Привет из прошлого. Женя

Когда я только познакомилась с Максимом, мне казалось, что он мне кого-то неприятно напоминает. Потом это чувство затёрлось, и о первой настороженности я забыла. И вот сегодня, стоя на пороге гостиной Матвеевых я увидела, чьи черты внешности меня настораживали в Максиме. Встретила человека из прошлого, с которым я не хотела больше никогда пересекаться.

В моей личной жизни было четверо мужчин. Со всеми было тяжело расставаться. Но один из них до сих пор отдаётся в душе ядом предательства и ощущением, что меня использовали.

Встречаться с женатым я считаю самым большим женским ужасом. Это подлость по отношению к жене и полный крах уважения к себе. Поэтому с окольцованными мужчинами никогда не заводила отношений. Лучше уж никакого, чем однозначно подлый.

Его встретила в кафе рядом с работой. Я часто засиживалась над проектами до поздней ночи. Готовить на кухне в коммуналке, когда все остальные уже спят, мне было неудобно. Оставалось кафе. Там ко мне подсел симпатичный высокий брюнет с медовыми глазами.

Мы встречались около месяца. Потом он уложил меня в койку в соседней гостинице. А через месяц я узнала, что он женат и сразу разорвала отношения.

Караулил возле дома – сняла другую комнату. Обрывал телефон – сменила номер. Стал дежурить перед входом в офис, устроилась на другую работу.

Отрезала его от себя решительно. Прямо по живому. Мне было ужасно плохо от чувств к нему и ощущения предательства. Антон использовал меня в темную. Спал со мной, а потом ехал к жене.

И вот теперь я познакомилась с его семьёй и семьёй моего жениха одновременно. Я никак не могла прийти в себя. И когда Максим с родителями вышли из гостиной, я решила отсидеться в библиотеке. Извинилась и тихонько выскользнула, оставив семью Минор в гостиной. Я уже почти погрузилась в повествование книги, когда услышала знакомый голос.

– Ну, здравствуй, Енюшка.

– Здоровались.

– Надо же, справедливость есть на белом свете. Ты меня из своей жизни выкинула, а теперь мнёшься на пороге моего дома, как бедная родственница.

– Я думала, что он принадлежит родителям Максима.

– В нашем случае, это почти что одно и тоже. Как же я по тебе скучал. Искал тебя. До сих пор, увидев в кафе девушку с русыми волосами, вздрагиваю и подхожу ближе, посмотреть, а вдруг это ты.

– Ничего, это пройдёт. У меня прошло совсем. И у тебя пройдёт.

– Да ты не понимаешь, как я тебя любил! Я даже дочку жене заделал потому, что с собой никак не мог справиться. Метался, как свинья на веревке. Погибал без тебя. Думал каждую минуту. А тебе было на меня наплевать. – Он двинулся в мою сторону, и я чудом успела выскользнуть с диванчика. Антон приближался неотвратимо, как торнадо.

– Бывает. Теперь ты ко мне не имеешь никакого отношения. У меня своя жизнь. В ней тебе места нет. Я на тебя не претендую. У тебя есть жена и ребенок.

Сейчас я видела, как Антон изменился. Постарел. А еще на его лице появился отпечаток злости и печали. Уголки губ опустились. И глаза. Цветом они были похожи с Максимом. А выражением абсолютно противоположны. Ни тепла, ни искорок радости, только злость.

– Так ты теперь метишь в невесты Макса. Ну, что же. Вы будете хорошей парой. Если только он не узнает, что ты была моей любовницей. У него это больной вопрос. Он не простит и не примет тебя, если заподозрит нашу связь. Поэтому, Енюша, будь со мной поласковей и живи в своё удовольствие.

– Антон, ты о чём?

– Что я хочу вернуть себе то, чего был лишён все эти годы.

– Мозг? Совесть? Порядочность? Вот это вот всё?

– А ты стала злая. – Антон недовольно поджал губы. Он продолжал наступать, а я пятилась к выходу. – Я имею ввиду твои ласки. Минет на общих праздниках. Секс пару раз в месяц где-нибудь в центре. Как видишь, я не прошу много. Но и отделаться тебе от меня не удастся. Теперь я диктую правила.

Он схватил меня за руку и потянул на себя. Но я смогла вырваться. Это я уже проходила. Я не дам ему подойти ближе. Я пятилась назад, стараясь так обходить мебель, чтобы нас что-то разделяло.

– Не дёргайся, или я всё расскажу Максу. А я знаю, как побольнее ударить, чтобы у вас не осталось ни одного шанса.

– Нет! Однажды, я уже говорила, что не буду участвовать в лживых отношениях. Не собираюсь обманывать, даже ради собственной выгоды. Это моё окончательное решение.

Антон остановился. Скрестил руки на груди. Со злобной усмешкой задрал вверх подбородок.

– Тогда пеняй на себя. Я тебя утоплю по полной программе. Ты мне испортила жизнь. Как собачонка бегал, извинялся и уговаривал, искал тебя. Теперь ты в слабой позиции. Жалеть не буду. У тебя нет шанса зацепиться в этой семье. Только не после того, что между нами было. И я всё расскажу Максиму, даже не сомневайся. – Он скосил глаза за моё плечо, но я поворачиваться не стала, решив, что это обманный маневр. Но уже через секунду я поняла, что мы больше не одни. – Что ты хочешь мне рассказать, Антоша?

Я чуть не завыла от отчаянья. Ягодичное предлежание, это видимо, не только способ моего рождения. В последнее время это смахивает на стиль жизни.

– Хотел тебя предупредить, Макс. Эта женщина была моей любовницей, хотела разбить семью. Требовала, чтобы я бросил Ульяну и ушёл к ней. И сейчас подкатила с предложением сделать минет, чтобы эта информация не стала известна тебе.

– Прекрати этот бред, Антон. – Максим говорил спокойно, но с нажимом. Чтобы сразу оборвать разговор. Но тот не собирался сдаваться. Я отказала ему дважды. Теперь он мстил за своё растоптанное самолюбие.

Это не бред. Это реальность, Макс. Неприятная действительность. Настоящее, в котором я тоже знаю, что она прикусывает кожу во время оргазма.

За спиной раздался животный рык и звон разбитого стекла. Резкий и безнадежный, как смерть отношений с Максимом. Он и правда не простит такое. У меня всё оборвалось внутри. Но я нашла в себе силы обернуться.

Тут меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Максим был не один. На его руке повисла Виолетта Гилбертовна. У её ног блестели осколки фарфоровой чашки подаренной нами. Она умудрилась удерживать Макса в дверном проёме, при этом не впуская в комнату Виктора Алексеевича, маячившего сзади.

Жаль. Несколько дней я позволяла себе надеяться, что мы будем счастливы. Что люблю и любима. Нас ждёт свадьба и дом с детишками. И лохматый пёс, и торт со свечами на день рожденья.

Забыла, торт у нас уже был. А всё остальное уже не сбудется. И у этого ужаса есть конкретный виновник. Меня колотило крупной дрожью. Я снова повернулась к Антону. Теперь уже наступала я. И куда стремительнее, чем перед этим он придвигался ко мне.

– Антон, сейчас я выцарапаю тебе глаза и оторву яйца, чтоб не размножался. А потом сяду в тюрьму, с чувством выполненного долга. И из заключения буду писать тебе трогательные письма, которые ты не увидишь.

Во мне бушевала ярость. И я верила в этот момент, что так всё и будет. А когда Антон упёрся в стену залепила ему пощечину со всей своей пролетарской ненавистью.

Сила удара была огромной. На щеке отпечатался след от ладони. А мою руку пронзила острая боль и слёзы брызнули из глаз.

Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы Максим не перехватил меня за талию. Прижал к груди и оттащил от Антона. Тот говорил, что я сумасшедшая. Что таких надо держать в клетке.

– А таких как ты, на строгом ошейнике и с кляпом во рту. – Виктор Алексеевич грубо взял Антона за плечо и вывел из комнаты. А меня Макс усадил на диван не выпуская из рук. С другой стороны уселась Виолетта Гилбертовна.

Сначала я вырывалась отчаянно. Но разве можно сдвинуть скалу? Вот и мне не удалось. Макс даже не шелохнулся. И я перестала вырываться.

– Мама, оставь нас, пожалуйста, вдвоём.

– И не подумаю. Оба темпераментные. Сейчас остынете, уйду.

– Мама, принеси, пожалуйста, лёд из холодильника. Женя руку повредила.

– Нашёл дурочку. – Виолетта Гилбертовна позвонила по телефону и мне принесли упаковку льда и эластичный бинт. Ладонь опухла. Но болела терпимо.

Виолетта Гилбертовна виртуозно зафиксировала руку. Она вела себя так, словно я повредила ладонь неловко открыв дверь или нарезая яблоко для пирога. Ни одного косого взгляда или брошенного вскользь едкого комментария. Просто помощь.

Она дождалась момента, когда я окончательно перестала вырываться. Потом накинула на мои ноги плед и выскользнула за дверь. Не попрощалась, не дала напутствий.

Просто помогла облегчить мою боль, согрела и пошла дальше. Цветы пересаживать или заниматься на велотренажере. Словно мимо проходила и скандала не видела.

А мы остались вдвоём. Молчали. Максим грел меня своими руками, и постепенно я перестала дрожать. Не вырывалась, не сопротивлялась. Просто ждала, когда он выскажется и прогонит меня. Отправит от себя подальше. Потому, что самый большой кошмар Макса стал явью. Он получил реальное доказательство моего секса с другим мужчиной. И его собственный брат был моим любовником. Женатым любовником.

Особенно было стыдно, что об интимных подробностях стало известно родителям Макса. Теперь они не просто знают, что я спала с обоими их сыновьями. Но и насколько темпераментна была. Мои щёки стали ещё краснее.

Виолетта Гилбертовна права. В первые минуты после скандала я хотела вырваться отсюда любой ценой. По водосточной трубе или растолкав охрану, но исчезнуть из этого дома. Лишь бы не слышать того, что скажет Максим.

Теперь я просто ждала. Надо выслушать, не спорить. А когда он выговорится, уехать отсюда. И больше никогда не встречаться с Максимом и его семьёй. Потому, что сегодня я впервые испытала ужасное чувство. Позор.

К своим 34 годам мне много раз было стыдно, неловко, даже унизительно. Я ошибалась и делала глупости. Но всегда знала, что осталась честным человеком. С принципами и волей их отстоять.

А сегодня меня окунули в грязь макушкой вперёд. Я совершила фатальную ошибку, которую сделали достоянием дорогого мне человека и его близких. Посмотреть им в глаза теперь совершенно невозможно.

Безнадёжная ситуация. И Максиму не нужна такая невеста. Знаем друг друга около трёх месяцев. Всё это время только и делали, что ругались. Из-за меня он успел повздорить с Коржовым, Ершовым, Селивановым. Вот теперь с Антоном. Впереди разговор с родителями. Ему тоже не сладко.

У Макса сейчас патовая ситуация. Что бы он ни сказал, мне всё будет больно и обидно. Даже если он будет вести себя, словно скандала не было я буду знать, что он решил замолчать проблему и она рванёт позже.

Куда ни поверни, везде буераки. Выхода нет. Ему тоже сейчас не сладко, а теперь ещё стыдно и неприятно. Привёз для знакомства свою принцессу. А она оказалась портовой шлюхой. Которая соблазнила женатого брата, а теперь опозорила его перед родителями, которых Максим уважает.

Мы сидели рядом абсолютно неподвижно. Он был такой родной. Обнимал не только руками. Укутывал любовью, согревал заботой и нежностью. Сама мысль, что уже через несколько минут я лишусь этого ощущения навсегда, затягивалась удавкой на шее.

Но надо взять себя в руки. Хотя бы расстаться сохранив остатки достоинства. Не трепать нервы, не унижаться и не оправдываться. Не кусать друг друга в кровоточащие раны.

– Как ты узнала, что он женат?

– Из кармана брюк выпало кольцо.

– Как ты с этим справлялась?

– Плохо. Плакала днём и ночью. Любила сильно. Даже удивительно, что теперь только отвращение. А справлялась… Поменяла замки, квартиру, работу. Коржов очень помог. Так загрузил проектами, что вскоре я начала плакать уже не от несчастной любви, а от перегрузки и недосыпания. Постепенно приоритеты сдвинулись. А потом меня на повышение позвали. Там я и с Жэкой познакомилась.

– Так это было лет 10 назад?

– 8.

– Сильно ты его зацепила, если до сих пор вспоминает.

– Не сильно, Макс. Вот если бы я его не рукой, а графином ударила, а лучше табуреткой, тогда да.

Мы оба нервно хихикнули и стало легче. Максим не переставал меня обнимать за плечи. Но я больше не хотела сбежать. Надеялась продлить удовольствие. Погреться, наслаждаясь его силой и заботой.

– Женя, давай поедем домой? У меня есть идея на вечер.

У меня чуть глаза не выпали. Он меня зовёт к себе? Не выставит с позором, не сотрёт номер телефона? Мне точно показалось.

– Да, отвези меня в мою квартиру.

– Тебе там что-то надо забрать?

– Мне теперь там надо жить.

– Зачем? Нам же хорошо в моей квартире. И плита там удобная, и гардеробную мы легко устроим.

– Максим, перестань делать вид, что ничего не произошло. Я всё понимаю. Ты это не сможешь забыть и мне теперь не отмыться.

Он прижал меня еще плотнее к себе и развернул мою голову к себе. Очень неторопливо, как в замедленной съемке, наклонился и прикоснулся к моим губам.

И когда я вздрогнула, поцеловал. Сначала мягко, невесомо. А потом настойчиво, с глубоким стоном удовольствия. Словно наслаждался нашей близостью. Это продолжалось совсем недолго, но, когда Макс заговорил снова, его голос был охрипшим.

– Я тебя люблю, Женя. И это не сможет изменить ничего из твоего прошлого. Даже если ты до меня спала с собакой, а не с шакалом Антоном, мне всё равно. Сейчас будь со мной и это сделает меня счастливым.

К такому повороту событий я не была готова совсем. Для Максима всегда красной тряпкой было даже предположение, что у меня кто-то был. А сейчас он смирился с моей реальной связью?

Но голова уже отключалась. Я таяла от его поцелуев и слов. Хотела забыть ужас, который произошел с Антоном и 8 лет назад, и сегодня. И верить, что у нас ещё всё возможно.

Я разревелась, как девчонка. А Макс гладил, вытирал слезинки. Говорил какая я у него чудесная, как ему повезло меня встретить. Когда я уже почти успокоилась, решила задать самый главный вопрос.

– Макс, мы же не сможем теперь нормально общаться. Все знают, что я спала с женатым человеком. Твоим родственником. Никто не сможет ни забыть, ни простить.

– Тебя? Это он обманул дважды. В первый раз, когда не сказал, что женат и втянул в отношения. И второй раз сегодня. Предал твоё доверие, когда посмел сделать это достоянием общественности. – Я чувствовала, как под моими руками Максим напрягся. – Это ещё хуже измены. Это подлость. С ним мы этот вопрос решим позже. Сегодня я хочу остыть и боюсь скомпрометировать себя.

Он взял свою ладонь и положил на бугрящиеся брюки. Он что, меня хочет после всего этого? Сейчас? Разве так бывает?

– Жень, поехали, пожалуйста поскорее. Очень тебя прошу. Ты сейчас такая хорошенькая, что только в постель.

И поцеловав ещё раз, Макс потянул меня к выходу. Я уже совсем ничего не понимала, но не сопротивлялась его напору. Пусть еще хоть немного счастья будет. Остальное решим потом.

Но выскользнуть незамеченными не удалось. В гостиной сидели родители Максима с Антоном. При виде нашей парочки с зацелованными губами, Виктор Алексеевич чуть заметно кивнул, а Виолетта Гилбертовна расплылась в улыбке. Антон нахмурился.

Они поднялись нам навстречу. Пришлось останавливаться. Хотя мы оба хотели поскорее вырваться из этого дома. Говорить начал отец.

– Женя, я рад с тобой познакомиться. Прошу прощения, что так скверно воспитал Антона. Мне жаль, что он не усвоил к своим 38 годам, что оскорбляя женщину мужчина унижает себя. Не скрою, мне перед тобой стыдно. Надеюсь, что ты когда-нибудь меня простишь и младший сын сделает тебя счастливой.

Он посмотрел на Антона. Тот дёрнул головой и тоже начал извиняться.

– Еня, я прошу прощения, за свои слова.

– А за поступки?

– Я тебя любил.

– Не буду с тобой спорить. Но не сказав, что женат, ты не только предал свою жену. Ты поступил, как насильник, который совокупляется с чужой женщиной в коме без её согласия. Мне безумно стыдно за эту ситуацию. А будет еще хуже, когда узнает Ульяна и мы будем продолжать видеться. И не называй меня больше Еней. – Я снова впадала в отчаянье. Слов уже не вернуть и все всё знают. И будут смотреть на меня, как на женщину, переспавшую с обоими сыновьями. Я уже готова была расплакаться. Но ситуацию спасла Виолетта Гилбертовна.

– Женя, вы не останетесь на ужин, поэтому я собрала вам еду с собой. Там всё разложено, ты разберешься. На завтрак тоже хватит на двоих. Мясо положила, так что можешь не готовить до обеда.

Макс хмыкнул. Его мама очень четко дала понять, что поддерживает продолжение наших отношений. Без высоких слов. Но очень непрозрачно. Все понимали, что дело было не в еде, в которой мы не нуждались. Виолетта Гилбертовна так обозначила на чьей она стороне треугольника.

– Если вы все высказались, мы с Женей поедем. Настаиваю на том, чтобы никто из вас больше мою невесту по этому поводу не беспокоил. И не упоминал ни сегодняшний инцидент, ни предыдущий. Мам, пап, увидимся. Антон, созвонимся.

Матвеевы пожали друг другу руки. Я надеялась помахать от дверей, но меня сгребла в охапку мама Максима. Она чмокнула меня в щеку и прошептала «не отталкивай его, он тебя любит».

Виктор Алексеевич не отстал от своей супруги. Обнял на прощание аккуратно. И тоже не оставил без тихих напутствий. «Не держи зла. Будем рады тебя видеть».

Максим решительно накинул на меня шубу и увлёк в машину. Если бы я задержалась на минуту, боюсь, что он взвалил меня на плечо и вынес, как первобытный человек. Чудом не опозорилась второй раз.