясться, он коварно улыбался.

— Сможешь ненадолго улизнуть? Осталось пятнадцать минут твоего дня… Я должен успеть тебя поздравить.

— Да, — не задумываясь, отправила я, после чего поспешила к шкафу.

Я натянула джинсы и футболку, на цыпочках выпархивая в темный коридор. Застыв около комнаты родителей, я внимательно прислушалась. Было тихо.

Взволнованно выдохнув, я сняла с вешалки джинсовую куртку, быстро натягивая кеды. Еще раз осмотревшись, я осторожно открыла дверь, после чего закрыла ее на верхний замок, побежав по ступеням вниз. До тремора в пальцах не терпелось его обнять…

Максим перехватил меня уже на первом этаже.

Сгребая в охапку, парень оттеснил меня к стене. Обхватив мой затылок ладонью, он буквально распластал меня по прохладным кирпичам.

От горящих откровенным желанием глаз Леднева, мой взгляд мазнул по его натянутому кадыку, и кровь в венах начала медленно воспламеняться.

— С днем рождения, Роза, — сокращая расстояние между нашими ртами.

Я улыбнулась, и его жесткие губы коснулись моих, будто катком сметая все разумные мысли.

Спустя мгновение я почувствовала влажный язык, собственнически скользнувший по моему. Одним своим поцелуем Леднев устроил пожар в моем неискушенном теле, заставляя тяжело дышать и цепляться за его плечи.

— Ты — это лучшее завершение моего дня… — оглаживая пальцами его колючие щеки. — Но, как это возможно? У вас ведь только завтра электричка? Как у тебя получилось приехать?

— Пришлось выкручиваться.

Максим пробрался руками мне под джинсовку, отодвигая пальцами края футболки. Пьяно улыбаясь, я позволила ему так откровенно прикасаться, как ему этого хотелось. Да и мне, чего уж там…

— Соскучился по тебе до ломоты в костях, — теплые пальцы медленно пересчитали мои позвонки, вызывая новые волнующие отголоски удовольствия.

Я дурела, воспламеняясь от всех этих вкусных, дурманящих неизведанных ощущений, отчаянно мечтая дать им выход.

— И я… — отзывчиво пробормотала ему в рот, ощутив, как разливается в животе раскаленный свинец от натиска жестких жадных губ моего парня.

Пусть мы и не виделись всего четыре дня — в прошлый раз Максим опять заезжал ко мне домой днем — я в прямом смысле считала часы до нашей встречи.

— Максим, я, правда, ненадолго, — виновато заглядывая ему в глаза. — Никому не сказала, улизнув ночью из дома…

— Знаю, но еще несколько минут-то у нас есть? — игриво улыбаясь, он потянул меня к подоконнику. — Я заметил, что у тебя совсем нет домашних растений, и когда увидел эти цветы… — губы Максима сложились в смущенную улыбку, он протянул мне горшок с редким сортом кустовых роз.

— Боже, какая красота…

— А еще они не прихотливы в уходе, и прекрасно подходят для домашнего выращивания. Кстати, продавец сказал, что именно этот сорт упоминался в «Снежной королеве», поэтому он так и называется, — усмехнувшись, Леднев облизал свои губы.

— Это еще не все, — своим темнеющим взглядом, заставляя мой пульс подскакивать.

Он вытащил из-под косухи небольшую коробочку, и, раскрыв ее, продемонстрировал мне изящную серебристую диадему, усыпанную стразами.

— Помнишь, в сказке Каю нужно было собрать из льдинок слово «Вечность»? — он подмигнул. — На ней есть гравировка.

— Вечность, — пробормотала я, всматриваясь в крохотные буквы, — для моей Королевы, — заканчивалась витиеватая надпись, и я почувствовала мурашки.

Ни один парень не делал для меня ничего подобного. Пока Леднев бережно надевал мне на голову диадему, я прошептала, зачарованно заглядывая ему в глаза.

— Спасибо тебе, парень, сумевший растопить мое сердце…

* * *

Закрывая за собой дверь, и стараясь не уронить горшок с цветком, я сразу почувствовала чье-то присутствие, ощутив, как на позвоночнике выступает пот…