Глава 33. Тихон

Я закончил тренировку со своей малышней, отправил их переодеваться и сам пошел в тренерскую.

Проглотил ком в горле, запил его крепким кофе в компании приятеля и вспомнил, что надо дышать. Хотя бы через раз. Никогда в жизни я не готовился к сексу. Ну не было у меня такого, чтобы женщина меня на определенные день и время бронировала, но кошка у меня с приколами и удивлять умела.

А я стремался, что после такого долгого и томительного ожидания в грязь ударю. И далеко не лицом — лицом-то я бы пережил, а вот свое фиаско на любовном фронте конкретно с ней могу не пережить.

Янина меня хрен пойми в кого превратила. В пацана зеленого, которого в отношения вообще не умеет. Кажется, училка моя вообще не осознавала, насколько меня от нее вело. Игралась как будто, а я на веревочке за ней; сковородку с ужином уронил, когда она про душ сказала. Так и не поел. До сих пор.

Ресницы лохматые, что ж так крутит?!

И ехать к ней рано.

Я попрощался с коллегой, переоделся, сел на Машкин байк и поехал по городу.

Как Янина это делает?! КАК?! У меня мозги набекрень, сломались нахрен, мужское эго давно на меня обиделось и укатило в закат, а я как придурок нарезал круги, не думая ни о чем — кроме того, как мне ее так впечатлить, чтобы она меня стала воспринимать серьезно.

И вроде умел. И все знал. И теорию прошел, и практики было столько, что всего не вспомнишь.

А сейчас боялся.

Заехал домой, игнорируя звонки и сообщения от взбешенной Машки. Завтра выпущу, сегодня гонки пройдут, и свободна, как фанера над Парижем, пусть летит куда хочет. Дурында хвостатая!

Офелия с малыми спала на своей королевской мягкой лежанке, которую я купил ей на днях, и даже усом не повела, когда я начал уборку. Поменял постельное белье, выбросил из холодильника всю просрочку и сел на диван.

Встал. Вымыл полы.

Снова сел.

И опять встал. Лег на пол с упором на кулаки и сделал сто отжиманий. Мышцы забились, зато в голове прояснилось.

Принял душ, переоделся и поехал за Яниной.

Нет, я взрослый мужик, бывший спортсмен, а дергался, как придурочный паралитик.

Доехал до ее школы, слез с байка, снял шлем и закипел. В глазах потемнело, а я пошел на училку, к которой снова приклеился какой-то мужик.

Мне что, реально травмат с собой возить?! Ну это уже ни в какие ворота! Вообще ни в одни ворота не умещалось! Она магнит какой-то для придурков. И меня!

— Янина Сергеевна, — донеслось до меня, — спасибо, царица! Сына Яниной в вашу честь назову.

Мужик говорил с очень заметным восточным акцентом, приложил руку к груди и улыбался так, словно его стоматологу сегодня привалит работы.

Янина рассмеялась. Легко так, приятно. В мохнатые нулевые матушка моя «музыку ветра» в дверных проемах вешала. И когда кто-то проходил в проход, она так же чисто звучала, как ее смех. Успокаивающе.

Заметила меня. Голубые глазки моей кошки потемнели, а она легко и непринужденно спустилась по лестнице и упала в мои руки.

Мужик был прощен, стоматолог оставлен без гонорара, а меня повело. И ждать я больше не хотел. Меня на части рвало от нее!

Я проверил наличие дамского баула на ее плече, кивнул и взял на руки.

— Колдун! — возмутилась она.

— А пусть этот папуас знает, что ты занята. Иначе зубы будет носить в кармане, — предупредил я.

Она снова рассмеялась, окончательно успокаивая. Обняла меня за шею, прижалась тесно и…

Я поплыл. Как кисель из дырявой бочки.

Поставил ее у байка, выдал шлем и отрезал:

— Ко мне!

Янина снова рассмеялась и посмотрела на меня глазами своими голубыми с поволокой.

— Колдун…

— Не обсуждается. Надевай шлем.

Она снова рассмеялась, надела шлем и устроилась за моей спиной. На моем байке. Там, где было ее место — рядом со мной.

Я ехал медленно и аккуратно, хотя Янина точно знала, что нужно делать и как двигаться второму номеру. Просто потому, что ей была важна безопасность.

Остановился у дома, снял шлем, помог ей слезть, встал напротив и взял за подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. И мысленно зарычал: «Моя!» Моя.

Хорошие манеры и тормоза были забыты на парковке. Там же, где я и начал ее целовать.

Мы целовались по дороге, в подъезде, у моей двери, пока я пытался вставить ключ в замочную скважину и не отлететь оттого, что она в этот момент целовала мою шею.

Все! Был пацан и нет пацана. Потеряли!

Есть только что-то похожее на былого Колдуна, но с апгрейдом в виде одержимости одной конкретной блондинкой. Хоть бери себя ленточкой обвязывай с бантом на макушке и дари ей. Пусть что хочет делает. Хоть веревки вьет, хоть нервы мотает, хоть тапочки заставляет приносить.

Говорить тоже не мог, да и губы были заняты тем, что пожирали ее. Вкусную до невозможности.

— Тихон, — слетело с ее губ, когда я на шею переключился. Вкус ее кожи на языке почувствовал и чуть с богом не поздоровался.

— Колдун, я… Душ…

— Потом, — не согласился я с ее отрывистыми просьбами.

А кто бы согласился, когда она так горячо отвечала на мои поцелуи, когда ее тело отзывалось на мои прикосновения и она тихонько стонала?

Душ, ага… Щаз!

Поднял ее над полом, заставляя обхватить мои бедра ножками, и понес в спальню, почти ничего не соображая уже. Инстинкты вели, а мозг в аут ушел.

Янина мне в губы застонала, а я…

— Погоди, малыш, минуту, пожалуйста, никуда не уходи, — словно в горячке просил я.

Поставил ее на ноги, схватил одеяло и бросил на пол.

— У меня клопы постельные завелись. Четыре штуки. Офелия сюда малых своих таскать любит, под одеяло прячет, — объяснил я в ответ на ее изумленный взгляд.

Блин! Ни хрена не возбуждающе получилось, а Янина снова рассмеялась.

А меня бы уже ничто не остановило, только смерть. Скинул футболку прямо на одеяло и заметил, как зрачки у Янины расширились. Дал пару мгновений на рассмотрение скромного меня, в два шага приблизился и уронил нас обоих на кровать.

Подтянул Янину повыше, подмял под себя и позволил себе все, о чем мечтал. Снимал с нее одежду не глядя, отбрасывая подальше, словно она волшебным образом могла вернуться на ее тело и снова его от меня спрятать за строгими костюмами, которые носила моя женщина.

— Янина, — шептал, стягивая с нее белье, — твою мать… Слышишь? Ты мне все мозги завернула в разные стороны! Ведьмочка… Девочка моя…

Бюстик полетел вслед за блузкой, а я легко стянул с нее брючки и то последнее, что мне мешало насладиться ее телом.

— Идеальная, — прошептал я за минуту до того, как опустился ниже и захватил в плен ее грудь.

Янина выгнулась мне навстречу и громко застонала.

— И грудь идеальная… И животик… И ножки…

— Колдун, — хрипло позвала она, — иди сюда.

А меня только позови, я побегу. Не пойду, а полечу.

Янина жестом заставила меня лечь на спину, оседлала сверху и стала нетерпеливо растягивать ремень. Затем молнию.

Медленно. Слишком медленно, а сил ждать у меня не было.

Пришлось снова брать инициативу в свои руки. Я аккуратно перевернул нас обоих, оказываясь сверху, и обалдел, когда она приказала:

— Быстрее. Пожалуйста.

Флягу сорвало вместе с резьбой. Я достал защиту из тумбочки, разорвал зубами, раскатал по себе, не отпуская ее взгляда ни на секунду. Раздвинул ее ножки, цепляя языком розовую горошину, и рывком наполнил ее. До самого конца. От осознания, что меня ждали и очень хотели, чуть не опозорился раньше времени. Сделал несколько глубоких вдохов, понял, что Янина нетерпеливо ерзала подо мной, и задвигался, постепенно набирая темп.

Мы стали одним целым, тела покрылись капельками пота, а я никак не мог перестать ее целовать. Шею, грудь… Наклонился к ее лицу, и наше дыхание смешалось. Стало одно на двоих.

И я понял, что больше не хочу никого другого. В своей жизни, в своей постели, на своем байке. Рядом с собой никого больше не хочу, кроме строптивой училки.

Хочу любить только ее, днями и ночами, хочу чувствовать только ее запах, только ее вкус, слушать только ее стоны.

И Янина наконец тоже окончательно сошла с ума. В ее глазах были только инстинкты. Желание. Она хотела меня так же, как и я ее.

И когда она оказалась сверху, двигаясь как кошка — гибко, грациозно, так, как ей было нужно, — меня размотало. Двигал бедрами в такт с ней и смотрел, как ее накрывало удовольствие. Такое, что ее ножки задрожали, Янина выгнулась назад, закатила глаза, громко застонала и обессиленно упала мне на грудь.

В два толчка я последовал за ней, двигаясь, продлевая кайф от осознания, что она моя. Теперь точно моя. И все это мощной лавиной накрыло.

В себя пришел не сразу. Янина все еще расслабленно лежала на мне и тяжело дышала. Я поднял руку и опустил ее ей на шею. Поцеловал куда-то в волосы и предупредил:

— Моя!

— Мой, — подтвердила Янина заплетающимся языком.

Поднялась и с трудом перекатилась на подушки, ни капли не стесняясь своей наготы.

Я повернулся на бок, протянул руку и погладил ее по щеке.

— Ты идеальная, — признался я, — и это… Проблема у тебя.

— Какая? — протяжно спросила Янина.

— Я, кажется, того… Влюбился в тебя. Так что у тебя вариантов теперь нет, только со мной быть. Сейчас отдышусь и в душ, да, Янина?

— Да, Колдун, — лениво согласилась моя женщина.