Глава 32. Янина

Я словно на крыльях взлетела по лестнице на первый этаж и постучала в родительскую дверь. Открыла мне мама. Очень недовольная мама, с которой я успешно отклонялась от серьезного разговора все последние дни.

Ее брови сошлись у переносицы, и матушка очень строго уточнила:

— Нагулялась?

Я себя снова почувствовала шестнадцатилетней девчонкой, которая задержалась на прогулке дольше отведенного времени.

— Привет, мам, — ностальгически улыбнулась я. — Как дела?

— Опять со своим этим нахалом была? Янина, он мне не нравится.

— Он и не должен тебе нравиться, он же за Яниной ухаживает, а не за тобой, — парировала бабушка, медленно выплывая в прихожую.

— Мама, — закатила глаза моя мама, глядя на цветущую бабушку Зину.

— Не мамкай, вот уйду я…

— Ма, ты здорова и вся цветешь, не смей даже говорить об этом! — Матушка побледнела и схватилась за сердце.

— А я не об этом, я о том, что меня Виталий к себе жить зовет. Очень настойчиво, между прочим, — кокетливо сообщила бабуля.

Я вошла в прихожую, заперла дверь и старалась не смеяться.

— Мам, опять?! — Матушка взмахнула руками и возмущенно засопела.

— А что здесь такого? Я еще молода, Виталий тоже, — бабушка Зина посмотрела на меня и подмигнула.

— Где Лина? — спросила я.

— В комнате, в наушниках фильм смотрит, — ответила мама. — Янина, нам нужно поговорить. Очень серьезно! Твой этот нахал…

— Он Тихон, — подсказала бабушка.

— Нахал! Кто ему дал право…

— Я, — спокойно перебила бабушка.

— Это невыносимо, — выдохнула матушка. — Мам, что с тобой? У тебя сахар, давление, тебе режим нужно соблюдать, а не бегать по Виталикам! И уж тем более не с этим нахалом Тихоном, который…

— Герой, — вставила свое веское ба, — и настоящий мужчина. Честный, сильный и выбрал для себя профессию, которая спасает жизни! Не смей о нем плохо говорить, дерзкая девчонка!

— Янина, будешь чай? — сменила тему мама.

— Нет, мы с Линой домой пойдем, пока окончательно не стемнело. Элина, дочь! — крикнула я.

— Кстати, насчет Элины и ее волос… — начала было мама.

— Это просто тонировка, она скоро смоется, — миролюбиво парировала я. — Уже почти смылась, первого сентября даже следа не останется.

— Янина, ну что ты творишь, а? Брак не сохранила, дочь без отца оставила, нашла себе какого-то нахала и гуляешь с ним допоздна!..

— Мам, я же не ночью пришла, — вздохнула я, — и давай не будем про Рому, ладно? Это не я не сохранила, это он ушел от нас.

— Женщина должна быть мудрой, — завела мама надоевшую пластинку, которая слишком долго и надоедливо крутилась в моей голове.

— Мудрость женщины не в том, чтобы терпеть, а в том, чтобы вовремя выбрать себя, — отрезала я. — Прекрати, пожалуйста! Мне нравится Тихон, мы вместе, и я буду с ним. А если вам в тягость посидеть с Линой, то я буду видеться с ним днем. Все!

— Не смей про внучку говорить, мы ей всегда рады! А если он не тот, кто тебе нужен? — продолжала мама.

— Значит, запишу его в свою копилку опыта, — пожала я плечами. — От тоски и от одиночества я точно не умру, а если совсем никого не встречу, то кошек и тишину я тоже люблю.

— Янина, семья…

— Самое важное, — согласилась я, — но Рома ушел сам. И я больше не хочу быть мудрой, теперь я хочу быть счастливой.

— Учись у своей дочери, — наставительно заметила бабушка, — а то у меня складывается впечатление, что на тебе мои гены сломались. В кого ты такая? Может, в мою свекровь, царство ей небесное и не чихать на том свете. Сколько она мне крови выпила и ни разу не подавилась…

— Об ушедших либо хорошо, либо никак, — возмутилась мама.

— Помолчим, — согласилась бабушка Зина. — Ой, у тебя там, кажется, телефон звонит!

— Это невыносимо! — пожаловалась мне мама. — Твоя бабушка зарегистрировала меня на сайте знакомств. Мне теперь звонят мужчины.

— Удивительно, правда? — едко уточнила у меня бабуля Зина.

— А еще присылают всякие скабрезности!

— Хоть посмотришь на старости лет, — веселилась бабушка.

Мама пошла пятнами и рявкнула:

— Удали немедленно. Янина, помоги мне это удалить!

— Я не умею, — быстро открестилась я, — а ты еще молода и можешь построить личную жизнь. Вдруг ты снова найдешь любовь? И тогда тебе не придется беспокоиться о нас с бабулей.

— Вы сговорились все? — Мама всплеснула руками и воинственно поправила полотенчико, висящее на плече. — Мам, время принимать лекарства!

— Себе давление померяй, от возмущения поднялось, — отмахнулась бабушка. — Янина, как прошло свидание?

— Божественно, — выдохнула я, — но нам пора. Элина!

— Да тут я, так весело ваши перепалки слушать. Ба, а можно я завтра к вам с ночевой приду? — уточнила она у моей мамы и пояснила для меня: — Они так весь день спорят. А все потому, что Виталик в открытое окно бабушке Зине цветы подарил. Пришел к нам как жених, с букетом и табуреткой, но Зинаида Рапунцель заперта в башне суровой бабушкой Таней, заточена решеткой в темнице сырой, потому что у нас первый этаж, и к принцу выйти не смогла. Тогда принц, как настоящий герой, взобрался на табурет и подарил своей принцессе букет пионов! Я хочу досмотреть вторую серию этой истории.

Я прикрыла рот, сдерживая смех, но не сдержалась и засмеялась громко и от души. Никогда не думала, что у меня настолько роковая бабушка!

И если Колдун мне в девяносто два не будет с табурета дарить цветы в окно, то мы с ним не пара!

— Приходи, конечно, Элиночка, что тебе приготовить завтра? — Засуетилась мама, пойманная на разлучении двух влюбленных лебедей.

— Супчик мой любимый, — решила Лина. — Ма, пойдем?

— Да. Спокойной ночи ма, ба, — попрощалась я.

Дождалась, пока Лина оденется, и мы вместе отправились к нам домой. Идти было не больше пяти минут, и мы совершали медленный променад, наслаждаясь запахами после дождя.

— Ма, ты с Тихоном была? — легко спросила Лина.

— Да. Мы ездили в одно чудесное место на природе.

— Он тебе нравится? — хитро уточнила дочь.

— Нравится. Даже очень, — призналась я. — Но ты для меня всегда будешь важнее всех!

— Не надо, а то ты превратишься в бабушку Таню, — дернула плечами Элина, — и Тихон — нормальный дядька. Прикольный даже. И ты не такая зануда стала, как с ним подружилась. Я любя, если что!

— Спасибо, дочь, — выдохнула я, не зная, что еще сказать.

— А папа? — вдруг спросила она.

— Что папа? Он снова тебе звонил? Что-то сказал? — завелась я.

— Нет, не звонил.

— Лин, я не знаю, что тебе сказать. Твой папа поступил плохо, да и сейчас поступает ужасно. Но я уверена, что он тебя любит! А я тебя обожаю!

— Угу, любит воспитывать и поучать, — фыркнула дочь. — Не хочу с ним общаться.

— Кстати, малыш, — вспомнила я, — твой папа перевел мне алименты на тебя.

— Угу, — кивнула Лина.

Когда-то я посчитала правильным не говорить дочери о том, что ее отец ничего ей не платит. Я была уверена, что взрослые проблемы ее касаться не должны — вырастет и успеет встретиться с ними лицом к лицу, поэтому мы никогда с ней не обсуждали эту тему. С кем угодно, но не с ней. Но Элина — очень умная девочка и все видела. Да и сложно было скрыть от нее, что я работала с утра и до самой ночи, чтобы заработать.

Однако скрывать факт поступления большой суммы на ее имя я не видела смысла и считала правильным обсудить с ней, что нам с этими деньгами делать, и принять вместе решение. Потому что эти деньги в первую очередь ее.

— Котенок, я хочу с тобой это обсудить. Я предлагаю эти деньги не тратить, а отложить на твое высшее образование. А если поступишь на бюджет, то купим тебе квартиру или машину. Я давно откладываю деньги на депозит, но там не так много. Папины к ним добавим, и будут проценты копиться до твоего совершеннолетия. Как ты думаешь? Мы сейчас не бедствуем…

— Оставь, пусть копятся, — подумав, согласилась со мной Лина, — и ты меньше работай. Мы и правда не бедствуем.

— Сейчас школу откроем, все процессы автоматизируем, и я буду намного свободней, — согласилась я.

— И я не против, если Тихон будет твоим парнем, — закончила она.

— Я говорила, что ты лучшая дочь на свете? — улыбнулась я.

— Говорила, — важно кивнула Лина. — Ма, а что мне нужно сделать, чтобы ты мне мотик на шестнадцать лет подарила?

— Научиться ездить на нем так, чтобы я за тебя не волновалась, сдать экзамен и получить права, — уверенно ответила я, принимая неизбежное.

— Поняла, — она потерла ладони в предвкушении, а ее глазки подернулись мечтательной дымкой.

— И школа, Элина! — напомнила я. — Ты должна хорошо учиться, чтобы поступить в университет. В любой, какой захочешь. На любую профессию, какая твоей душе близка. Но образование — это важно!

— Поняла, — Лина закатила глаза, но спорить не стала.

Мы зашли домой, Лина сразу убежала в свою комнату, а я приняла душ, впервые за долгое время намазала кремом все тело, сделала маску для лица и выпила на ночь обезжиренный кефир.

«Попроси, кошка», — звучал в голове его голос, вызывая мурашки по всему телу.

Я закусила губу и ушла в спальню. Сняла полотенце, переоделась в пижаму, нашла телефон и обнаружила два пропущенных от Колдуна. Собиралась перезвонить, но мобильный ожил, а я ответила:

— Привет.

— Чем занимаешься? — хрипло спросил Тихон.

— Я была в душе и не слышала звонка. Тихон? — позвала я после его заминки.

— Мне тоже в душ надо. Холодный. Нет, лучше ледяной. Янина, а может, следующий душ ты примешь у меня?

А я окончательно расхрабрилась, плюнула на все и ответила так, как хотела:

— Мы могли бы принять душ вместе…

Что-то упало на том конце провода.

— Твою… Ресницы волосатые, Янина…

— Что такое? Тебе плохо? Что упало?

— Ничего. Сражаюсь с инсультом от радости, сковородкой отбивался, она и упала, — серьезно ответил Колдун и уже другим тоном пообещал: — Я слово даю, кошка, что тебе понравится.

— Проверим, — кокетливо ответила я.

— Я тебя хоть раз обманул?

— Нет, ты не врешь, просто недоговариваешь и интерпретируешь так, как тебе удобно, — лениво ответила я.

— В любви все средства хороши, — сумничал Колдун. — Когда мы увидимся?

— Не знаю, — протянула я, рисуя пальцами узоры на простыни.

— Завтра? — с такой надеждой спросил Колдун, что у меня сердце сжалось.

— Возможно.

— Во сколько ты работу заканчиваешь? Я заеду.

— Завтра в три, — подумав, ответила я, — но ты приезжай в пять.

— Не понял. Янина Сергеевна, опять? Я задолбался твоих ухажеров считать! Кто у нас завтра? Колян с матушкой? Прораб? Или тот арендованный?

— Тот арендованный — муж моей подруги Данелии, которая все еще ищет своего акушера.

— Я не пойду, — развеселился Тихон.

— Тебя и не возьмут, арендованный — ее муж, и он очень ревнив. А еще он обожает свою супругу.

— Слава богам, хоть этот женат. Вычеркиваю из списка смертников. Так почему в пять?

— Я хотела заехать домой и переодеться, — честно ответила я.

— Янина, ты в любом наряде хороша. Я заеду в три, отвезу куда нужно. Скучаю я по тебе, когда долго не вижу, — душевно признался Тихон, — и тебя надолго оставлять нельзя, иначе где-нибудь поблизости опять мужик нарисуется.

Я рассмеялась, слушая его возмущенный голос. И понимала, что я все сильнее в него влюблялась. В этого прохиндея, который умел сочетать в себе несочетаемое: невероятный мужской стержень, упорство, жесткость при принятии решений и какое-то очаровательное раздолбайство.

Мне было с ним хорошо. Спокойно. Безопасно.

И наконец-то я ему поверила. Решила верить, потому что сомнения меня измучили. Да и невозможно было не поверить, когда так смотрят, так касаются, делают для меня то, о чем я не просила, решают мои проблемы, когда так поддерживают… Когда мои желания угадывают за мгновение до того, как я об этом подумала.

Что-то внутри меня кричало, что он искренен. Интуиция, шестое чувство, женское начало, которое всегда знает, когда мужчина заинтересован.

В конце концов, я решила больше не прятаться от этой жизни, а жить ее! И сама хотела быть с Тихоном. Меня к нему тянуло, с ним рядом сердце билось неспокойно. С ним можно было быть самой собой. От него я заряжалась ощущением свободы, вкусом к жизни, желанием шкодить.

И я решила дать шанс НАМ. И пусть будет так, как должно быть!

Мы болтали до поздней ночи. Я рассказала Колдуну про бабушку Зину, ее Виталия и о том, что эта шальная хулиганка решила устроить и мамину личную жизнь. Тихон внимательно слушал, посмеиваясь. А потом сам рассказал об отце, о сестре, которая готовит план его жестокого убийства.

И когда зевнула третий раз за минуту, Колдун очень ласково пожелал мне спокойной ночи.

Я убрала телефон и крепко уснула с четким ощущением, что я все делаю правильно!