Глава 8

Несмотря на то, что мне стало легче от того, что меня не везут ни к какому важному мужику для сомнительных действий, вопросов от этого стало не меньше. Разум потихоньку начал ко мне возвращаться и с каждой минутой мыслей в голове все больше и больше. Как можно незаметнее, очень медленно поворачиваю голову к Зорину. К счастью, он увлечен не мной, а дорогой, точнее тем, что происходит за окном. Поэтому рассматривать его можно без страха быть замеченной. От меня он отсел подальше, и я даже не заметила, когда это произошло, будучи погруженной в свои раздумья. Пристально рассматривая его профиль, я вдруг поняла, что увлечен Зорин вовсе не пейзажами за окном. Думает он явно о своем, собственно, как и я.

То, что вчера я выдала ему вслух мысль про его же влюбленность, было крайне глупо с моей стороны. Правда и сейчас, будучи трезвой, моя убежденность насчет его влюбленности – не изменилась. Остается, конечно, некий процент, что я выдаю желаемое за действительное и реально недооцениваю Зорина. Только слишком мал этот процент. Он мог все довести до конца еще вчера и ему не надо было меня ни к чему принуждать, я бы сама с легкостью поддалась. А он этого не сделал. Значит, несмотря на то, что он упорно хочет выглядеть в моих глазах хуже, чем есть, я для него все же не только сексуальный объект, а несомненно значу что-то большее.

Это очень странно осознавать на трезвую голову. Меня никто и никогда не любил. Да и здесь, конечно, не любовь, но почему-то осознание, что ко мне кто-то неравнодушен и по-своему, но заботится обо мне – крайне приятно. Последнее особо подкупает, потому что, что такое любовь я знаю, хотя бы по-родственному, от папы, пусть уже и смутно помню, ну и от Таи, а вот заботы, именно такой, какой я получаю от Зорина, я не получала никогда и ни от кого. Да, мне определенно нравится его неравнодушие. Возможно, потому что я, как бы ни хотела это отрицать, тоже к нему неравнодушна. Вот только… кто мы друг другу сейчас? И вопрос, что мы делаем в такси и куда едем – тоже остается открытым.

А, собственно, что вообще он делает со мной в рабочие часы? И тут наконец до меня дошло: мы едем на свидание. Точно! Наверняка в какой-нибудь ресторан за город, чтобы провести там весь день! Поэтому и нарядил меня так красиво. С одной стороны, надо бы разозлиться, что приодел меня как куклу без права голоса. Но с другой… я же никогда не ходила на свидания, почему не могу хотя бы раз попробовать, что это такое, пусть и за его счет. Это же не делает из меня шлюху, которая что-то должна в ответ. Просто приятно и беззаботно провести хоть один день своей жизни и не думать ни о чем плохом. Например, о том, что я убийца… Крепко зажмуриваю глаза, пытаясь уйти от этих мыслей. Вечером… я сожру себя вечером, не сейчас. Пытаюсь абстрагироваться от дурных мыслей и в голову тут же приходит картинка того, как мы приезжаем в какое-нибудь красивое место на берегу озера, где рядом с рестораном есть открытая танцплощадка. И хоть я совсем не умею танцевать, но отчетливо вижу картинку, как Леша крутит меня в каком-нибудь танце, как в кино, где чуть расклешенная юбка приподнимается вверх, при этом не оголяя важные стратегические места. Класс. Замечтавшись, не сразу поняла, что улыбаюсь до ушей и Зорин уже смотрит не в окно, а на меня. Как давно? Надо что-то сказать. Ненормально вот так смотреть друг на друга молча.

– А почему ты не на работе? – наконец родила я.

– Взял выходной.

– Зачем? – ну ты еще спроси, когда у него день рождения. Продолжи серию дебильных вопросов. А, кстати, и вправду когда?

– Много нерешенных дел, – сухо бросает Зорин, спустив меня с небес на землю.

– И все же, почему мы едем на такси?

– А какие у тебя сейчас мысли на этот счет?

– Ой, может, не надо?

– Надо, – уверенно произносит Зорин, при этом улыбаясь. И так искренне.

Взгляд у него в этот момент сразу стал другим. Точно, передо мной сейчас Леша. Усмехнулась собственным мыслям. Ну давай его еще и в шизофреники запиши. Это Леша, скоро будет Козлеша, а потом придет просто Зорин. Видимо, я хохотнула в голос, потому что Леша пристально на меня смотрит. А в следующий момент он полностью передвинулся на мою сторону, оттеснив меня к окну. Улыбаться при этом не перестал.

– Ну так что? – допытывается он, приобняв меня одной рукой. Пахнет от него ну очень вкусно. Почему-то поняла это только сейчас, возможно, потому что он слишком близко. – Прием?

– От тебя вкусно пахнет.

– Ммм… а должно невкусно?

– Нет, просто в голову пришло.

– Я буду считать это комплиментом. Ну так какие мысли насчет такси? Давай, не стесняйся в выражениях. Все, как ты любишь. Какой бы чушью ни казались твои предположения.

– Меня терзает смутные сомнения, что кое-кому они нравятся.

– Без сомнений, – соглашается он.

– Мы не на машине, потому что мы едем туда, где ты будешь пить алкоголь. Поэтому за руль тебе вечером нельзя, – ну про ресторан ляпать крайне неразумно.

– Очень интересное предположение. Но оно не в твоем духе. Мне не нравится. Жги, Жень. Точнее поджигай, – игриво бросает Леша, не переставая улыбаться. И так мне нравится его улыбка. – Ну?

– Мы едем на такси, чтобы сделать что-нибудь противозаконное, чтобы не светить номерами.

– Хм… интересно. Что? – перевожу на него взгляд и шепчу на ухо.

– Чтобы навестить труп.

И только после того, как произнесла это, сама поверила в сказанное, а вот Зорин не спешит что-либо отвечать. Он пристально рассматривает мое лицо, нахмурив брови.

– Я сейчас испытал флюиды зависти.

– Моей смекалке? – качает головой. – Неужели уму?

– Твоей коже без морщин.

– Тоже мне, чему тут завидовать. Сегодня нет морщин, через пять лет будут. Равно, как и целлюлит на бедрах. Хотя, он, наверное, даже раньше. У меня есть к нему склонность.

– Может быть, еще поведаешь к чему у тебя склонность?

– К растяжкам, – вполне серьезно произношу я. Вчера он ведь видел мою грудь. Да, сейчас они уже малозаметны, но, если присмотреться, видно. – А у тебя какие проблемы?

– Ну, чтобы ты так не переживала по поводу своих, пусть будет… склонность к простатиту.

– Это серьезно.

– Ну так против целлюлита с растяжками надо крыть чем-то серьезным. Не эректильной дисфункцией же.

– Ну да, – бормочу в ответ, отводя от него взгляд. – Не ею.

– Никого навещать мы не едем, – прошептал он мне на ухо, а затем положил свободную руку мне на бедро.

Легонько сжал кожу и повел ладонью вверх. И ладно бы, если бы мы находились дома или хотя бы одни, но здесь, при таксисте?! Сжимаю его руку.

– Ничего, что мы здесь не одни?

– Выходить из зоны комфорта – это делать вызов самому себе. Так ты становишься сильнее, – продолжает как ни в чем не бывало свои действия. – Никто не видит, что я делаю, – вновь шепчет мне на ухо. – Не трусь.

Очередная провокация, на которую я ведусь, позволяя ему гладить себя. Что самое удивительное, я позволяю ему перейти на внутреннюю сторону бедра. Мне банально интересно, что будет дальше и как далеко он зайдет, а главное позволю я.

– Не завелась, – шепчет мне на ухо.

Перевожу на него удивленный взгляд. Это, что, блин, вопрос или утверждение? Чувствую себя полной дурой.

– Не знаю. Возможно, да. А может быть, это просто интерес, что же будет дальше и как далеко я зайду, выйдя из этой самой зоны комфорта.

– Машина не завелась. Моя. Поэтому мы на такси, – насмешливо произносит Зорин, я же готова сквозь землю провалиться. Позорище. Краска моментально приливает к лицу.

Сжимаю его руку, намеренно пытаясь сделать больно, и убираю с моей ноги. Зорин же снова возвращает ладонь на прежнее место.

– Расслабься.

Расслабиться мне, конечно, не удалось и при первой возможности я убрала повторно его руку, на этот раз уже окончательно, оставшийся путь мы доехали достаточно быстро и в полном молчании.

Мои предположения или тайные желания о ресторане за городом – не оправдались. Мы вышли из такси недалеко от какой-то новостройки. Зорин взял меня за руку, и мы пошли по аллее. Только хотелось спросить, куда мы идем, как завибрировал мой мобильник, на экране которого высветилось имя моей сестры.

Почему-то сейчас, несмотря на страх разговора с ней, я была рада этому звонку. Разговаривала я недолго, минуты две. И как только положила трубку, Зорин взглянул на меня так, словно я сделала что-то крайне нехорошее.

– Никогда больше так не делай.

– Как?

– Не выдавай себя с головой. Преступник зачастую возвращается на место преступления, тем самым давая себе возможность облажаться.

– Я не понимаю.

– А что тут понимать? Ты какого хрена спросила свою сестру про этого мудозвона?

– Чтобы понимать, что там происходит. Она сказала, что Стас отправил маме смс, послав ее… куда-то. Это ты сделал?

– Ну точно не мудозвон. Твоя мать не должна объявлять его в розыск. По крайней мере, пока. Больше не смей интересоваться ни у сестры, ни у матери, где ее пропавший муж. Сомневаюсь, что ты раньше этим интересовалась.

– Не интересовалась.

– Ну так и сейчас не пались, – грубо бросает Зорин, открывая дверь в подъезд.

– Куда мы идем?

– Это очевидно, Женя, в подъезд, – подталкивает меня внутрь.

Подъезд, надо признать, приличный, с консьержкой. Зорин кивает женщине, и мы заходим в лифт. Чувствую себя отвратительно от непонимания того, что происходит. Мы выходим на пятом этаже, и Зорин как ни в чем не бывало открывает ключом дверь.

– Проходи, – пропускает меня вперед, сам же заходит сразу за мной. – Жень, ну не стой ты как примороженная. Мы вроде бы уже определились, что я не кусаюсь. Разувайся и проходи.

Бегло осматриваю квартиру. Судя по тому, что в ней только мебель и нет никаких личных вещей, в ней явно никто не живет.

– Осмотрись. Это твоя квартира на ближайшее будущее. Пройди в спальню, в общем везде. И скажи сразу, что нужно докупить, исправить, в общем, любые мелочи. Сразу поедем все закажем и к концу недели сможешь переехать.

– Моя квартира?

– На ближайшее будущее. Понедельник, четверг и суббота. Возможно, иногда суббота будет меняться на воскресенье из-за твоих дежурств. В общем, это дело обговорим.

– В смысле? – непонимающе уставилась на него.

– В прямом. Дни, когда я будут к тебе приезжать.