Эпилог

Двадцать лет спустя

Я легкими мазками покрывала лицо кремом, рассматривая морщины на лице. Пятьдесят семь. Мне пятьдесят семь! Даже не верилось, что время пролетело так быстро. Словно только вчера мы с Тихоном спорили на мое сердце, а теперь…

Да, мы были не совсем молоды внешне, но так же молоды душой. Мы рука об руку прошли через все радости и горести, которые нам сыпала жизнь, но никогда нам бы и в голову не пришло расставаться. Я думала, что любовь пройдет со временем, останется привязанность и уважение, но я ошибалась. Сейчас я точно могла сказать, что я все так же люблю этого почти седого мужчину, как и когда-то. Все так же хочу ему нравиться. И он все еще смотрел на меня тем же шкодливым взглядом, что и когда-то.

Я закончила наносить крем, сделала легкий макияж, поправила волосы, надела платье и вышла из нашей комнаты в гостиную, где мой супруг играл с нашими внуками. Элина подарила нам двоих хулиганов, которые, совсем как ее братья когда-то, переворачивали наш дом вверх дном.

Моя дочь приняла отчима и сейчас, уже будучи взрослой женщиной, относилась к нему как к родному отцу. А тот, кажется, забыл, что у него есть дочь. Подарил ей небольшую квартиру-студию, потребовал от меня за это написать отказ от алиментов и пропал. Но Тихон с лихвой компенсировал ей отсутствие Романа в ее жизни. Иногда даже я забывала, что он ей неродной. То, с каким пониманием, с каким уважением к ее личному пространству к ней относился мой мужчина, было достойно уважения.

— Мама, ты прекрасна, — присвистнул наш с Тихоном старший сын Егор.

Копия отца. Такой же красавец и такой же засранец уже сейчас, в свои почти девятнадцать. Этот мальчишка взял от отца все лучшее и худшее, и талант к хоккею в том числе. Сейчас он уже подписал контракт с нашей городской командой и уже очень прилично зарабатывал. И съехал от нас еще полгода назад, как только стал совершеннолетним.

— Угу, только собираешься долго, — шестнадцатилетний Матвей тряхнул белокурой гривой, сдул кудрявую челку с лица и нетерпеливо потребовал: — Поехали, я есть хочу.

— Не сметь дерзить матери! Собирается сколько нужно, — сразу же гаркнул Тихон, который держал мальчишек в строгости. Иногда. Но «плохим полицейским» всегда был он. Колдун воспитывал сыновей так, как его отец когда-то воспитал его. И я могла сказать, что его методы срабатывали: мальчишки у нас были замечательные.

Не без проблем, конечно!

Обоих мальчишек я носила очень легко и работала до самых родов. Правда, ела всегда много, а Тихон Павлович с удовольствием меня кормил. До отвала. Всем, что моя душа пожелает. Водил гулять, заботился, первым проверял все анализы, и я была почти уверена, что он быстренько получит квалификацию акушера-гинеколога и сам примет роды, но обошлось… Первые роды были партнерские, врачи в платной клинике просто рыдали от его бесконечных советов, потому что этот деятель с тремя курсами меда давал советы всем, контролировал все и так достал доктора, что тот чуть не назначил акушером Тихона. Пришлось извиняться и кричать на мужа!

А с Матвеем я всерьез хотела сказать ему о беременности после родов! Жаль, что живот бы меня в любом случае выдал. Но рожать я решила сама, без партнера, и Тихона определили в коридор в момент, когда начались потуги. Но с первым криком малыша его отец уже был на пороге палаты и первым взял второго наследника на руки.

Нам не было легко с мальчишками, учитывая, что работу я бросить не могла. У Данелии было трое детей, у меня тоже трое, и мы выживали как могли. Тихон нанял няню, но часто убегал с работы, чтобы самому посидеть с мальчишками.

К слову, Матвей решил пойти по стопам деда и собирался поступать в медицинский на радость Павлу Тихоновичу.

— Давайте одеваться, нас ждут в ресторане, — решила я, глянув на часы. — Лина, твой муж приедет сюда? Мама написала, что они уже в такси.

Моей бабушки Зины с нами к тому моменту уже не было, но она ушла счастливой, в окружении любящей семьи и обожающего ее Виталика. И мы всегда помнили ее, каждое застолье вспоминая эту жизнелюбивую хулиганку, которая в девяносто два убегала от нас на свидания.

— Нет, Диса сразу с работы в ресторан приедет, — улыбнулась Лина, глядя на безобразие, которое устроил Тихон с малышней.

— А-а-а! Я первый, я! — кричал Артемка, мой старший внук, который недавно отпраздновал первый маленький юбилей — пять лет.

— Неть! Я певая! — не согласилась с братиком трехлетняя Анечка. — Я певая к деду кататься!

Тихон улыбнулся, а Егор подхватил Артемку на руки, подкинул в воздухе и закружил. Анечка же залезла деду на шею и ждала, когда тот начнет ее катать, просто бегая кругами по комнате.

Счастливый Тихон так и сделал. Завывая, как истребитель, он носился по комнате с Анечкой на плечах, пока та задорно смеялась.

— Дядя Гор, быстрее! — кричал счастливый донельзя Артем, раскидывая руки в стороны и изображая самолет.

Мы с Линой переглянулись и с улыбкой отправились в прихожую. Обулись и ждали, пока вся наша большая семья оденется.

Я помогла внучке застегнуть сандалики, поправила на ней нарядное платьице и убрала волосики за ушки, не в силах наглядеться на эту маленькую голубоглазую красавицу. Элина одевала Артемку, Тихон подхватил Анечку на руки и велел:

— Поехали!

Мы спустились на улицу и расселись по машинам. До ресторана было рукой подать, и доехали мы быстро, без пробок.

В огромном зале собрались все близкие и друзья. Родители Тихона, его сестра Марья со своей семьей, Данелия и Хасан, и моя мама вместе с отчимом. Она уехала жить к Юрию в столицу, но ради нас они на неделю приехали погостить. Наши друзья. И вся 19-я пожарная бригада, бо́льшая часть которой уже была на пенсии. Тихону пришлось уйти со службы, когда я забеременела Егором, потому что времени категорически не хватало на все, но дружбу они сохранили.

Нас поздравляли, нами восхищались, а мы…

Мы просто были друг у друга.

— Потанцуем, бунтарка? — предложил мне Тихон, когда восторги улеглись, еда была съедена, а праздник подходил к концу.

Он поднялся на ноги и протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, мы вышли в центр зала, наслаждаясь живой музыкой, и муж закружил меня в танце.

— А я говорил, что ты не пожалеешь, когда делал предложение, — напомнил он.

— Ты был прав, — согласилась я.

— И день, когда мы поспорили, оказался лучшим в нашей жизни, — продолжил он.

— Колдун, — закатила я глаза, — ты невыносим.

— Главное, что любимый. Любимый? — пытливо уточнил он.

— Самый любимый, лучший, самый надежный и самый-самый. И мой. Просто мой, — с улыбкой ответила я.

— Янина, сегодня наш день, — загадочно начал он, — может, сбежим?

— Куда? — удивилась я.

— Будем бродить до утра, залезем на крышу и будем танцевать там вдвоем, — хрипло предложил муж.

— Ты уверен? Нам уже не двадцать.

— К черту возраст, Янина! Пойдем! Это наша жизнь, общая, и я хочу запомнить каждую ее минуту, чтобы в девяносто было что вспомнить! Нам с тобой столько лет, на сколько мы себя чувствуем, да, бунтарка моя?

— Да, — выдохнула я.

— Сбежим?

— Я за тобой пойду куда угодно, любимый. Побежали!