Глава 29

– Офигеть, какая ты красивая, – восклицает сестра, как только мы подходим к сестринской. Открываю дверь и пропускаю ее вперед. Сама же не могу скрыть улыбки в ответ на ее неприкрытый восторг. – А туфли-то какие. Класс. А тебе разве удобно в таких ходить?

– Не поверишь, но, да, удобно, – усаживаюсь к Тае на диван, демонстративно поднимаю ноги, показывая туфли во всей красе.

Никогда не понимала любви к обуви, тем более к каблукам. Но увидев недавно эту красоту ярко синего цвета, я влюбилась в них с первого взгляда.

– С днюшкой тебя, – протягивает мне пакет. – Это мамин подарок.

– Спасибо.

Распаковываю пакет, в котором оказывается белоснежное летнее платье, судя по всему, с пышной юбкой. Очень красивое. Чувствую, что я потихоньку превращаюсь в шмоточницу.

– Но это же твой подарок, зачем маму сюда приплела?

– Неа. Мы его правда с мамой покупали. Причем она сама настояла. Там в пакете еще открытка от нее в конвертике, – сказать, что я в шоке – ничего не сказать. – А мой подарок вот, – достает из пакета сумочку. – Будешь еще красивее.

– Неожиданно. Спасибо.

Вот уж не думала, что когда-нибудь получу открытку от мамы. Тем более с таким содержанием.

«Когда ты родилась, я была безумно счастлива вместе с твоим папой. Я не хотела, чтобы все повернулось вот так. Прости за тот случай. Я была не права. Что бы между нами ни произошло, я все равно люблю тебя. С днем рождения.

Мама»

Перечитываю трижды, чтобы осознать написанное. С ней точно все нормально?

– Как дела дома? – осторожно интересуюсь я.

Уже полтора месяца я ожидаю подвоха от Стаса. Надоело задавать Тае один и тот же вопрос, но я не могу поверить, что все хорошо. Возможно, это паранойя, но ничего не могу с собой поделать.

– Все так же. Как в кино. Как Стас вернулся, мама превратилась во что-то образцово-идеальное. И Стас туда же, какой-то приторно-слащавый. Короче, идеальная семейка. Я даже скучаю иногда по ворчливой маме. Жень?

– А?

– Ну расскажи что-нибудь этакое о твоем Леше.

– Например?

– Носы. Носы при поцелуе не мешают?

– Не задумывалась. Вроде не мешают.

– А язык чужой непротивно во рту держать?

– Непротивно.

– А слюни? Слюней много?

– Немного.

– Класс. А это вы уже делали?

– Тась.

– Ну чо такого?

Обсуждать секс со своей десятилетней сестрой – это уж совсем дурацкая затея. Не могу же я ей сказать, как все обстоит в реале. Даже если бы ей было уже восемнадцать, я бы не решилась рассказать о том, что мне нравится секс. Да что там нравится, иногда я напоминаю себе какое-то похотливое животное. Сколько раз за эти полтора месяца мы им занимались? Со счета сбилась. И ладно, если бы как нормальные люди в постели, так нет же. Как-то после пляжа тянет на какие-то странные места. После вчерашнего секса в машине до сих пор стыдно. А если кто-то видел нас? Частенько противно от самой себя. В подкорке с детства четко отложилась мысль, что секс – это грязно. И чувство вины после него так или иначе пробирается. Идиотизм какой-то. Не понимаю, как от этого избавиться. И хуже всего, что Зорин об этом как-то узнал. От этого становится еще более неприятно.

– Ну так, как оно?

– Нормально оно.

– Просто нормально? А чего тогда им все занимаются?

– Тась, – тянусь к чашке с чаем и жадно отпиваю уже остывший напиток. – Подрастешь, поговорим. Рано с тобой еще такие вещи обсуждать.

– Ну, конечно. Кто-то в одиннадцать уже родил, а я все маленькая. Ладно, не хочешь – не говори. Так это что получается, ты теперь ноги каждый день бреешь?

– Не каждый, но, да, приходится, – улыбаясь, произношу я.

– А что он тебе подарил?

– Ничего. Он не знает о моем дне рождении.

– Как так? – удивленно восклицает она.

– Вот так.

– Ты что дурочка, что ли? Надо было ему сказать. Теперь даже цветочков не получишь.

– Мне кажется, даже если бы он знал, он бы мне их не подарил.

– Так он что, жмот?! Фу.

– Нет, точно не жмот, просто у него другое представление о… обо всем. Думаю, он подарил бы что-нибудь практичное, если бы знал. Да и какой подарок, если он мне комнату вчера так обустроил, что это сгодится на несколько подарков.

– Ясно. Ой, вспомни солнце, вот и лучик. Здрасте, – радостно произносит Тая, как только в сестринскую заходит Леша. Сердце пустилось в пляс, как только я увидела у двери Зорина. Половина первого, а он тут как тут.

– Привет, – спокойно произносит он, осматривая Таю, а потом резко переводит взгляд на меня. – Там бабку привезли, она на каталке около поста. Оформи ее в вип палату. И поаккуратнее с ней. Та еще стерва.

Сухо, лаконично и строго по делу. Со стороны точно никто не скажет, что нас что-то связывает. Полное равнодушие в мою сторону на людях. Правда, меня это не сильно трогает, иногда бывает накатывает, когда я вижу, что он мил с той же фармакологичкой, но это быстро проходит. Теперь я уже знаю, что он все замечает. И туфли мои, если еще не приметил, то обязательно это сделает и прическу тоже, да вообще все. Просто не скажет об этом.

Сейчас я понимаю, почему он не женился второй раз. Вряд ли какая-то нормальная женщина вытерпит его наигранное равнодушие. А то, что оно наигранно – это факт. Делает он это целенаправленно, чтобы казаться хуже. Самое интересное в том, что ему далеко не все равно. Дежурства у него нет. Но он пришел сюда в официальный выходной, зная, что у меня сегодня смена. Он пришел ради меня, просто никогда не признается в открытую. Пусть молчаливо, но это самый главный показатель его отношения ко мне. Да и чего уж греха таить, он умеет заботиться побольше других, просто без красивой при этом обертки.

– Ладно, Тась, мне пора работать. Завтра днем жду тебя у себя. И комнату обновленную покажу, и торт куплю. Как сядешь в автобус, позвони мне.

– И как приду домой тоже. Помню, помню.

***

– Видите, на этой баночке написана буква «у» – это утро, а здесь «в» – вечер. Вот эти таблетки надо принять утром, а эти вечером. Запомнили? – смотрю на полуглухую бабушку и понимаю, что ни черта она не поняла.

– Поставь пометку в истории – лекарства давать медперсоналу и не парься, – оборачиваюсь на голос Леши. – Пойдем, – берет меня за руку, что совершенно не характерно для него при людях. А, впрочем, медперсонала здесь по субботам особо и нет.

Через несколько секунд мы оказываемся в кабинете Зорина. И стоило только зайти внутрь и увидеть его взгляд, как я поняла, что он хочет сделать.

– Нет, – выставляю руку вперед, как только он подталкивает меня к столу.

– Что нет?

– Ты знаешь, что нет. Не надо мне здесь горизонты расширять.

– Кто о чем, – усмехается Леша, наклонившись к моему лицу. – Я тебя не за этим сюда позвал.

Опускается вниз на корточки и обхватывает мою лодыжку. Что он творит? Опускаю взгляд и понимаю, что он надевает на щиколотку браслет.

– Мне не очень нравится, когда женщина обвешана кольцами и другими украшениями. Но почему-то на ногах они меня вставляют. С такой обувью вообще хорошо смотрится.

– Да, красиво, – не раздумывая, соглашаюсь я. Взгляд как-то сам упал на столик с заказной едой. И тут до меня доходит.

– С днем рождения, кстати. Закрой глаза, – шепчет мне на ухо. Пытаюсь держаться и не улыбаться как дурочка.

Закрываю глаза, а в следующий миг ощущаю, как Леша поворачивает меня в другую сторону.

– Можешь открывать. Орхидея фаленопсис, при хорошем уходе цветет три-четыре раза в год.

– Э-э-э… даже не знаю, что сказать. Это очень неожиданно.

– Главное, чтобы было приятно.

– Офигеть, как приятно, – усмехаюсь в голос, протягивая руку к цветку.