Глава 7

От вида крови к горлу подкатила волна тошноты. Никогда за собой такого не наблюдала. Скорее всего дело в ранее выпитом алкоголе. Голова не работает совсем, но я все же догадалась пойти на собачий лай, правда уже не такой частый и громкий. Распахиваю шире приоткрытую дверь ванной. Зорин сидит на коленях и пытается зафиксировать вырывающегося пса. Последний, судя по следам на теле, и есть источник крови.

– Проснулась, – не спрашивает, скорее констатирует Зорин, повернувшись в мою сторону.

– Что случилось? – прохожу на ватных ногах вперед.

– Неудачно погуляли.

– Его покусали?

– Да.

– Это же опасно, надо в ветеринарку. Бешенство же может быть.

– Да, конечно, надо сейчас бояться бешенства. Не беси меня, а? – зло бросает Зорин, а еще недавно был Лешей. А сейчас… Козлеша. – Он боится врачей, – зачем-то поясняет он. – На кой черт мне еще больше вводить его в стресс? Я сам в состоянии зашить ему рану. Раз проснулась, тогда помоги мне.

– Я не умею зашивать, – первое, что приходит на ум, ибо правда не умею. – Нас на хирургии не учили. Ну точнее, как бы учили, но занятия вел молодой врач и особо ничего не показывал. Мы только на операции ходили и типа смотрели, на самом деле там даже видно ничего не было. Короче, халявный был препод, поэтому я не умею.

– Что за врач? Фамилию помнишь?

– Не особо. На «Т». То ли Троцкий, то ли Терентьев. А что?

– Да вообще ничего. Как ты еще проучилась пять курсов и тебя никто не грохнул, ума не приложу. С тобой в разведку не пойдешь. Ты на хрен всех сдашь еще до начала допроса и пыток.

– Конечно, сдам до пыток. Какой смысл страдать и мучиться, если тебя потом все равно грохнут? – сажусь на колени и сразу же пытаюсь удержать вырывающегося пса. – Так хоть можно обойтись одной пулей. Я – трусиха, чего тут скрывать. Во сне, кстати, всегда притворяюсь мертвой, когда мне снится, что немцы приходят или маньяк какой-нибудь.

– И что, успешно? – насмешливо бросает он.

– Конечно, успешно. Я же жива.

– Ты не, Женя, ты…

– Кто?

– Тяжелый клинический случай.

– Ну, пусть будет так.

– Вот здесь держи, – обхватывает мои ладони и помещает на нужном месте на собаке. – Сильнее, Жень.

– Ага, – киваю, крепче сжимая собаку, параллельно наблюдая за тем, как Зорин тянется к коробке.

Только сейчас заметила, что он в простой белой футболке и джинсах. Уж очень ему идет такой наряд. Правда, футболка запачкана кровью. Сейчас, наблюдая за тем, как Зорин обрабатывает раны Гриши, я вдруг представила, как он защищал свою собаку. А он точно это делал. Он такой. Возможно, потом даже нес его на руках. Нахмурен и очень сосредоточен. Переживает. Любит его совершенно точно.

– Тебе плохо? – внезапно вырывает меня из раздумий голос Зорина. – Голова болит?

–Ага. И странное состояние. То ли слабость, то ли дрожь. Не разобрать.

– Отходняком зовется. Только чур на меня не блюй.

– Что?

– Вид у тебя такой, что хочешь блевать. Так вот, не на меня, иначе потеряется флер загадочности.

– Флер загадочности? Вы хотели сказать, романтичности?

– Я похож на романтика? – издевательски усмехается он.

– Ну не так чтобы очень, но…

– Но тебе бы хотелось во мне его видеть. И вот мы опять возвращаемся к началу. Если ты думаешь, что я крайне положительный персонаж, который тебя вчера не поимел, потому что хороший, чуткий, заботливый, ласковый, нужное подчеркнуть, тогда мой тебе совет – сними с себя розовые очки, которые на тебе в принципе не должны быть, учитывая, твои исходные данные, и вспомни о том, что я тебе изначально предлагал. У нас с тобой ничего не изменилось, за исключением того, что теперь между нами есть маленький секрет.

– Гондон, – вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать.

– Что?

– Вспомнила вдруг препода гондона.

– Вижу, что тебе становится лучше, – как ни в чем не бывало продолжает Зорин, пропустив мимо ушей мой укол. – Но условия прежние, на меня не блевать.

– Я постараюсь.

– Замечательно. Раз не умеешь, значит шей.

– Где логика?

– В словаре на букву «Л». Ты колготки свои штопала, уж с этим и подавно справишься. Эту рану зашиваю я. Вот эту мелочь потом – ты. Поняла меня?

– Ну, допустим, – киваю, пристально наблюдая за тем, что он делает.

Ловко. Легко и просто. Как будто всю жизнь хирургом проработал. И все бы ничего, если бы не мое состояние. Не припомню, когда в последний раз мне было так плохо физически. Почему-то сейчас стало еще хуже.

– Не витай в облаках. Нормально держи Гришу, – грубо бросает Зорин, от чего я уже несдержанно почти истерю в ответ.

– Я стараюсь!

– Извини, у меня дурное настроение сегодня.

Самый главный вопрос «почему». А вдруг я сделала что-то нехорошее, после того как Зорин ушел из спальни? А если сама к нему пришла? Что-то наговорила? А может, приставала к нему с тем, чтобы закончить начатое? Нет, не могла я такого сделать. Не могла.

– Давай, твоя очередь.

– Ага, – киваю, когда Зорин дает мне перчатки и именно в этот момент его пальцы коснулись моей руки.

Меня моментально бросило в жар, когда картинки вчерашнего вечера с участием этих самых пальцев пронеслись перед глазами. Могу поклясться, что Зорин понял, о чем я думаю. Я резко схватила перчатки и кое-как их надела. Тут же, не раздумывая, начала зашивать небольшую, но глубокую ранку. Как ни странно, мне удалось сосредоточиться и руки, несмотря на состояние, не тряслись. Но вот, пот с меня, кажется, льется рекой. Ощущение, что от напряга и совершенно точно от пристального взгляда Зорина, я вся мокрая.

– Ты как? – как будто специально интересуется он именно в этот момент.

– Не очень. Что-то я вся взмокла. То ли оконфузилась от страха, то ли…

– Возбудилась до неприличия, – насмешливо бросает он. Спокойно. Это обычная провокация в его духе.

– Однозначно, нет.

– А вчера да, – ну какой козел. Вот зачем он об этом говорит именно сейчас, когда я делаю такие вещи?! Глубокий вдох и выдох. Продолжила, на удивление, как ни в чем не бывало. – Признаться, я был уверен на сто процентов, что, когда вернусь с прогулки, тебя здесь не будет, – неожиданно произнес Зорин, когда мы почти закончили обрабатывать Гришу. – А ты даже в глаза мне смотришь. Ты меня приятно удивила, Женя.

– Рада радовать.

– До радости мне далеко. Ладно, дальше я сам. Иди прими душ, полегчает. Ванная напротив спальни, – у него еще две ванные комнаты, офигеть. – Мне нужно здесь прибрать, да и самому помыться. Чистые полотенца в шкафу на верхней полке, новые зубные щетки в ящике под раковиной.

– Хорошо, – киваю, привставая на ватных ногах. Хорошего ничего нет. Как себя вести с ним дальше – ума не приложу.

***

Как только я встала под прохладную воду, мне моментально стало лучше. Голова однозначно стала менее тяжелой и дышать стало легче. Вот только пить хотелось неимоверно, от чего я сделала воду еще прохладнее и, не побрезговав, начала жадно пить воду из ладоней. И пила бы дальше, если бы не внезапно открывшаяся дверь в душевую. Машинально прикрыла ладонями грудь, встретившись взглядом с Зориным.

– Не надо так делать! – зло произношу я, смотря на то, как он, совершенно не стесняясь, скользит взглядом по моему телу.

– Правильно. Не надо так делать. Напиваться в смысле, – протягивает мне бутылочку воды и таблетку. – Так, для справки, я вчера все видел, чего ты прикрываешься?

– Хочу и прикрываюсь, – беру бутылку с таблеткой и со злостью закрываю дверь душевой.

– А поблагодарить? – отчетливо слышу за звуком льющейся воды. Вместо ответа показываю средний палец. – Стекло матовое, но я все вижу.

Да, блинский блин!

– Спасибо за заботу, – закидываю в рот таблетку и жадно отпиваю воду.

– Всегда, пожалуйста.

Кажется, еще никогда так долго я не принимала душ. Была бы моя воля, вообще не вылезала отсюда. Когда я все-таки вышла из душевой, я не нашла своего свитера. Вместо него на полке лежит белоснежное нижнее белье и точно такого же цвета платье.

Поначалу я отмела мысль его надевать. Но, почистив зубы и еще раз осмотрев ванную, поняла, что либо я выйду отсюда голая, либо в платье. На это и был расчет.

Не знаю, как Зорин угадал с размером, но платье село на меня идеально. Чуть расклешенная юбка делает меня какой-то легкой, беззаботной, что ли. Сразу захотелось распустить убранные из-за принятия душа волосы. Что я и сделала, пристально рассматривая при этом себя в зеркало. Сейчас я напоминаю себе какую-то крутую девчонку из кино. Правда, есть два минуса, платье слишком короткое и грудь. Не сказать, что прям открыта, но хотелось бы более закрытый вариант. Хотелось бы?! Что я вообще несу? Это не моя одежда!

Настроение в миг испортилось, от осознания происходящего. А вот у Зорина напротив, стоило мне только показаться перед ним, как он в буквальном смысле засиял.

– Давай я опережу твой словесный бред. Сегодня ты будешь ходить в этом платье. И наденешь ту обувь, которую тебе купил я. И возьмешь весь пакет с одеждой, которую тебе купил я. Никаких возражений на этот счет я не принимаю. Пойдем позавтракаем и уже поедем.

Куда поедем спрашивать не хотелось совсем. Надо просто заткнуться, молча кивать, а потом драпануть в случае чего. Хотя, сбегать как дура мне не хочется. Скорее всего он отвезет меня ко мне домой, сам же, учитывая, что на часах уже почти двенадцать, явно поедет на работу.

Омлет я ела, точнее запихивала в себя также молча. И лишь кофе выпила с большим удовольствием. Тревогу я забила тогда, когда мы вышли из квартиры Зорина и сели не в его машину, а в такси.

– Чего трясешься?

– Потому что мне страшно, – в открытую призналась я, переводя взгляд на Зорина.

– Почему? – прошептал мне на ухо, придвинувшись ближе ко мне.

– Потому что я не знаю куда мы едем. И мне это не нравится.

– Мы были наедине на моей территории, я мог тебя трахнуть хоть на люстре, убить, расчленить и прочее. Голову включи, на хрена мне куда-то тебя увозить? Чтобы там что?

– Честно?

– Ну а как еще?

– Я вам… тебе не дала, и ты везешь меня к важному дядьке, который знает, что я сделала и там…

– Свел же Боже меня с этой…

– Рожей?

– Цыц.