Глава 21. Тихон

Я не знал, какую конкретно молитву мне за себя читать — «за здравие» или сразу «за упокой» — за то, что нахально размазал границы и училку поцеловал. Решил почитать «за здравие», «за упокой» мне бунтарка прочитает. Возможно, и отпоет сразу. Есть даже вероятность, что это будет что-то из современного, по типу «еще чуть-чуть, и прямо в рай».

В раю я побывал минуту назад, когда целовал ее. А она ответила. И боюсь, мне прилетит конкретно за то, что она ответила! Не нравилось Янине, когда со мной она становилась собой, бесило это ее, я ее достаточно изучил. Не могла она со мной себя строгой училкой держать, носик бунтарский высовывала наружу, крышу мне двигала и снова пряталась.

Поэтому я был готов ко всему, когда ее на ноги ставил. Даже к воспитательной пощечине! Плевать! Главное, что я попробовал на вкус ее губы, теперь и к апостолу Петру можно с визитом.

А может, я уже там? От радости и возбуждения умер и попал в рай, раз меня ничем тяжелым не приласкали?

Но Янина Сергеевна вдруг улыбнулась, поправила волосы и посмотрела на меня шальным, чуть замутненным взглядом. Я что, буду жить? Возможно, даже долго?

— Мы как-то будем наш... — начал я.

— Забудем, — быстро ответила Янина, — было и было, ничего страшного!

Страшного? Мое эго снова пострадало от ее язычка, потому что она забудет, а я, блин, помню! Я ее вкус до сих пор ощущал...

Коза! Привлекательная коза! И недотрога, мать ее так, эдак и еще вот так! Нет, я, конечно, не ожидал, что она прямо сейчас упадет в мои объятия с требованием немедленно ехать ко мне со всеми вытекающими, но «ничего страшного»...

— Вина? — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Спасибо, мне хватило Марго, — величественно махнула рукой бунтарка.

Какая-то она сегодня неправильная. Это вино так действует или меня качественно разводят и наказывают за азарт и длинный язык?

Почему-то вспомнился стишок времен старого интернет, про девиз, который непобедим. Возбудим и не дадим.

— Янина, блин, если бы не вино, я бы даже ее имени не вспомнил, — попытался оправдаться я.

И... зря я это ляпнул, конечно!

— В этом вся проблема, Колдун! Ты даже имена не запоминаешь! — указательный пальчик Янины уткнулся мне в плечо.

Мне казалось, что именно в это место кто-то вставил штекер, другой конец которого присоединили к трансформатору! И долбанули так, что у меня мозг через уши вытек.

— Но! — перебила меня Янина, когда я открыл рот, чтобы ответить, — сегодня я не хочу ничего выяснять! Я хочу байк, ветер, дорогу и свободу! И ни о чем не думать... Я так устала... Давай немного прокатимся, и ты отвезешь меня домой. Думаю, наше свидание окончено!

Хрен там! Ничего не закончено, но спорить я не решился. Посмотрел на нее и понял, что моей училке сейчас нужно для счастья.

— Не вопрос, Янина, — согласился я, интонацией выделяя ее имя, — сильвупле, мадмуазель!

— Мерси, — ответила она.

Я сел за руль, дождался, когда она — уже привычно и правильно — окажется за моей спиной, и рванул вперед. Бунтарка просила скорости — их есть у меня.

Она так доверчиво и правильно прижималась спиной к моей груди, что у меня за рулем мысли вот вообще не про дорогу были.

Хрень с тобой творится, Колдун. Беда случилась. Бедовая. Потому что вдруг сегодня оказалось, что я не хочу никого другого. Вот просто не вставляет меня больше никто, кроме бунтарки, сидящей за моей спиной.

И если начать думать, то нафига мне эти сложности?

Но думать не хотелось. Хотелось кататься с ней до утра, пить вино и танцевать под луной. Она, я и музыка...

В принципе можно, конечно, с ее коленом далеко не убежит, но я хотел жить. Возможно, даже долго...

Я выехал за город на трассу и набрал еще скорости, чтобы ей хорошо было. Дорогу, байк и свое тело я контролировал на сто процентов.

Когда свернул на проселочную дорогу, Янина напряглась. Прошлась коготками по моему животу, и лучше бы она этого не делала. Я дернулся, байк повело в сторону, но я успел выровнять.

Училка поняла свой прокол и затихла, а я подъехал к загородному дому. Остановился, снял шлем, дождался, пока Янина освободит голову, а главное — рот. Разумеется, чтобы на меня наорать...

— Ты куда меня привез? — Налетела она на меня, пока я слезал с байка.

Буду спасаться бегством в крайнем случае.

— Привез я тебя стресс снимать. Янина, не трону я тебя, если ты за свою женскую честь переживаешь. Сама сказала, что устала, я тебя за язык не тянул. А силой брать я никого не буду, дождусь, пока сама попросишь... А ты попросишь, слово даю!

— Аферист! Прохвост самоуверенный! Прощелыга!

— А просто дураком нельзя назвать, да? Обязательно вот это с подвывертом выдавать? — показательно обиделся я. — Пойдем, тебе понравится, слово даю. Хочешь, ключи от байка забери, уедешь, если не понравится.

— Давай сюда, — согласилась бунтарка.

Неловко слезла с байка и забрала у меня ключи. Спрятала в карман и гневно засопела, осматриваясь по сторонам.

Наш загородный дом батя построил в березовом лесу, в отдалении от всех. Что-то вроде охотничьего домика с баней, камином и личной коллекцией алкоголя, хранящейся в подвале.

Дом был из сруба, двухэтажный, но мне нужен был задний двор. Туда я училку и понес.

— Куда ты меня тащишь? Где мы? Чей это дом? Что мы здесь делаем? Вези меня обратно, Колдун, — пыхтела Янина, пока я открывал калитку, запирал и шел по гравийной дорожке к заднему двору.

— Я тебе слово даю, что сейчас весь твой стресс закончится, Янина, терпи! И дыши. Носом!

— Убью, — предупредила она.

— Возможность будет, — согласился я.

Она обалдела и снова смешно засопела, вглядываясь в мое лицо.

— Запоминаешь каждую черточку? — иронично уточнил я.

— Нет, пытаюсь рассмотреть там совесть.

— Такого не держим, — улыбнулся я.

Осмотрелся и усадил ее на пень, который батя использовал как стул.

— Сиди тут, — предупредил я, — иначе так и останешься в стрессе!

И ушел в дом, прикидывая, что батя сегодня на охоту и рыбалку не собирался. Отключил сигнализацию, открыл входную дверь и пошел к сейфу. Код я знал, патроны я потом бате верну...

Достал пневмат, коробку со свинцовыми пулями, запер сейф, прошел мимо кухни и зацепил бутылку красного вина и штопор.

Когда вернулся, подумал, что сегодня у нас с ней ролевая игра намечается. Заяц и училка, или увернись от пули в мягкое место. Так она на меня смотрела, что мишенью я буду с вероятностью процентов шестьдесят.

Да и плевать. Ухаживать потом сама будет, я к ней перееду на весь срок больничного!

Звучало как план...

— Что... Колдун, ты что задумал? — ахнула Янина, увидев в моей руке пневмат.

— По мишеням будешь стрелять, — уведомил я. — Ну хочешь, к бывшему твоему съездим, только тогда, чур, играю я. Стрелять умеешь?

— Нет, — пробурчала она. — Это твой дом?

— Моей семьи, — пояснил я.

— Ты… мажор, что ли?

— Янина Сергевна, научись нормально ругаться, да? Идиот, ебалай, дурак, лук хохлатый, сельский клоп, кит с глистами... Вариантов море!

— Помедленнее, я записываю, — съязвила она.

— Мажор… Был когда-то. А теперь я на самообеспечении, прошу заметить, по своей инициативе, карту мне батя не блокировал, даже можно пользоваться, но я принципиальная заноза в заднице всей семьи и живу как хочу. И зарабатываю сам! Домом мне тоже пользоваться можно, даже жить можно и стрелять, меня пока даже из завещания не исключили. Все?

— Кошмар, — заключила Янина, но пояснять, почему кошмар, не спешила.

Я же пошел в пристройку и вытащил мешок с пустыми бутылками.

Выставил их на пни, которые мы с батей специально ставили как подставку для мишеней, отложил мешок и вернулся к училке.

— В меня не целиться, — предупредил я, — я очень юркий, а если окно разобьешь — с мамой будешь сама объясняться, она бардак терпеть не может.

Зарядит пневмат и провел короткий инструктаж. Вложил его в руки училке и подмигнул:

— Давай. Снимай с предохранителя, целься, пли. Отвечаю, это лучше любых антидепрессантов!

— Ладно, — вдруг согласилась она.

Встала на ноги спиной ко мне и очень осторожно сняла игрушку с предохранителя.

Я открыл вино, поставил на пенек, на котором она до этого сидела, и встал за ее спиной. Положил ладони на плечи Янины и вдохнул запах ее волос. Божественно. Никогда не думал, что меня будет крыть даже от запаха женщины. Тонкого, едва слышного аромата шоколада с малиной.

Она напряглась, но мне не улыбалось снова нарваться на словесный поединок, я хотел просто расслабиться вместе с ней. Рядом, блин, хотел побыть. Хоть постоять, чтобы на меня не лился яд ее обиды и негодования от того, какой я разгильдяй.

Я и сам это знал...

— Давай, аккуратно. Плечи напряги. Отдача маленькая, но твоя безопасность важнее, — прошептал я ей на ухо.

Янина дернулась и задышала глубоко. Нравился я ей, я чувствовал.

И поцелуй наш вспомнил, и как она отвечала, тоже вспомнил. И природа сделала свое дело: я, кроме этого, уже ничего не помнил, чувствовал только, как ширинка стремительно натягивалась, и ее вкус на губах...

Кры́ло так, что когда она игрушку зарядила, не сразу в себя пришел. Мотнул головой, обхватил ее сзади за плечи, провел ладонями по рукам и перехватил пневмат прямо поверх ее дрожащих ладоней.

— Целься в бутылку. Дыши ровно. И стреляй. Там пульки детские, не переживай, — продолжал шептать ей в ухо, касаясь мочки губами.

Все, бойца и мой разум можно отпевать!

Она повела плечами, прицелилась и нажала на курок. Выстрел, и бутылка разлетелась на части!

— Меткая, — похвалил я.

Янина сама не ожидала, что попадет. От радости пискнула и потребовала:

— Еще...

Не в такой ситуации я представлял эти слова, но хрипло выдавил:

— Там четырнадцать пулек. Стреляй.

Второй раз она промазала. Третий тоже. А потом просто выпустила всю обойму и обмякла в моих руках. Расслабилась, обернулась, и я залип. Голубые глаза бунтарки горели шальным огнем. Ведьминским. Мгновенный приворот, и я готов был у ее ног на коленях стоять, чтобы всегда так смотрела. Чтобы так глаза горели жаждой жизни, адреналина...

Она словно в мгновение изменилась. Стала расслабленной, шальной кошкой, которую лучше на пути не встречать. Один раз увидишь — и никогда не забудешь!

Я с трудом сделал шаг назад, взял бутылку вина, выпил прямо из горлышка, решив, что обратно мы едем на такси, и протянул училке. Она взяла. И тоже выпила. Прямо из горла, ничуть не кичась и не требуя у меня фужеров и накрытого королевского стола.

— Зарядить еще? — уточнил я.

— Да, — выдохнула она.

Даже голос Янины изменился. Стал как горный ручеек — звонким, расслабленным. Свободным.

И снова выпила вина, внимательно наблюдая за мной. Я протянул ей заряженный пневмат, но выстрелить она не успела.

Из-за поворота появился...

— Батя... — выдохнул я.